То что скрыто.

Мы вышли из портала и сразу же оказались по щиколотку в снегу. — Ох и дубарь! — передёрнулся Артур, кутаясь в лёгкую кожаную куртку. — Серьёзно, я сейчас превращусь в курицу гриль, только наоборот! — Мерзляк, — хмыкнула я, хотя сама уже успела закоченеть. Плечи замёрзли первыми, а нос и вовсе грозил отвалиться. — Я, на секундочку, приёмник сил феникса! — возмутился он, протаптывая путь. — Огненные птицы, напоминаю! В отличии от тебя рыбешка. — Во-первых, это не рыбешка, а приемника сил воды. Во-вторых, я управляю водой, а при таких температурах она становится льдом. А я не ледяная ведьма, Артур. Так что мы оба страдаем. Пополам. — Тогда ладно, страдай в темпе, — он указал вперёд. — Смотри, вон деревня. Мда… как-то зловеще тихо, не находишь? — Ещё как. — Я прищурилась. — И этот ветер… слышишь, как завывает? Как будто сама гора зовет… — Эльза, тебе не кажется, что тут слишком мертво? — Кажется. — Я медленно шагнула вперёд. — Слишком тихо. Как в гробу. — Думаешь, опоздали? — Похоже на то… — Мы осторожно шагнули в деревню. С первого взгляда она казалась обычной — изба к избе, заборчики, табличка с выцветшим названием… Но стоило сделать ещё шаг — и время остановилось. Я ахнула. — О господи… —Твою мать! —Выругался Артур. Вся центральная улица была… во льду. Люди.  Кто-то с криком, кто-то с молитвой — застыл в вечной ледяной хватке. Выражения ужаса на лицах, словно запечатлённые скульптуры отчаяния. — Артур… — Я бросилась к ближайшему мужчине — он был заморожен до кончиков ресниц. Руки вытянуты, будто он пытался закрыться от чего-то. — Попробуй их разморозить. Может, ещё можно… — Эльза, ты же умная, — осторожно, но жёстко сказал Артур. — Они… всё. При полном замерзании кровь становится как битое стекло, органы — кашей. Мы их не спасём. Я сжала зубы. Сердце колотилось как бешеное. Хотелось кричать. — Тут не магия. Это что-то… другое. Не просто лёд. —Эй, детки, а ну стойте! — громкий голос оборвал нашу с Артуром перепалку. Мы резко обернулись — нас окружили. Из сугробов вынырнули селяне, словно выросли из снега. Кто с вилами, кто с лопатами, а один и вовсе держал древнюю винтовку, будто снятую со стены музея. — Эм… мы заблудились, — выдал Артур с самым мирным видом. Я с грохотом ударилась ладонью по лбу. — Гениально. Просто гениально… — прошептала я сквозь зубы. — Кто вообще поверит в такое?! Но, к моему удивлению, один из окруживших нас — пожилой мужчина с густыми седыми бровями и добрыми, но усталыми глазами — шагнул вперёд. — Ох, ребята… Да вы же промёрзли до костей. Одни, посреди этой стужи… Пошли ко мне. У меня печка топится, чай горячий настаивается. Подогреетесь. У меня отвисла челюсть. Я даже моргнула пару раз, чтобы убедиться — мне не померещилось. Правда говорят — сельские люди либо самые наивные, либо самые мудрые на планете. — Дяденька, а можно спросить?.. — я включила режим вежливой внучки. — А что вообще здесь произошло? Почему деревня такая… пустая? — Звать меня Степан Сергеевич, я тут староста. А вас как величать-то? — Эльза, а это Артур. Мы… проездом. — Ага… как и все нынче.  Мы пришли. Дом старосты был маленьким, но тёплым. В камине потрескивали дрова, от чая шёл пар. Я обняла кружку, будто это была последняя надежда на тепло. Артур тоже выглядел не прочь раствориться в пледе. — Так… — начал я, — дяденька, а что здесь происходит? Почему деревня… заморожена? — Ай, детки… — вздохнул он, и глаза его померкли. — Месяц назад это началось. С гор лавина сошла. Только не просто снег шёл — с ним пришло нечто. Мы прозвали его Ледяной Ужас. —Он замолчал, глядя в окно.— Оно как ящерка. Только размером с телёнка. Белая, глаза как лёд. Сначала думали, ну мало ли — мутация, хищник. Но оно… оно замораживает всё вокруг. Мгновенно. Земля трескается, окна лопаются, люди… вот вы сами видели. Я сжала чашку крепче. — А военные? Они приходили? — Приходили. В чёрной форме, с белыми знаками. Как звали их — не знаю. Отправились в сторону ледника. Больше мы их не видели. — Команда Либра, — прошептала я. Артур кивнул. Глаза его стали серьёзнее. — Мы найдём Ужас. И остановим. — Осторожно, дети, — сжал губы старик. — Он возвращается всегда с новой лавиной. Ветер — его шепот. Он не просто зверь. Он… зло. — Степан! Гора трещит! — вбежал в дом худощавый парнишка лет семнадцати, с измазанным сажей лицом и глазами, полными ужаса. Староста выронил чайник — тот с глухим звоном ударился о каменную плиту. Струя кипятка хлынула вниз, но я вскинула руку, и вода в воздухе застыла, словно повисла на невидимой нити, а потом аккуратно вернулась в чайник. — О… о боги… — выдохнул старик, не замечая ни магии, ни спасения. Он вцепился руками в волосы. — Она же только вчера сошла! Только вчера! Мы не выдержим ещё одной! Мы… — Мы поможем, — спокойно сказала я и встала. Пальцы дрожали, но голос был твёрд. Артур тут же встал между мной и дверью: — Ты с ума сошла?! Ты не можешь контролировать замёрзшую воду! Это не просто снег — это тонна смертоносного льда! Я медленно повернулась к нему. Наши взгляды встретились. — А ты — можешь плавить. Феникс ты или общипанная курица? — Рыбёшка! — Вот и договорились, — бросила я и повернулась к старосте. — Степан Сергеевич. Мы попытаемся. Но предупреждаю — то, что вы увидите, лучше забыть. Просто… скажите всем: это было чудо. — Дети… — пробормотал он, но договорить не успел. ГРОХОТ. Дом содрогнулся. От грохота зазвенели стекла, с потолка осыпалась пыль. Мы выскочили наружу и тут же застыли. Вдали, от ледяных склонов, неслась снежная лавина. Целая гора в движении — белоснежная, беспощадная, глухая к молитвам и отчаянию. — Она больше, чем та, что была! Нам всем конец… — прошептал тот самый парнишка. — Сможем? — спросила я, сжав кулаки. В груди билось сердце, будто знало — сейчас или никогда. Артур бросил взгляд на лавину, затем на меня. Пламя вспыхнуло в его ладонях. — Мы — маги, Эльза. Мы пережили Тирнанок, Несушек и даже ту злобную белку у Оберона. Это всего лишь… гора льда. Так что давай так зажжём, чтобы сам Ад показался морозильником! Я усмехнулась. Мы побежали. Ледяной ветер тут же ударил в лицо, обжигая щеки. Артур, как ураган, рванул вперёд, в его руках вспыхнуло пламя, яркое и неистовое, отражаясь в белоснежной пустоте вокруг. Снег под его ногами таял мгновенно, превращаясь в воду, и я, вытянув руки вперёд, тут же подчиняла её своей воле, вздымая ввысь, создавая бурлящую, дрожащую от напряжения стену. Лавина надвигалась — как безмолвный, голодный зверь. Её грохот перекрывал всё. Секунда — и снежный вал ударился в щит. Взрыв звука, удара и давления сотряс всё. Меня отбросило, как тряпичную куклу, но я, стиснув зубы, поднялась на колени. Контроль не утерян. Щит дрожал, вибрировал, но держался. Артур впереди рыкнул, ярость в голосе, пламя стало ярче, разгораясь, как солнце в метели. — Да чтоб тебя, мать-природа! — выругался он, подпрыгивая, чтобы растопить особенно плотный участок снега. — Когда я говорил, что люблю зиму, я не это имел в виду! А я держала воду, уже почти на пределе. Пальцы сводило судорогами, руки тряслись, словно были из хрупкого стекла. Вода становилась тяжелее, словно отягощённая не только снегом, но и чьим-то злобным намерением. Окружающие нас селяне наблюдали за этим, будто за представлением — стояли неподвижно, даже не шевелились, словно актёры, застывшие в мизансцене. Спокойные. Слишком спокойные. Слишком… А лавина будто почувствовала мою слабость — её напор усилился. Щит взвыл. Я закричала — от напряжения, от боли, от злости. Артур в ответ усилил пламя, и на его лице появилась неестественная решимость, как у загнанного зверя. Он знал, если я рухну — нас не станет. Минуты растянулись в вечность. Сила таяла. Словно моя магия сама испарялась вместе с паром воды. И вот — тишина. Грохот лавины стих, напор исчез. Я сделала шаг — и тут же упала в снег, как сломанная кукла, из которой кто-то выдернул все нити. — Эльза! — Артур мигом подлетел ко мне, опустился на колени, перевернул, смахнул снег с моего лица. Его губы дрожали, глаза метались. — Ты в порядке?! Ты дышишь?! Я с трудом разомкнула губы, голос был слаб, будто не мой: — Кажется… ещё жива. Но боюсь… что недолго. — Да ты нечто… — прошептал он, поднимая меня на руки так легко, как будто я была пушинкой. — Целый час держать такую махину… Тебя бы в учебник по магии — с золотым обрамлением! Я слабо усмехнулась, прислоняясь к его плечу. — Так и ты неплохо справился, феникс. Ар… мне не показалось? Там… в лавине… что-то двигалось? Артур резко замер. — Нет… тебе не показалось. — Его голос стал тише. — Там действительно что-то было. Живое. Только… оно не пыталось атаковать. Оно целенаправленно шло к тебе. Будто знало, кто сдерживает лавину. Я судорожно сглотнула, сил хватило только на один вопрос: — Оно… оно ведь не просто животное? — Нет. И, возможно… это Миф. И, боюсь, разумный. — Природный? — Возможно. Но пока это только догадки… — он замолчал, прищурившись. — Как только восстановишься — пойдём разбираться. Я кивнула, и мы оглянулись на деревню. Странно… Селяне никак не отреагировали ни на лавину, ни на магию, ни на обрушенный ужас. Будто… они привыкли. Или… притупились. Оцепенели? Артур пошёл поговорить с ближайшим мужчиной, чтобы разузнать, где можно отдохнуть. Но внезапно снег буквально взорвался, и из сугроба выпрыгнула белая ящерица, окутанная морозом и ненавистью. — УБИРАЙТЕСЬ! — проревело существо. Его крик был не голосом, а скрежетом — смесью рычания и мороза. Три селянина мгновенно покрылись льдом, застыл их испуг, их дыхание, их судьбы. И ящерица… исчезла, скрылась под снегом, словно призрак. Мы с Артуром стояли, ошеломлённые, сердца колотились в унисон. Но селяне… лишь пожали плечами. Спокойно. Молча. Без эмоций. И пошли по домам. — Что за… чёрт… — прошептал Артур. — Я тоже не понимаю… — Уже вечер, — сказал староста, словно ничего не произошло. — Ночуйте у меня. Утром пойдёте к горам. — Но мы… — начал было Артур, но я тут же ударила его локтем в бок. Он вздохнул и замолчал. Мы оба понимали: что-то не так. И мы не в безопасности. Позже, уже на чердаке, в комнате, где нас оставили на ночь, Артур вцепился в волосы: — Эльза, скажи, тебе всё это не кажется... чертовски странным? — Тсс… — я приложила палец к губам. — Сейчас не время. Завтра разберёмся. Главное — выспаться. Этот день был долгим. Наутро нас разбудил всё тот же Степан Сергеевич. За завтраком он бодро раздавал инструкции — как пройти к горам, какие тропы безопасны, где перевалы и где избегать волчьих следов. Мы ели молча. Всё было слишком… идеально. Тёплый дом. Треск дров. Горячий чай. И… жареное мясо. — Эльза, есть идеи? — спросил Артур, когда мы уже отошли от деревни. — Есть, — я посмотрела на него исподлобья. — Тебе не показалось странным, что на завтрак было мясо? — Ну, завтрак должен быть сытным, — пожал плечами он. — Что такого? — Артур… — я остановилась. — В деревне нет скотины. Ни одной коровы. Ни курицы. Даже собаки не лают. Откуда мясо? Он помедлил. Моргнул. Застыл. — Эм… может… из погреба?.. Я посмотрела на него, прищурившись. — Ох, Артур… — На что ты намекаешь?.. Ветер взвыл, поднимая снежную пыль. — Не знаю… Просто тревожно. Через полчаса блужданий среди заиндевевших скал мы вышли к странному тупику. Гора, словно живая, сомкнулась кольцом из белых стен, и в самом центре — под снегом — темнело нечто чуждое, как пятно гнили на чистом холсте. — Степан Сергеевич ни слова не сказал об этом месте… — пробормотала я, сжимая плечи. Воздух казался тягучим, почти вязким. — Смотри. Там, под снегом… что-то есть. — Артур опустился на колено, коснулся ладонью поверхности и пустил лёгкое пламя. Снег шипел и таял… и тут же вода под ним окрасилась в багровый. — Это… — я замерла, в горле пересохло. — Это место боя… — Нет, — тихо возразил Артур, глаза его были расширены. — Это озеро. Я шагнула назад — сердце ударилось в груди. Подо мной трещал тонкий лёд, окрашенный кровью. Мы стояли на замёрзшем озере. Озере крови. — Верно мыслишь, девочка, — раздался хриплый голос у нас за спиной. Я обернулась. Лицо старосты исказилось в нечто совершенно неестественное: кожа побелела, как воск, глаза провалились в темноту, зубы вытянулись в тонкие иглы, в уголках рта — следы чёрной слизи. —Душитель! — закричал Артур и закашлялся, согнувшись от приступа. Осознание пронзило меня, как ледяное копьё. Мы стояли на замёрзшем озере — не воды, а крови. Под слоем снега — буро-красный лёд, алый, словно само проклятие застыло под нашими ногами. Это не просто бой. Это — массовое жертвоприношение. Я поняла: тела настоящих жителей были превращены в маски, в оболочки. Их кровь собрали здесь, плоть отдали на стол, а кожу — надели, как одежду. Я пропустила лекции о Душителях в Академии. Глупо, нелепо... Но теперь я знала главное: эти твари крадут лица. И жизни. Артур не сможет помочь. Его силы ещё подточены отравлением. Я — ослаблена после лавины. Снегом не владею. А этой «водой» не управляет ни один маг. Выхода нет. — Благодаря вам мы сможем завершить начатое. Господин будет доволен! Убить! — гаркнул искажённый староста, и с вершин гор с воем сорвались другие Душители. Артур пошатнулся, отравление мешало даже двигаться. Я успела лишь толкнуть его в сторону, прямо в сугроб. — Артур? — прохрипела я, опускаясь рядом. — Ты была права… — он слабо улыбнулся. — Мясо… было… с подвохом… — Держись. Я... что-нибудь придумаю. Обещаю. Я подняла глаза — и увидела приближающегося врага. Я подняла дрожащие руки. Щит — хрупкий, слабый, но я создала его. Он вспыхнул синим светом и тут же рассыпался, как разбитое зеркало. Один из Душителей замахнулся… и вдруг застыл. Буквально замёрз на месте. Лёд вспыхнул по его телу за считанные секунды. С горы, с грацией хищника, спрыгнуло существо. Оно скользило по снегу, не оставляя следов. Вращающиеся кольца инея витали вокруг него. Одно движение — и пятеро Душителей были заморожены в статуи. Староста зарычал и скрылся в снегу. — Я же сказала: убирайтесь! — раздался мелодичный, но холодный голос. Существо подошло ближе. Теперь я могла разглядеть её. Это была ящерица — нет, не просто рептилия, а изящное, пугающе красивое создание. Чешуя её переливалась всеми оттенками голубого и фиолетового, а над головой пылала корона из хрупких, как лёд, цветов. Глаза — перламутровые, глубже зимней бездны. — Прости... — прошептала я. — Неважно. Парня нужно спасти. Что вы вообще тут делаете? — Нас... нас послали остановить тебя… — Меня?! — в голосе прозвучала усталость. — Люди. Глупые. — Она закрыла глаза и тяжело вздохнула. Затем, лёгким движением когтя, сорвала лепесток со своей ледяной короны и осторожно положила его Артуру на губы. Он вздрогнул, дёрнулся — и вскочил, словно его облили вёдром ледяной воды. — Какого… хрена?!  Где я?! Что происходит?! — Он попытался вскочить, но тут же схватился за голову. — Спокойно, — я опустилась рядом. — Она… спасла тебя. — Я хранительница этой горы. Моё имя — Азалин, — сказала ящерица. — А вы кто такие и зачем вломились в мою зону? — Я — Эльза. Это Артур. Азалин… расскажи, что здесь происходит? — Идём. Здесь слишком много мёртвых голосов. Она повела нас в ледяную пещеру. Внутри — тишина, словно сама смерть прислушивалась. — Это моя колыбель. Здесь я спала тысячелетиями. Но он не дал мне покоя. Существо с алыми глазами. — Алый Король? — спросила я почти шёпотом. Азалин кивнула. — Он пришёл ночью, когда селяне ещё спали. Его глаза… кровавые. Его душа — чёрна, как тьма за гранью. Он исказил озеро. Превратил воду в кровь. Из неё вышли они. Душители как вы их называете. Они убили жителей, сняли с них кожу и... надели её, чтобы заманивать новых жертв. — А кровь? — Слили в озеро. Мясо... съели. А остальное — использовали. Я пыталась сдерживать их. Каждый раз, когда слышали лавину — это я приходила, чтобы заморозить чудовищ. Но озеро отравляет меня… Я умираю. А очистить его не в силах. — Эльза, ты сможешь? — спросил Артур. — Я... не знаю. Скверна слишком сильна. Это может быть опасно. — Тогда сначала нужно разобраться с Душителями, — буркнул Артур. — Подожди… Ар… кто они вообще? — Вот и видно, что ты прогуляла полсеместра. Слушай. Душители — это паразиты. Они снимают кожу с жертвы, надевают, копируя тело. Маскируются. Гостеприимны. Кормят мясом. А через сутки… ты умираешь в мучениях. И перерождаешься. Уже как один из них. Живут только в холоде. В тепле — разлагаются. Кожа начинает гнить, отслаиваться, и им приходится искать новую. Они быстрые. Опасные. Ядовитые. И... их главное оружие — паника. С ними никто не может сражаться разумно. — Это объясняет, почему я чуть не сдалась… Почему всё казалось чужим. И… и мясо… — Не напоминай! — Артур резко встал и вышел из ледяной пещеры. — Я исцелила его, — спокойно сказала Азалин. — Он не станет одним из них. Я выдохнула. Хотя бы одно хорошее известие. — У меня есть план, — сказала я, — но в текущем состоянии... я не справлюсь. А ждать — нельзя. — Я поделюсь энергией. Лёд и вода — сестры. Вот. — Азалин сорвала ещё один лепесток и протянула мне. — Просто положи в рот. Я сделала, как сказано. Сначала — как лёд, обжигающий язык. Но через мгновение лепесток растаял, оставив вкус чистейшего горного ручья. И… волна силы захлестнула меня. Жар разлился по венам. Я почувствовала каждую снежинку, каждую каплю, каждую ноту стихии. — Я готова. Сторона Артура Я вернулся в пещеру и застал Эльзу — не рухнувшую, не дрожащую от усталости, а стоящую твёрдо, словно сама гора придала ей сил. — Кто-то тут явно восстал из пепла, — пробормотал я, держась за живот. Желудок всё ещё скручивало судорогами, хотя я знал — моё пламя сожгло яд, Азалин помогла, всё было под контролем. Почти. Но тело — не разум. Оно помнит. Оно отказывается забыть, что я ел. — Артур… сможешь уйти с Азалин как можно дальше? — Зачем? — Я… уничтожу скверну. Голос Эльзы стал... не её. Не её, какой я знал. Он был спокоен, ровен — как лёд на поверхности бездонного озера. Я поднял глаза — и не узнал ту вспыльчивую девчонку, с которой мы пререкались в каждом бою. Передо мной стояла стихия в обличии человека. — Это не опасно для тебя? — спросил я, но сердце уже подсказывало ответ. — Нет, — отозвалась она быстро. Слишком быстро. Я почувствовал ложь. Как щелчок по душе. — Не ври. Каков риск? — Месяц… без магии. — Угроза жизни? — Отсутствует. Слова звучали уверенно. А в глазах — дрожала тень. — Хорошо. Но мы будем рядом. Не смей геройствовать одна. Услышала? Она кивнула. Я только успел подумать, что не простил бы себе… если бы с ней что-то случилось… Мы с Азалин молча поднялись вверх по ледяному тоннелю. С вершины было видно всё: мёртвое, искажённое, и даже то, что скрывала глубина. Алое озеро. Нет — новое Алое озеро. Меня пронзила догадка: Алому Королю мало одного. Он создает сеть. Связь. Проклятую структуру. От мыслей отвлёк голос Азалин: — Душители… они идут к ней. Они чуют. Я не успел ответить. Потому что небо разорвалось светом. Над головой Эльзы медленно распускался сияющий лотос из воды, переливающийся сапфировыми оттенками. Лепестки развернулись, как ладони, молящие о милости. Эльза раскинула руки. Цветок дрогнул. Застыла вода. Затаило дыхание небо. И тогда она запела. Без слов. Только голос — чистый, прозрачный, как утренний туман над озером. Я не знал, что она умеет так. Нет. Я не знал, что вообще кто-то способен на такое. Это была песнь очищения. Песнь воды. Песнь стихий, от которой земля замирала в молитве. И — шипы. Небо, словно стекло, разлетелось водяными клинками, и они устремились вниз. Один за другим Душители падали, рассыпаясь в снежную пыль. Озеро… светилось. Оно отзывалось. Оно плакало. А песня Эльзы менялась. В ней появилась скорбь. Прощение. Покой. Она прощалась — с душами, с болью, со всем, что удерживало эту землю в мёртвой хватке. Я не заметил, как на глазах появились слёзы. Наконец, лотос рассыпался в светоносный дождь, и капли, будто серебряные жемчужины, падали на проклятую землю. Каждая капля — как поцелуй богини, как молитва за павших. Вода очищала всё. Сама Природа подыгрывала этой песне. Эльза стояла в центре, словно алтарь среди бурь, сложив руки у груди. Песня стихла, а мир словно замер… в ожидании. — Спасибо… и прощайте,  —прошептала Азалин, замирая рядом. Она свернулась, как зверёк в снегу. Вокруг неё выросла ледяная колыбель, сверкающая кристаллами оберегающие её сон. Я... улыбнулся. —Спи спокойно. —прошептал я. Я уже выдохнул, повернувшись к Эльзе с улыбкой… и замер. Издалека, из тени, вылез последний Душитель — искалеченный, полуразложившийся. Своей последней волей он метнул обломок дерева — острый, как копьё. — НЕТ! — крик сорвался из горла. Я рванул. Огненное пламя взметнулось вверх — я превратился в феникса, вспышку ярости и огня. Но... Опоздал. Один сук, пронзивший её бок. И она… упала. Прямо мне в руки. — Эльза… — прошептал я, сжимая её хрупкое тело. Один миг. Один удар. Один выживший. Одна смерть.