Проклят и безнадёжен

– Venire ventus venire, Арсениус резко разжимает ладонь и смотрит, как сквозь пальцы сыплется соль. Половина смиренно оседает на земле, половина развивается на мощном ветру, и совсем немного остается прилипшей к потной ладони. Он прикрывает глаза и громко шепчет: – Sinere sentire solus relaxari, Из-под опущенных ресниц он видит, как крупная соль, осевшая на землю, четко выделяется на фоне черной безжизненной почвы. Он откидывает голову назад, разводит руки по сторонам, и протяжно мычит. Это звучит так глухо и далеко, что кажется, будто мычит не он, а вымученная им же земля. – Nunc nunc, Он приоткрывает глаза и впивается взглядом в бездушное небо с частыми мелкими звездами. Там, высоко в бездне, кто-то, наверное, точно так же сыплет звезды, как Арсениус сегодня соль. Он опускает тяжелую руку в карман дрожащего на ветру плаща. – Vieni, Vieni, Vieni, – кричит он. Мужчина бросает соль перед собой, но усилившийся ветер бьет ему навстречу. Горстка соли пощечиной липнет к лицу, осыпается на широкие плечи и с них куда-то улетает. – Vieni, Vieni, Vieni, Арсениус снова сует руку в карман. Он сыплет соль на землю, а жмурится так, будто на рану. – Nunc venire ventus! Nunc vieni! Он игнорирует ощущение лопающихся внутри органов, и целенаправленно рычит в никуда: – Тебе мало? Арсениус сбрасывает с себя плащ, достает из кармана маленький серебрянный ножик и рассекает себе кожу от запястья до локтя. Он, словно не замечая острой боли, оглядывается по сторонам, и снова рычит: – Ну? Давай же! По лбу стекает ледяной пот, губы дрожат, то ли от холода, то ли от страха, а рядом, на сухую землю, капает собственная кровь. Внезапно из-под почвы поднимается стебель и обвивается вокруг его ног, сначала нежно, а потом сжимает их до хруста костей. Арсениус обессиленно кричит, падает, и с отчаяния вонзает тот самый ножик в землю. Ветер резко прекращается. Гула больше не слышно. Даже тишины как будто больше нет. Мужчина испуганно поднимает голову. Полными ужаса глазами он бегает по полю, вглядывается в горизонт, но так ничего и не видит. – Нет, – шепчет он самому себе, – нетнетнетнет, не может быть! Арсениус смотрит на свои ноги, сжатые тонкими стеблями, и видит раскрывшиеся на них синие цветки лилии. Он отчаянно дергает ногами, пытаясь вызвать хоть какое-то движение, но стебли впились в него намертво. Он расправляет плечи, смотрит прямо своими тяжелыми, наполненными горечью глазами, а потом снова прикрывает их и закидывает голову назад. – Nunc venire ventus. Nunc vieni, – шепчет он, сквозь стиснутые зубы. Внезапно земля выплевывает серебряный ножик, он поднимается высоко над его головой и мертвой птицей летит вниз. Нож срезает длинные стебли, они чернеют и падают на землю. Синие цветки отпадают и превращаются в пепел. Арсениус наклоняется, подбирает нож и смотрит, как он превращается в соль, что сыплется сквозь его пальцы. Он не успевает даже нахмуриться, как резкий поток воздуха поднимает его над землей, и подвешивает за ногу посреди поля. Природа давно мечтала добраться до своего обидчика. Его ветром бросает из стороны в сторону. Он падает, ударяется головой, его швыряет уже в другую сторону, он бьется ребрами, чуть не разбивает нос, но ветер всё не стихает. Он беспощаден и не менее безумен, чем сам Арсениус. Это продолжается минут шесть. Потом ветер дает ему последний пинок, и он без сознания падает лицом в землю. Волосы взмокли от пота, на губе засохла кровь. В открытую рану на руке попало слишком много соли и пыли. Больно и очень грязно. Он лежит так несколько часов, пока тяжелая рука не хватает его за плечо и одним движением не переворачивает на спину. Рука поднимает ему веки: никого нет дома. – Ему больно, – констатирует девушка, осматривая раны по всему телу, – Сергий, ты слышишь? – она обращается к мужчине, который припал щекой к земле неподалеку, – Ему больно. – Не больнее, чем ей, – он поднимается, кивая в сторону земли. Мужчина несколько секунд поглаживает почву, будто выражая ей сочувствие, а потом снова наклоняется и коротко ее целует. Только после этого Сергий подползает к лежащему без чувств человеку. – Арс, – зовет он, тряся его за плечо, – Арс, посмотри на меня! Арсениус лениво поднимает тяжелые веки, переводит взгляд с лица Сергия, на лицо девушки, сидящей рядом, а потом смотрит в небо. На его губах расползается безумная улыбка. – Получилось, – шепчет он сквозь тихий смех. Его голос раздается отдаленно, заставляя сомневаться в своей реальности. Он смотрит на открытую рану на своей руке. Его смех становится громким и каким-то зловещим. Он приподнимается на локтях, и сжимает кулон, висящий на шее. Этот смех – как будто вилкой по пустой тарелке. Девушка наклоняется ближе, зажимает ему рот рукой и заставляет посмотреть себе в глаза. – Дружище, природа недолго еще будет выдавать тебе кредиты, – говорит она, вытирая ему слезы в уголках глаз, – Ты это понимаешь?