Янтарные блики на водной глади.

Первой это замечает Сёко. Легко наблюдать за кем-то, когда на саму тебя толком не обращают внимания — этим девушка и пользовалась, изучая одноклассников. Сугуру, несмотря на вечную мягкую полуулыбку на лице, вспыльчив, упрям и уперт в достижении поставленной цели. Сатору же… Да, он тот ещё кадр с манией величия и комплексом бога, но если откинуть всю эту шелуху, капнуть поглубже, посмотреть с другой стороны, то становится понятно — подобное поведение лишь защитный механизм. В данном предположение Иэири убеждается, когда Годжо приводит в колледж свою младшую сестру. Он успокаивается, становится менее невыносимым, и большая часть его внимания направлена лишь на удивительно похожего на него (не в плане поведения) ребенка. Даже Гето, которого за всего лишь две недели смогли довести, смог выдохнуть спокойно, хотя первые дни бросал на Сору (так звали младшую Годжо) странные взгляды, и вздрагивал, получая ответные. Жизнь входит в обычную колею, учеба продолжается, как ни в чем небывало. А потом Сёко замечает это. Если странная потребность представителей клана Годжо в постоянном телесном контакте друг с другом вызывала немое удивление, будто они каждый раз стремились проверить, что другой человек реален, а не плод больного сознания, то после стало привычной и не требующей внимания. До тех пор, пока Сугуру не осознал, что Сора — девочка (он серьезно не догадался об этом ещё в самом начале?), и не пресёк почти все совместные купания брата с сестрой и не перенес почетное задание по помощи маленькой девочке в душевых общежития на Иэири. Первое время Сора напряженна. Она сохраняет на лице бесстрастное выражение лица, но плотно сжатые губы и пугливый огонек на дне глаз выдают её с головой. Сёко не заостряет на этом внимания — лишь ободряюще улыбается, слегка подталкивая девочку вперёд. Она самостоятельно моется, намыливая тело и ополаскиваясь. Проблема наступает, когда очередь доходит до волос. Сора косится в сторону девушки, не решаясь попросить. Иэири сама предлагает помощь, протягивая руку за бутылочкой детского шампуня. Сора садится перед девушкой, держа спину ровно, будто палку проглотила. Сёка располагается за её спиной на коленях, выдавливает немного шампуня на ладонь, а после мягко зарывается в чужие, приятные на ощупь волосы. Сора от чужих прикосновений вздрагивает, становится натянутой, как тетива, но после… Постепенно расслабляется. Плечи опускаются, она чуть сгибается и едва ли не урчит, подобно кошке подставляясь под чужие ласковые прикосновения. Сёко почти с сожалением убирает руки, тянется за душем и просит зажмуриться, дабы мыльная вода не попала в глаза. После Сора самостоятельно подходит к ней с просьбой расчесать волосы, или ещё как-то помочь — любое действие, которое сопровождается прикосновениями, под внимательным взглядом старшего брата. И Сёко, будто мешком по голове, бьёт осознание. Понимание не приносит облегчение. От него сжимается сердце и что-то иное, более эфферентное, болит в груди. Она сама дарит ребенку мимолетную ласку, притягивает её в объятия или просто приобнимая ту в ответ, когда во время совместного просмотра кино по вечерам, та приваливается к её боку. Самостоятельно дружески похлопывает Сатору по плечу и неловко пихает того в бок. Не сопротивляется, когда каланча-переросток неожиданно налетает на неё со спины, и обвив шею руками, виснет на ней (четко соблюдая собственное давление на чужое тело — так, чтобы оно ощущалось, но не было неподъемным). Сёко кажется, что она ненавидит кланы. Вторым становится учитель Яга. Мужчина должен был стать первым, ведь кому, как не ему, взрослому и повидавшему много шаману, знать о способах воспитания в таких кланах как Годжо, но он слишком занят бумажной волокитой, решая проблемы нахождения младшей из наследников на территории колледжа. Яга без задней мысли хвалит учеников, изредка награждая тех одобрительным или ободряющим похлопыванием по голове. Для него это нечто естественное — дарить внимание детям, показывать, что их успехи заметны. В какой момент Годжо Сатору старается выделиться ещё больше, напроситься на большее количество внимания, учитель не знает, но когда за подобным замечается Сора, старательно выполняющая под присмотром мужчины развивающие тело упражнения и кидающая на него выжидающие взгляды, от чего озерная вода в чужи глазах искриться сотней бликов, Масамити немного теряется. Мужчина, на подобном примере, ещё больше убеждается, что система воспитания в кланах никуда не годится. И хвалит учеников за успехи, более часто трепля чужие волосы. Последним догадывается Гето. Понимание наступает вместе с очередным оглушительным треском в голове. Картина мира не хочет складываться, шаблоны рвутся на лоскутки, и единственное, что остается Сугуру — принять все и плыть по течению. Он больше не завидует чужой родовитости ни в коем обличие — подумаешь, обучение начинается раньше, подумаешь, клановые способности. Если для подобного приходится жить в постоянной изоляции, то Гето рад, что он родом из обычной семьи. У Сатору и Соры — тактильный голод. Они слишком давно были лишь друг у друга, и постоянные прикосновения — не прихоть, а потребность. Лишь так они осознают, что все ещё живы.