Янтарные блики на водной глади.

Годжо Сора — идеальный ребенок. Спокойна, послушна, усердна, умна не по годам — о таком, наверное, каждый родитель мечтает, да? Юки обходит собственную дочь по широкой дуге, нервно отводя взгляд в сторону — ей неуютно рядом с девочкой, холод сковывает позвоночник, скручивая органы в болезненный узел. С детского лица на неё смотрит нечто, являющееся чем угодно, но только не человеком. Даже сын не вызывает у неё столь первобытный ужас. о Ками-сама, это уже второе чудовище, порождённое её чревом. это проклятие, это точно проклятие! она проклята! Годжо Соре два, и она действительно слишком умна. Играм предпочитает книги, любит гулять в саду при особняке, часто забредая за его пределы глубоко в лес, прячась там от назойливых нянь, испуганных взглядов и непрерывного шёпота за спиной. Сора бросает быстрый взгляд на служанку, отчего та крупно вздрагивает. Чужое немолодое лицо бледнеет, стоит только глазам на мгновенье пересечься. Девочка едва заметно поджимает губы, и возвращается к книге. Ей не обидно, честно. Она привыкла. В последний месяц даже Хранители не могли смотреть ей в глаза — им было страшно. То, как умирает небо — всегда ужасно. Соре два и сегодня она впервые встретится с собственным братом. Ему двенадцать, и он надежда клана, его главный козырь, что вернет былое величие. Гений, наделенный даром видеть истину — особыми глазами, признаком силы, избранности самими Богами. И всем откровенно плевать, что ему всего двенадцать и он, по сути, все ещё ребенок. Девочка с трудом удерживает безразличное лицо, выслушивая очередные хвалебные оды из уст старейшин клана. Чай в кружке ужасно горчит, а ноги затекли от долгого сидения в одной позе. Очередное собрание, в котором ей приходится участвовать в качестве наблюдателя, не спешит заканчиваться. Служанки одевают её в традиционные одежды. Соре в них неудобно, они слишком тяжелые и сковывают движения. Она едва заметно хмуриться, когда пояс затягивают слишком туго — так, что и дышать становится невыполнимой задачей. Её волосы, белые, как первый снег, собирают в замысловатую прическу. Служанки отходят в сторону, почтительно кланяясь. Сора поворачивается к зеркалу в полный рост. Из отражения на неё смотрит девочка — совсем ещё маленькая, тоненькая на столько, что, подуй ветер и её унесёт прочь. Действительно, маленькая принцесса — она столь же очаровательна, на сколько ужасают её глаза: на детском миловидном личике, лишенном любых эмоций, отголосками ада и пеплом смотрят тусклые озера родниковой воды. Время близится к шести. В дверь стучат, а следом заходит уже немолодая женщина — черноволосая, черноглазая, с лицом холодным, как статуя, но с животным ужасом в глазах. — Ка-сама, — Сора почтительно склоняет голову, приветствуя мать. Женщина смотрит куда-то поверх её правого плеча, не решаясь заглянуть в лицо: — Спускайся, Сатору уже приехал, — и не сказав более и слова, резко разворачивается и стремительно удаляется из комнаты. Девочка следует за ней, едва поспевая за быстрым шагом. Они некоторое время петляют по длинным бесконечным коридорам, до тех пор, пока не настигают лестницы. Юки замирает перед ней, вцепившись одной рукой в перила, плотно сжимая губы. Снизу слышатся чужие голоса — один взрослый, мужской, в котором Сора с трудом признает своего отца — главу клана Годжо, и второй, совсем ещё мальчишеский, полный раздражения и надменности: — И где же моя драгоценная сестренка, о которой мне все уши прожужжали? Сора обходит застывшую мать, и спускается по лестнице, почтительно склоняя голову, внимательно следя за ногами — не дай Ками-сама, споткнется. Она останавливается у основания лестницы, и, все так же не поднимая головы, говорит: — Приветствую отца и старшего брата. На мгновение в холле повисает тишина, а вслед за ней отчетливо звучат чужие шаги — слишком легкие для взрослого мужчины, но вполне подходящие ребенку. Сатору останавливается перед девочкой, и в поле её зрения оказываются чужие кроссовки. — Подними голову, — властно бросает ей брат, и она подчиняется. Стоит их глазам встретиться, как весь мир отходит на второй план. В его глазах — осколки Неба, в её же — отголоски Ада. В водной глади вспыхивают янтарные блики.