Последний день в декабре

3 мая

Екатерина

— Господи, как быстро пролетело время! Мы с Юлей сидим рядышком на диване, ноги на обшарпанном кофейном столике, в руках — бокалы с вином. Вещи уже запакованы. Мы готовы съехать и освободить наше уютное гнездышко для новых счастливых обитателей. — Неужели мы прожили здесь пять лет? — вздыхаю я. — С ума сойти! Юля отпивает из своего бокала. — Не хочу никуда уезжать, — заявляет она. — Будь моя воля, я бы осталась здесь до конца жизни. Мы молчим, обводя глазами гостиную. Здесь мы устраивали бурные студенческие вечеринки, здесь накачивались вином в обществе друг друга, делились своими секретами и то и дело оглашали воздух взрывами смеха. Мы обе знаем, что не можем оставаться в этой квартире. Очередной этап нашей жизни закончился. Юля нашла новую, перспективную работу в только что созданной кабельной телекомпании. Это на другом конце города, и, если бы она осталась жить здесь, ей пришлось бы тратить кучу времени на дорогу. Содержать эту квартиру для одной себя я не могу, значит мне тоже приходится сдвинуться с насиженного места. Увы, мои успехи в плане карьеры оставляют желать лучшего. Публиковать мои статьи никто не желает, работать в отеле я больше не в состоянии. Так что сейчас я на несколько недель еду домой повидать родителей. А после махну в Таиланд и поживу там какое-то время. Знаю, это звучит невероятно. Перспектива отправиться в такую даль в одиночестве пугает меня до спазмов в желудке. Но я не могу противиться папиному горячему желанию помочь мне «взять жизнь за яйца». В последнее время это выражение не сходит у него с уст. На маму оно производит очень сильное впечатление. В результате на прошлое Рождество родители подарили нам с братом довольно крупные суммы денег. Никогда прежде они этого не делали, но, по их собственным словам, папин инфаркт заставил их взглянуть на жизнь по-новому. Родители плакали, мы с братом тоже. Оба мы решили, что эти деньги надо потратить на что-то особенное. Максим и Анна купили впечатляющее супружеское ложе для своего нового дома. А я полечу в Таиланд и попытаюсь схватить там жизнь за яйца. Жаль, что я не могу засунуть в свой чемодан Юлю. Честно говоря, я плохо представляю, как буду без нее обходиться. Есть только один плюс: оказавшись вдали от Юли, я перестану чувствовать себя обманщицей. — Никогда в жизни у меня не было и не будет такой замечательной подруги, как ты, — говорю я. — Да ладно тебе, — бормочет Юля и смахивает со щеки слезу. — Откуда ты знаешь, что у тебя в жизни будет. — Знаю, что плакать нам с тобой не о чем, — вздыхаю я, пытаясь сморгнуть набежавшие слезы. — Хотя ужасно хочется. Мы крепко держим друг друга за руки. — Мы ведь всегда будем дружить? — дрожащим голосом спрашивает Юля. — Даже если в своем Таиланде ты вступишь в коммуну хиппи и решишь остаться там до конца дней своих. — Даже если ты станешь самой крутой телезвездой и будешь водить компанию со знаменитостями! — подхватываю я. — Ты же не променяешь меня на новых престижных друзей? Юля хохочет и делает вид, что задумалась. В новую телекомпанию она обратилась, рассчитывая на какую-нибудь должность «за кадром», и была поражена, когда ей предложили заменить корреспондентку, собиравшуюся в скором времени родить. В отличие от нее, меня это ничуть не удивило. В Юле с первого взгляда видно будущую звезду. — Ну, не знаю… — тянет она. — Среди знаменитостей тоже попадаются симпатичные люди. — Ах ты, предательница! — кричу я, изображая разочарование. –Ты говоришь так, словно мы с тобой расстаемся навечно. Как бы то ни было, я смогу любоваться тобой по телевизору. С нетерпением буду ждать, когда ты, по примеру Бриджит Джонс, съедешь вниз по пожарному шесту. — Да, но я-то тебя не увижу по телевизору! Подумать только, ты собралась на другой конец света! — Я же не собираюсь торчать в Таиланде до конца жизни. — Я обнимаю подругу за плечи. — Надеюсь! — фыркает Юля. — Очень надеюсь, ты не втрескаешься там в какого-нибудь буддийского монаха и не наплодишь ему дюжину тайских ребятишек. И к Новому году уже будешь в Минске. — Не уверена, что монахам разрешено плодить ребятишек! — смеюсь я. — Конечно, через несколько месяцев я вернусь. И мы с тобой вместе встретим Новый год. — Обещаешь? — Она цепляет мой палец своим, как маленькая девочка. Чертовы слезы угрожают хлынуть вновь, потому что я вспоминаю о другой маленькой девочке, которая делала так много лет назад. — Я непременно вернусь, Юль. Обещаю.

29 ноября

Прошло немало времени с тех пор как я в Таиланде. За это время многое изменилось, очень многое. Я планировала вернуться домой еще несколько недель назад. Но я по-прежнему в Таиланде, но теперь не одна, теперь я с Мишей. Миша, Миша, Миша… Как знать? У нас обоих нет ни малейшего желания возвращаться в реальность, которой мы принадлежим. Но кто сказал, что эта реальность имеет на нас хоть какие-то права? Почему я обречена на серую, запутанную, полную трудностей жизнь, что ждет меня в Беларуси? Если бы не дорогие мне люди, если бы не обещание, данное Юле, я осталась бы здесь, на берегу океана, на всю жизнь. Может, родила бы дюжину ребятишек, хотя и не от буддийского монаха. Мама сообщает, что в Беларуси зарядили дожди и, похоже, останутся надолго, как занудные родственники, нагрянувшие в гости. Здесь тоже бывают дожди, бурные, теплые, но они заканчиваются в мгновение ока, и на небе вновь сияет солнце. В тот день, почти год назад, когда Коля целовал меня на тихой улице у паба, я промерзла до костей. А здесь я забыла, что такое холод. На острове Ко-Липе, рядом с Мишей, я постоянно ощущаю тепло, от которого блаженствует все мое существо: кровь, кости, кожа. Иногда, когда мы лежим рядом, на песке или в постели, или читаем в гамаке, я слышу мерный шум прибоя и воображаю, что мы потерпели кораблекрушение и волны выбросили нас на необитаемый остров. Теперь мы останемся здесь до конца дней своих, питаясь рыбой и фруктами и до умопомрачения занимаясь сексом. И когда до нас донесется шум пролетающего над островом самолета, мы не станем махать руками и писать на песке SOS. Наоборот, мы спрячемся поглубже в зарослях. Новогодние обязательства 1. Так или иначе, вернуться в Минск и найти наконец мифическую работу в мифическом журнале. Мои амбиции слишком долго кипели на медленном огне — из-за Таиланда, из-за Миши, из-за того, что я хотела проводить побольше времени с мамой и папой. В общем, причин, объяснений и оправданий более чем достаточно. А если говорить откровенно, два года я занималась тем, что избегала Колю. Больше этого не будет, так я решила. Я скучаю по Юле, скучаю по минской суматохе. В отель я больше не вернусь, это точно. Всеми этими временными работами я сыта по горло. Как известно, нет ничего более постоянного, чем временное. Хватит ждать, пока удача повернется ко мне лицом. Надо самой хватать ее за хвост. 2. Есть еще Миша. Михаил Викторович Барский, парень, с которым я познакомилась на пляже в Таиланде. Парень, который на следующее утро в шутку предложил мне стать его женой. С тех пор он делал мне предложение раз десять, а то и больше. Как правило, после секса или хорошей выпивки. Это наш постоянный прикол. По крайней мере, я считаю, что это прикол. Не представляю, какое обязательство взять относительно Миши. Разве что попытаться сохранить отношения с ним и чувства к нему, когда мы покинем наш чудесный остров и вернемся к реальности. 3. О, совсем забыла! Обязуюсь повторить опыт с накладными ресницами! Отказаться от столь эффектного украшения из-за одной неудачной попытки — слишком опрометчиво. 3 января Екатерина — Нервничаю ужасно, — бормочу я, поправляя воротник своего зимнего пальто. Мы идем по тротуару, взявшись за руки. На пальто у меня брошка, честное слово! Можете себе представить, чтобы нормальный человек моложе тридцати нацепил брошку? А я нацепила, потому что ужасно хочу произвести хорошее впечатление на мать Миши. — Не слишком… вызывающе? — спрашиваю я, касаясь рукой крошечного серебряного цветка. — Ох, Катя, ну до чего ты смешная! — хохочет Миша. — Я собираюсь познакомить тебя со своей мамой, а не с королевой Англии. Не думаю, что перспектива знакомства с королевой заставила бы меня так переживать. В Таиланде все было намного проще. Когда мы с Мишей встретились, все наше имущество умещалось в рюкзаках. А здесь, в обыденной жизни, разница между нами слишком бросается в глаза. Миша — преуспевающий джентльмен, даже более гламурный, чем я предполагала. А я девушка неопределенных занятий и неопределенного положения в обществе. — Пришли, — говорит он, останавливаясь у дверей элегантного особняка. — И пожалуйста, прекрати дрожать. Ты выглядишь сногсшибательно. Я судорожно сглатываю, ожидая, когда дверь откроется. Надеюсь, его матери понравятся белые розы, которые я купила по дороге. Господи, а вдруг у нее аллергия на цветы? Нет, будь это так, Миша обязательно предупредил бы меня. Я нервно переминаюсь с ноги на ногу. Дверь наконец открывается. — Мишенька, дорогой! Хотя Людмила вовсе не королевских кровей, в ее осанке и безупречно уложенных белоснежных волосах есть нечто царственное. Она с ног до головы одета в черное, и поэтому нить крупного жемчуга у нее на шее смотрится особенно эффектно. — Мама, это Катерина, — произносит Миша, когда мать выпускает его из объятий. Он легонько подталкивает меня в спину. Тот факт, что Миша назвал меня Катерина, а не Катя, несколько настораживает. Но я так растеряна, что не обращаю на это особого внимания. Я делаю шаг вперед и растягиваю губы в улыбке. Людмила берет у меня из рук букет и благодарит грациозным кивком головы. Она совсем не похожа на Мишу, в отличие от него, от нее исходит холод, а не тепло. Вслед ней я вхожу в огромный холл, неуклюже снимаю пальто. Лепечу какой-то комплимент насчет прекрасного дома. На этом мои навыки ведения светской беседы исчерпываются. Не представляю, что еще сказать. Мы пьем чай в прекрасно обставленной гостиной. Не могу отделаться от ощущения, что пришла на собеседование в компанию, где у меня нет ни малейшего шанса получить работу. Так должна себя чувствовать продавщица, претендующая на должность директора магазина. — Чем занимается ваш отец, Катерина? — Он на пенсии, — отвечаю я; посвящать ее в папины проблемы со здоровьем у меня нет ни малейшего желания. — Прежде ему принадлежала клининговая компания. Сейчас ею руководит мой брат. — Не могу сказать с уверенностью, но, кажется, Людмила слегка вздрагивает. — Мама тоже работает в этой компании, занимается бухгалтерским учетом. Лицо мамаши Миши непроницаемо, как чистый лист бумаги. Кажется, она сочла, что я происхожу из семьи поломоек. Я сжимаю в руке свой заветный кулон, провожу пальцами по темно-красному камешку, надеясь обрести уверенность. Мама и папа создали свою компанию двадцать пять лет назад, сейчас в ней работает более пятидесяти человек. Но я не считаю нужным говорить об этом. Чем выше задирает нос Людмила Николаевна, тем меньше мне хочется ей понравиться. Она встает, извиняется и выходит из комнаты. Не удивлюсь, если она пошла припрятать столовое серебро, опасаясь, что я стащу пару ложек. На рояле у окна теснится множество фотографий. Я невольно выхватываю взглядом — это не трудно, потому что она стоит на самом видном месте, — фотографию Миши в обществе какой-то блондинки. Оба в лыжных костюмах, оба загорелые и ослепительно улыбаются. Наверняка это не просто фотка, а перчатка, которую бросила мне его мамаша. В Таиланде вечерами, когда мы сидели на веранде, он много рассказывал о своей семье. Не исключено, я знаю намного больше, чем того хотелось бы Людмиле Николаевне. Например, мне известно, что отец Миши — законченный бездельник, любитель распускать кулаки. Он частенько колотил свою богатую жену. Слушая рассказы Миши о том, как он пытался защитить мамочку, я чуть не плакала от сочувствия. По его словам, после развода родителей он особенно сблизился с матерью. Уделяет ей куда больше внимания, чем его старший брат. В общем, они просто души друг в друге не чают. Меня очень тронуло, что он стал опорой для своей матери. По наивности я ожидала, что она встретит с распростертыми объятиями не только своего обожаемого сына, но и девушку, с которой он счастлив, то есть меня. Однако она относится к моему вторжению с неприкрытой враждебностью. Будем надеяться, со временем она смягчится. 10 марта Екатерина — Господи, Морская Звезда, я так по тебе скучал! Входи скорей и дай мне удовлетворить свою грязную похоть! Сейчас я живу у мамы с папой, так что мы с Мишей видимся раз в несколько недель. Но мне кажется, со времени нашего последнего свидания прошла целая вечность. Он снимает с моего плеча дорожную сумку, отбрасывает ее в сторону и заключает меня в объятия. Мы превратились в одну из тех влюбленных пар, что выдумывают друг для друга смешные имена, типа «пупсик» или «бегемотик». Мы. По крайней мере, мы вместе. И это удивительно. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой желанной. Никогда в жизни обо мне так не заботились. Миша не скрывает, что влюблен в меня по уши. Иногда он смотрит на меня с таким восторгом, что возникает желание обернуться и проверить, не стоит ли за моей спиной Дженнифер Лопес. — Дай мне снять пальто! — смеюсь я, и Миша начинает расстегивать мои пуговицы. — Я надеялся, что под пальто у тебя ничего нет, — говорит он, окидывая взглядом мои потертые джинсы и теплый свитер. — Я рассматривала этот вариант. Но потом решила, не стоит шокировать таксиста. — Это же Минск, детка! — хохочет он. — Ты уже не в своем захолустье. Здесь ты можешь расхаживать в чем хочется, и к тому же на четвереньках. Ни у кого это не вызовет ни малейших эмоций. — Миша прищуривается. — Кроме меня, разумеется. Уж я-то, увидев тебя голой, отреагирую очень бурно. — К твоему сведению, я живу вовсе не в захолустье, — заявляю я с легким вызовом. Миша всегда говорит о моем городе так, словно это глухая деревня, где дома крыты соломой. Я его понимаю. Он до мозга костей житель мегаполиса. Минувшим Новым годом, когда он гостил у нас в доме, расположенном в одном из тихих зеленых предместий, обилие свободного пространства и недостаток машин стали для него настоящим шоком. — Чертовски много деревьев! — без малейшего восторга то и дело повторял он. Честно говоря, знакомство с родителями прошло не слишком гладко. Мама и папа были безупречно вежливы, а Миша мил и любезен до невозможности. Тем не менее им трудно было найти общий язык. Папа пытался завести разговор о футболе, но Миша предпочитает баскетбол. Миша хотел обсудить достоинства разных сортов виски, но папа — убежденный приверженец пива. В общем, когда праздники закончились, все вздохнули с облегчением. Усилием воли я гоню неприятные воспоминания прочь. Мы не виделись шесть недель, и я вовсе не намерена дуться на Мишу безо всякой на то причины. — Где у тебя ванная? – спрашиваю я. Николай — Поторопись, Юля, мы и так опаздываем. Юля никогда не торопится. Она уверена: время до такой степени эластично, что обладает способностью растягиваться по мере необходимости — например, когда ей надо собраться на вечеринку. — Как я выгляжу? — спрашивает она, появляясь в дверях гостиной. Я отрываюсь от газеты, которую оставила на столике ее соседка, и смотрю на неё . Выглядит она обалденно. Ни один нормальный мужик глаз бы не отвел. — Новое платье? Я вскакиваю, подхожу к Юле и провожу руками по темно-красному кожаному платью. Оно облегает ее, точно вторая кожа. Платье закрывает ее ноги лишь до середины бедер, и пальцы мои проникают под узкий подол, касаясь ее шелковых трусиков. На губах Юли играет едва заметная довольная улыбка. — Я так понимаю, ты одобряешь мой наряд? — Еще как! — Я целую ее в шею, кладу ладонь ей на затылок и прижимаюсь губами к впадинке между ключицами. — Не надо, Коль. — Юля вздыхает и отступает на шаг назад. — Ты только что сказал, мы уже опаздываем. Я смотрю в ее умело накрашенные, чуть затуманенные глаза: — Я могу сделать это быстро… — Знаю, что можешь. — Голос ее звучит слегка напряженно. — Ну так что? Юля молчит, смотрит на свои туфли на высоченном каблуке, потом поднимает глаза на меня. — Ну и ничего, — качает она головой. — Сейчас не до этого. Нам надо идти. Хотя кровь у меня в жилах вот-вот закипит, приходится признать, что она права. Я давно заметил что наши чувства заметно охладели, а ещё сегодня нам предстоит мероприятие чрезвычайной важности — торжественная встреча с Катей и ее пресловутым бойфрендом, о котором мы премного наслышаны, но пока не имели чести познакомиться. Как его там, Михаил черти знает какой-то там? В общем, какая-то хрень в этом роде. Естественно, столь выдающаяся особа согласна удостоить своим присутствием только паршивый частный клуб. Именно там мы и встречаемся. — А ты так и пойдешь? Я окидываю себя критическим взглядом. Не знаю, что ей не нравится. Джинсы у меня, конечно, потертые, но так и задумано, этот небрежный вид, кстати, стоит недешево. Возможно, у Юли вызывает сомнения моя футболка с надписью во всю грудь — «Star Fucker». Но разве я не имею права на легкую иронию? В общем, мой прикид выдержан в непринужденном стиле. И по-моему, я не перешел тонкой границы, отделяющей хипстера от огородного чучела. — Да, Юля, именно так я и пойду. Я беру с вешалки винтажную кожаную куртку, которую Юля подарила мне на прошлое Рождество, и надеваю ее, подтверждая, что не собираюсь вносить в свой костюм никаких изменений. Юля смотрит в зеркало, висящее в прихожей, проверяя, не размазалась ли помада, пожимает плечами, берет сумочку и надевает пальто: — Иди как хочешь. Я спускаюсь по лестнице вслед за ней. Она сбегает по ступенькам на своих высоченных каблуках так быстро, словно это самая удобная обувь на свете. Я трясу головой, пытаясь прогнать дурное настроение. — Подожди! — Выйдя на улицу, я хватаю Юлю за руку. — Давай не будем ссориться. Я жутко скучал по тебе всю эту неделю. — Я провожу тыльной стороной ладони по ее нежной щеке, повторяя линию изящной скулы. Если бы не боязнь размазать помаду, я обвел бы пальцем ее пухлые губы. — В этом платье ты выглядишь потрясающе. Жду не дождусь того момента, когда можно будет стащить его с тебя. Взгляд Юли смягчается. — У тебя всегда только одно на уме. — Когда ты рядом, у меня ум заходит за разум. — Ладно, хватит трепаться! — Она легонько щиплет мой палец. — Лучше поймай такси, балабол. Я замерзла. Екатерина Наверное, у меня едет крыша, но приходится признать: я нервничаю. Господи боже, мы всего-навсего встречаемся с Юлей и Колей, самыми лучшими моими друзьями! И я хочу, чтобы они полюбили Мишу так же, как и я. Вот и все. Правда, мы очень долго не виделись. Наше соглашение встретить вместе Новый год оказалось невыполненным, так как в моей жизни появился Миша. В общем, жизнь развела нас в разные стороны, и нам с трудом удалось выбрать вечер, когда все мы свободны и наконец-то можем пообщаться. Юля и Коля еще не появились, Миша что-то увлеченно обсуждает с барменом. Наверное, решает, какие коктейли подать к моменту их прибытия. Поймав мой взгляд, он многозначительно улыбается, словно вспоминая все, что мы вытворяли в постели несколько часов назад. Слегка смутившись, я отвожу глаза. Тут дверь распахивается, и входят Юля и Коля. При виде Юлиной рыжей шевелюры сердце мое переполняет радость. Правда, теперь волосы у нее уже не огненно-красные, скорее оттенка «красное дерево». Вместо косичек в стиле принцессы Леи — роскошные, тщательно уложенные локоны. Касаюсь небрежного пучка, в который собраны мои собственные волосы, испытывая острое чувство неловкости. Но на лице Юли расцветает счастливая улыбка, и она летит ко мне со всех ног. Я рада, что Миши сейчас нет рядом. Мне хочется хотя бы несколько секунд провести наедине с Юлей, как в прежние времена. Подруга сжимает меня в объятиях так крепко, словно проверяет мои кости на прочность. Мы обе говорим одновременно. — Ох, как я по тебе скучала! — бормочу я. — Блин, Кать, мы не виделись целую вечность! — ворчит Юля. Разжав объятия, мы пристально оглядываем друг друга. На ней красное кожаное платье, сексуальное до умопомрачения. На мне мое дежурное черное платье, которое Юля видела сотню раз. Я оживила его поясом из змеиной кожи и кулоном в виде осыпанной Бриллиантами морской звезды, который Миша подарил мне на Рождество. До появления Юли я чувствовала себя образчиком гламурной элегантности. Но Юля выглядит так, словно над ней потрудились гримеры с телевидения. Может, так на самом деле и было. За то время, пока мы не виделись, моя бесшабашная подруга превратилась в звезду с обложки глянцевого журнала. Но, слава богу, как только Юля открывает рот, все становится на свои места. Перемены коснулись только ее внешности. — Блин, я по родной сестре так не скучаю! — выдыхает она и проводит пальцем под глазами, проверяя, не размазалась ли тушь. — Это же просто жуть, до чего я тебя люблю! — Я тоже тебя люблю до жути! — смеюсь я, сжимая ее руку. — Здорово, что мы наконец увиделись. Из-за спины Юли выходит Коля, и я растерянно отступаю назад. Не представляю, сумею ли я держаться с ним как ни в чем не бывало. До этой секунды я старалась не думать о нашей предстоящей встрече и в результате оказалась совершенно неподготовленной. Коля смотрит мне прямо в глаза, и внезапно я ощущаю приступ до боли знакомого желания. Как известно, старые привычки отмирают с трудом. — Рад видеть тебя, Кать, — говорит он. В какое-то кошмарное мгновение кажется, будто он хочет пожать мне руку. Но он раскрывает объятия и прижимает меня к себе. Его запах кружит мне голову, пряный аромат дорогой туалетной воды, которую наверняка подарила ему Юля, лишь подчеркивает его собственный аромат, который я не в состоянии описать. Я не в состоянии даже представить Колю себе, когда его нет рядом. Но сейчас он рядом, и я, закрыв глаза, ощущаю тепло его тела, проникающее сквозь футболку с нахальной надписью. Он целует меня в лоб. Это всего лишь дружеское объятие, говорю я себе. Сейчас, когда у меня есть Миша, оно не может вывести меня из равновесия. — Счастливого Нового года! — говорит Коля, почти касаясь губами моих волос; голос его звучит слегка смущенно. — Твои поздравления запоздали на три месяца, невежа! — смеюсь я, отступая на шаг. — Ладно, лучше поздно, чем никогда. — А где же Михаил? — Юля смотрит в сторону бара, Коля подходит к ней и обнимает за талию. Все-таки поразительно, как они оба изменились за такое короткое время. Наверное, это и называется повзрослеть. Юля расцвела пышным цветом, а Коля приобрел налет самоуверенности. У Миши этой самоуверенности выше головы, в последнее время его положение в банке, где он работает вместе со старшим братом, очень укрепилось. Мы с Мишей разговариваем по телефону почти каждый день, но все же я чувствую: между нами остается какая-то недоговоренность. Наверное, это не высказанный словами договор жить параллельно. Он живет здесь, в Минске, заводит новые знакомства, обедает в шикарных ресторанах, а я веду тихое и скромное существование в родительском доме. Работы у меня нет, я жутко переживаю и, вероятно, по этой причине несколько драматизирую ситуацию. А может, виной всему старая добрая зависть. Но ведь добиться успеха в этой жизни способны далеко не все. Кто-то обречен на прозябание, и с этим надо смириться. Но все равно порой я ловлю себя на том, что завидую Мише. Увидев Юлю и Колю, он идет к нам с подносом, на котором красуется впечатляющий набор коктейлей. Слегка подмигиваю ему и отступаю в сторону, чтобы он мог поставить поднос на стол. За спиной Миши мы с Юлей быстро переглядываемся, и она одобрительно поднимает большой палец. Миша выпрямляется, я беру его за руку, а Юля, враг всяких церемоний, тут же обнимает его и целует в щеку. На Колю я стараюсь не смотреть. — Ты наверняка Юля ! — смеется Миша. Они с Юлей обмениваются быстрыми оценивающими взглядами. Интересно, какое впечатление они произвели друг на друга. Надеюсь, ни один из них не разочарован. На несколько секунд в воздухе повисает молчание. Думаю, мы — Юля, Коля и я — решаем, сможет ли Миша органично дополнить наше трио. Будет ли он держаться на равных? Или же намерен снисходительно поглядывать на нас с высоты своего величия?