То что скрыто.

Сторона Эльзы. С тех пор как Белое озеро вновь засияло светом, прошли пять лет. Пять лет, как мы потеряли её… Пять лет, как победили. Пять лет, как научились дышать заново. Я вышла замуж за Серафима через два года после окончания войны. Тогда, в Тирнаноке, у самого берега моря, он просто протянул мне руку — и больше я её не отпускала. У нас родился сын — Дима. Он так похож на него: такая же добрая улыбка и ясные глаза. Когда он смеётся — мне кажется, что Арора где-то рядом, слушает, улыбается, охраняет. Мы с Серафимом живём в тихом доме, где по утрам слышно, как волны бьются о берег, а по ночам — как звёзды шепчутся с ветром. После победы над Маской и исчезновения Кассандры, организация «МИФ» прекратила своё существование. Мир изменился. Мифы ушли туда, где им по праву место — в покой, в природу, в легенды. Мы ушли с ними. А Оскар… Оскар, несмотря на боль, настоял на создании нового порядка. Фонда. Хранителей. Защитников. Организации, что будет охранять места покоя Природных Мифов и не даст новым чудовищам родиться во тьме. Он назвал её Фонд SCP. Майкл — тот, кого мы когда-то знали как Алого Короля — теперь помогает ему. Он руководит отделением под символическим номером 17, как память о месте, где всё началось… и где почти всё закончилось. Каждый год, в день победы, мы собираемся у Белого озера. Рюк всегда приходит первым. Он по-прежнему молчит, стоя на коленях у воды, не сдерживая слёз. Мы не трогаем его. Он говорит с ней — без слов. А озеро отвечает — лёгким сиянием, белыми лепестками на воде, шелестом травы. Потому что она с нами. Она в ветре. В цветах. В нас. Арора Сарасти. Белая Королева. Та, что принесла свет. Год назад Артур наконец смог уговорить Марину стать его девушкой. Мы тогда все так радовались — шутили, плакали, устраивали настоящий праздник. С тех пор они неразлучны. Марина нашла в Артуре свою опору, а он — в ней смысл. Анфиса осталась работать в фонде вместе с Оскаром. Они вдвоём стали настоящими хранителями памяти. Стражами границы между мирами. Теми, кто никогда не забудет. Стар вернулась к драконам. Став Королевой Небес, она наконец обрела то, к чему всегда стремилась — покой, уважение, дом. Тень, упорный и преданный, добился её сердца. Сейчас Стар высиживает яйцо, и мы с замиранием сердца ждём, когда на свет появится новый дракон. Их малыш будет особенным. Мы это знаем. Лукас и Стефан ушли странствовать. Путешествуют по Миру Мифов, отсылая нам письма с невероятными историями. Последняя весточка — из гор Гномов. Они обещали вернуться к следующему празднику весны. А Рюк… Он так и остался один. Каждый год, в день победы, в ту самую дату, когда Арора вошла в озеро, он собирает нас. Мы приходим, как по зову сердца, и сидим на берегу. Разговариваем с озером. Иногда смеёмся. Иногда молчим. Иногда слышим лёгкий, словно дуновение ветра, её смех. Или, может быть, просто хотим в это верить. Сегодня — именно такой день. — Дорогая, чего застыла? — Серафим подошёл ко мне сзади, обняв за плечи. — Думаю… о ней. Уже пять лет. Он молча прижал меня к себе, и мы постояли так, в тишине. Потом пошли искать Диму — он играл с пикси в саду, смеялся, как только умеют дети. Взяв его на руки, мы открыли портал. И вот — Белое озеро. Там, где некогда лежала вечная зима, теперь царит вечная весна. Цветы, тёплый ветер, и вода, переливающаяся всеми оттенками света. — Мам, а почему это озеро такое… странное? — спросил Дима, глядя на гладь воды с наивной серьёзностью. — Потому что оно волшебное, — раздался знакомый голос. Мы обернулись. Рюк. Он, как всегда, пришёл первым. На его лице — улыбка. Такая же, как раньше. Но в глазах — вечность. Вечность боли. И вечность любви. — Привет, ребят… Как у вас дела? — Дядя Рюк!!! — закричал Дима и с восторгом кинулся к нему на руки. Рюк подхватил его, легко, будто сам стал легче. На миг, казалось, его плечи распрямились. — Ты вырос, малец, — с улыбкой сказал он. — Как и обещал, пришёл сюда, чтобы рассказать ей, что в мире всё хорошо. Он посмотрел на озеро. Тихо. Спокойно. Белое. Чистое. — Я всё ещё чувствую её. Иногда. Во сне. В тишине. В первых цветах весны. Она жива. Здесь. Всегда. Я кивнула. Никто не стал спорить. Потому что это правда. Спустя какое-то время к озеру стали подтягиваться остальные. Смех, разговоры, лёгкий ветер, треплющий цветы — всё было как всегда… почти. — А где Дима? — спросила я, обернувшись, когда заметила, что малыш исчез. Всего полчаса назад он бегал по берегу, увлечённо гоняясь за стрекозой. — Только что тут был… — Артур нахмурился. — Вот шило в одном месте, а… Он не договорил. Я уже металась взглядом, сердце сжалось. — Дима! — позвала я громко, пытаясь заглушить панику. Молчание. Только лёгкий плеск воды и шелест травы. — Только не это… — прошептала я, повернувшись к озеру. Сердце забилось сильнее. А вдруг… вдруг он упал? И в этот момент раздался голос. Тот самый, до боли родной, звонкий, живой: — Мама, я тут! Я обернулась… и замерла. Тело налилось свинцовой тяжестью, дыхание перехватило. Из-за кустов у озера медленно вышел Дима — мокрый с головы до пят, волосы растрёпаны, одежда прилипла к телу. Он держал чью-то руку. А рядом с ним шла девушка. Высокая, стройная… и настолько похожая на Арору, что время будто остановилось. — Мам, я упал в озеро… — говорил Дима с детской простотой. — А тётя меня вытащила. Она появилась прям из воды! Прямо как ты раньше! — Арора? — прошептала я, не веря своим глазам. — Милый у тебя сын, Эльза… — с нежной улыбкой проговорила она, глядя на Диму. — Такой кудрявый. Прямо как ты… до перехода. — Арора! — закричала я и без раздумий кинулась к ней, обняв так крепко, словно пыталась наверстать все эти годы разлуки. Она плакала — слёзы тихо стекали по её щекам, когда она обняла меня в ответ, прижимаясь, будто боялась снова исчезнуть. — Прости, что задержалась… Простите, что так долго ждали. Я… я наконец-то вернулась, друзья мои… — голос дрожал, каждое слово давалось ей с трудом. Остальные уже подходили — кто-то со слезами, кто-то с потрясённой улыбкой. Но никто не говорил — все просто смотрели, как если бы боялись, что это мираж и он рассыплется от первого слова. Когда я отпустила подругу, к ней тут же подбежала Марина и с шумом вцепилась в неё: — Мы думали ты погибла! Ты хоть понимаешь, как долго мы… как долго я… — и не выдержав, разрыдалась. — Дура ты… родная наша дура… Стар подошла молча, обняла обеих, прижав к себе, словно крыльями стараясь защитить от мира. Один за другим и остальные протянули руки, окружив Арору живым кольцом любви. Все… кроме Рюка. Он стоял в стороне. У самой кромки озера. Молчал. Смотрел. Не двигался. Сторона Ароры. Пять лет. Пять лет — в капле света, подвешенной между мирами. Без времени. Без дней и ночей. Без себя. Иногда казалось, что я умерла. Что растворилась в пении стихии. Но голос… Голос, который звал меня снова и снова — не давал исчезнуть. Первое время я кричала. Пыталась выбраться. Билась в невидимые стены. Звала их всех: Эльзу, Рюка, Серафима, Стар… Но в ответ — тишина. Тогда пришёл страх. Страх, что я здесь одна. Что мои друзья мертвы. Что я — воспоминание, о котором давно забыли. Я лежала в воде, в полудрёме, отрешённая. Лишь эхо их голосов время от времени доходило сквозь толщу. И это было всё, что у меня оставалось. Голос Эльзы — полон нежности и решительности. Шутки Артура — даже в отчаянии. Молчаливое присутствие Рюка… Я чувствовала его чаще всех. Он приходил. Он звал меня. И каждый раз моё сердце рвалось наружу. "Я люблю тебя…" — его шёпот. Я слышала. Я помнила. Но не могла ответить. Не могла приблизиться. Я спала. Я жила. Я умирала. Всё сразу. Иногда видела сны. Как мы вместе, как смеёмся. Как держим друг друга за руки. Иногда — кошмары. Крики. Кровь. Озеро. Маска. Боль. Я почти сломалась. Почти перестала бороться. Почти приняла это вечное одиночество. Пока однажды не услышала детский голос, такой чистый и искренний: "Моя мама скучает по тебе, тётя Арора… и папа тоже. Вернись к ним." Я не знала, кто это. Но этот голос зажёг во мне огонь. Тёплый, живой... Я вспомнила, ради чего боролась. Ради кого. И тогда пузырь дрогнул. Свет окутал меня. Я открыла глаза — впервые за долгие годы — и поняла: пора возвращаться. Я выбралась. Озеро отпустило меня. Я выплыла из его недр и вытащила мальчика из воды вместе с собой. Я снова дышала. Ноги касались земли. Я снова чувствовала ветер, солнце, тепло. Слёзы сами катились по щекам. Я обнимала всех, сердце стучало в груди, как колокол. Оно звенело от счастья — быть среди них снова. Живой. Настоящей. Возвращённой. Но всё же… я всё время ждала одного взгляда. Одного шага. И он не подошёл. — Иди к нему, — прошептал Артур, кивнув в сторону озера. Я кивнула в ответ и, поблагодарив взглядом, направилась к Рюку. Он всё ещё стоял ко мне спиной. — Рюк, я… Он не обернулся. Только глухо спросил: — Почему так долго? Я сделала шаг ближе, тише прошептала: — Прости. Всё это время я была в глубине… в пузыре под водой. Я спала, долго, безвременно. Меня будили только ваши голоса — их эхо, твой голос… они помогали не сойти с ума. Отделяли сон от реальности. А сегодня… сын Эльзы, он… он сел у берега и сказал: “Моя мама скучает по тебе, тётя Арора. И папа тоже. Вернись к ним.” И я… вернулась. Он развернулся резко, почти со звуком всплеска воды, обнял меня, прижал к себе как в последний раз: — Значит… Диме нужно сказать спасибо. С возвращением, любимая… Как же… как же я скучал. — И я. Рюк… Я люблю тебя. Всегда любила. — А я тебя. — его голос стал твёрже, насыщеннее. Он вдруг приподнял меня на руки и с сияющей, почти мальчишеской улыбкой заявил,— Всё. Прямо сейчас — под венец. Ни слов возражения! Отныне ты от меня никуда не денешься. — А я и не собиралась, — улыбнулась я сквозь слёзы. — Вот и правильно. Сторона Рюка. Я стоял у берега Белого озера, как всегда в этот день. Пять лет. Пять чёртовых лет. Каждый год одно и то же: прихожу, улыбаюсь, говорю нужные слова — и умираю изнутри. Они не замечают. И слава богам. Я научился жить с болью. Но забыть? Нет. Ни дня, ни часа, ни минуты не было, чтобы я не вспоминал её. Её голос. Её упрямый взгляд. Тепло её руки в моей. Последнее "Прощай". Когда мальчик закричал, что "тётя вытащила меня из воды", я обернулся машинально. И застыл. Она. Боги, это она. Мокрые волосы, знакомый силуэт. Голос. Живая. Настоящая. Я боялся моргнуть, боялся, что это очередной сон. Арора. Сердце сбилось с ритма. В груди будто что-то оборвалось. Я шагнул назад. Я ведь похоронил тебя. Я каждый день хоронил тебя снова и снова, потому что иначе не мог выжить. Она обнимала друзей. Смеялась сквозь слёзы. А я… я просто стоял. Если я подойду — это станет реальностью. Или исчезнет. "Иди к нему", — сказал Артур. Когда она подошла, сердце билось так громко, что я почти ничего не слышал. — Почему так долго? — вырвалось из меня. Не упрёк. Молитва. Ранение, которое заживало слишком долго. Она объясняла, а я смотрел на неё, вглядывался, вдыхал. Живая. Живая. Живая. Мальчишка, Дима… он стал той искрой, что вернула моё солнце. Я обнял её. Прижал к себе, как в последний раз — и как в первый. — С возвращением, любимая, — выдохнул я. Всё, что держал в себе — боль, ярость, надежду, любовь — вылилось наружу. Я не отпущу. Ни за что. Когда я поцеловал её, я вернулся к жизни. Настоящей. Без лжи, без маски. — Теперь ты от меня никуда не денешься, — прошептал я и поднял её на руки. — Прямо сейчас — под венец. Без споров. Её смех — самый настоящий звук в этом мире. И теперь я знал: мы выжили. Мы победили. Мы вместе. Сторона Эльзы. Я держала Диму на руках. Смотрела, как они смеются, как он кружит её в воздухе, а весенний ветер играет её белыми волосами. А озеро… оно сияло особенно ярко. Вот оно. Счастье. Настоящее. Живое. Ради него мы когда-то пошли в бой. Ради него — мы победили. И теперь оно с нами. Навсегда.