Волк поймал кролика

      Син Цю прячет раскрасневшееся лицо за книжкой и облизывает губы, искусанные от нервов. Он хотел бы как-то нецензурно высказаться по поводу поступка парня, стоящего напротив, но обычно такие выражения он не употребляет. На губах непонятный привкус, кажется, энергетика. Он пытается убедить себя в том, что ему совсем не понравилось, но это сладко, словно газировка. Несмотря на то, что юному любителю книг не так часто приходилось пить что-то, столь вредное, но ему нравилось. Син Цю слегка дрожит. От страха ли, от смущения? Ответа он не находит, поэтому продолжает испуганным взглядом смотреть на парня, что, кажется, доволен своей выходкой.       — Волк поймал кролика,  — Рейзор довольно улыбается, постукивая пальцами по стене. Он знал, что сделал. Он также знал, зачем. Однако, Син Цю этим неожиданным действием он, видимо, напугал. Но жалеть об этом он не спешит. В конце концов, мальчик бы не позволил ему целовать его так долго, если бы сам не хотел этого. Рейзор хищно облизывает губы, довольный реакцией любителя книжек. Сейчас Син Цю на самом деле похож на кролика. Маленькую жертву волка, что угодила в ловушку. Но есть его, конечно никто не собирается. Хотя, здесь как посмотреть…       — Ты сумасшедший?! Как вообще можно делать. т-такое? Да ещё и в школе! — Син Цю всё ещё не высовывается из-за книги, лишь смотря на Рейзора от части напуганным, но всё ещё восхищённым взглядом.       Он не мог отрицать того, что целуется диковатый парень более чем хорошо. Правда его клыки, что растут за пределами общего ряда, словно у вампира, царапают губы. Но это словно раззадоривает, вызывая желание облизнуть их. Син Цю раньше никогда не целовался. Как-то не с кем было. В книгах поцелуи описывали как-то иначе. Они были изящны, нежны и аккуратны. Рейзор, так, видимо, не умел. Он целовался как-то рвано, царапая и покусывая губы. Син Цю задумался. Понравился ли ему поцелуй, если бы он был не таким? Скорее всего, нежный и аккуратный поцелуй был бы не с Рейзором. Поэтому, наверное, Син Цю и не хотел целоваться по-другому. Его устраивала эта лёгкая дикость.       На самом деле, ему казалось, что Рейзор и вправду съест его, как волк съел бы кролика.       — Нет-нет, Син Цю, ты же знаешь правила, — Рейзор склоняется над ним и шепчет эти слова на ухо. Он знает, что этот его образ плохого парня очень нравится мальчику с золотыми глазами, поэтому охотно этим пользуется. Особенно в те моменты, когда хочется почувствовать, как по чужой шее пробегают мурашки. Можно ли посчитать это слегка садистской наклонностью? Рейзор бы не хотел называть это так, но был уверен в том, что Син Цю разделил бы с ним эту теорию, — Ругайся матом, — добавил он, наконец отстраняясь и сталкиваясь с ошарашенным взглядом мальчика. Иногда Рейзору казалось, что всё, что он делает в этой жизни, он делает только ради того, чтобы иметь возможность лицезреть эти глаза, в которых так ярко отображается реакция на его очередную выходку. Они прекрасны и отрицать это сложно. А когда Син Цю смотрит на него, то сияют, как янтарь на солнце.       — Мне оскорбить тебя? — в его голосе можно разобрать ясно выраженный вызов. Он словно на самом деле готов показать Рейзору все свои эмоции, касаемые его «некультурного поступка». Однако, кивок в ответ, кажется, удивляет Син Цю. Он даже вновь краснеет, не готовый к согласию со стороны парня. Но и отказаться от своего желания оскорбить Рейзора он не может. Сказал, будь добр, сделай.       — Не сможешь? — Рейзор издевательски поднимает одну бровь, хитро смотря на Син Цю. Он преисполнен неподдельный интересом: сможет ли маленький книжный червь выполнить его условие. А если сможет, насколько правильно?       — Больной ублюдок, — обиженно, да и тихо отвечает на это Син Цю, сильнее вжимаясь в стену. Он опускает взгляд, то ли боясь увидеть в чужих глазах укор, то ли слишком смушаясь своего положения. Находиться рядом с Рейзором для него всегда было слишком неловко. Син Цю слишком сильно боялся опозориться перед объектом воздыхания, даже несмотря на довольно ясную взаимность. Он никогда не был зависимо от мнения людей, нет. Его беспокоило только мнение Рейзора.       Кролику было приятно получать одобрение волка.       — Ох. да, — Син Цю поднимает взгляд, кажется, не ожидая слышать растерянность в голосе Рейзора. Их взгляды вновь сталкиваются, но на этот раз ни кто не спешит его отвести, — Да, я такой. Ты прав, — парень с диким взглядом хищника улыбается снисходительно, мягко. Уже нельзя также резко выразиться о том, что он словно волк, готов съесть Син Цю. Он скорее хочет обнять его, но почему-то не спешит. Кажется, былой азарт ослаб после того, как книжный червь исполнил его желание.       — Я обидел тебя? — от такого смиренного согласия Син Цю чувствует себя виноватым. Это, наверное, и была причина, по которой он не использовал нецензурную лексику и, уж тем более, не оскорблял кого-либо, — Извини, — Рейзор усмехается. Его веселила эта вечная неловкость Син Цю по отношению к неопределённым моментам. Он был таким милым, когда начинал нервничать.       — Я только что нарушил твоё личное пространство, да к тому же, без разрешения, а ты извиняешься за то, что назвал меня больным ублюдком? — несмотря на характер вопроса, Рейзор улыбается так радостно и солнечно, что Син Цю не знает, как он должен отреагировать на это. Хотя, верно, от него и не ждут ответа. Рейзор не из тех, кто спрашивает такое, ожидая ответа. Он прекрасно знает, что ответ будет глупым, а то и вовсе не последует. Особенно от столь неловкого и смущённого Син Цю.       — Но я не говорил, что был против, — всё-таки отвечает мальчишка, смотря на «волка» исподлобья. Он и на волка то уже не похож, не хищник, скорее на преданного пса. Если бы таким его видел кто-то, кроме Син Цю, у Рейзора наверняка появилось бы новое прозвище. Менее гордое привычного волка.       — Хочешь повторить? — не ожидая ответа он наклоняется к Син Цю, однако не касается его губ. Рейзор знает, что милый крольчонок ему не откажет хотя бы потому, что они встречаются уже два месяца, и их чувства горячие, как огонь на трэшере. Они сияют, как рассветы, так любимые Син Цю. Дрожат, как колосья на ветру.       — Обижаешь, — он первый касается губ Рейзора, параллельно зарываясь руками его в пушистые волосы. Син Цю пропускает вздох, когда его целуют так же резко, как в прошлый раз, кусая за нижнюю губу. О, этот поцелуй. Пожалуй, именно это, по мнению, Син Цю, идеально подходит под описание слова «безумие». Да весь Рейзор является ассоциациями дикости и безумия.