Проклят и безнадёжен

Бармена нет какое-то время. Антон успевает заскучать настолько, что достает из рюкзака толстенную книгу, которую, говоря по-правде, не слишком разумно таскать с собой каждый день, и утыкается в нее. Перед ним известные ему буквы никак не хотят складываться в хоть немного известные слова. И дело тут совсем не в выпитом алкоголе, хотя выпил он, прямо скажем, достаточно. Арсениус все-таки возвращается. Он выглядит немного нервным, у него подозрительно алые губы и какая-то странная ухмылка, но выпивший Антон не задает лишних вопросов. Он задает только нужные. – Слушай, а этот бокал из другой бутылки? Вкус немного отличается от предыдущего… – Тебе кажется, – убеждает его бармен и сразу меняет тему, – Что это? – Справочник по анатомии, – вздыхает Антон. – И зачем он тебе? – щурится Арсениус. Парень снова громко вздыхает, будто мужчина озвучил его собственные мысли, закрывает книгу и кладет на нее подбородок. Пару секунд он рассматривает браслеты на своей руке, а потом качает головой и негромко произносит: – Честно? Сам не знаю. И замолкает. Арсениус смотрит на почти опустошенный бокал вина, задумчиво качает головой, и наполняет его вновь. Антон благодарно кивает, отпивает несколько глотков, и после долгой паузы продолжает: – Родители хотят, чтобы я поступил в мед и я пытаюсь хоть как-то это полюбить, – пожимает плечами он. – И как успехи? – спрашивает мужчина, лениво потирая запятнанный стакан. – Ну, такое, – пожимает плечами Антон, – Медицина – это не мое. – А что твое? – спрашивает Арсениус, глядя в помутневшие от алкоголя глаза напротив. – А хуй его знает, – с грустной улыбкой говорит парень. Антон снова смотрит на свои кольца. Вино сильно затуманило его мысли, но он не уверен, что смог бы ответить на этот вопрос, будь он трезв. Парню слишком хочется спать, чтобы рассуждать на эти темы. Он не понимает, почему в семнадцать лет должен решать, чем заниматься всю жизнь. Откровенно говоря, Антон всегда считал, что вся жизнь – это дохуя. Невозможно всю жизнь заниматься одним и тем же, любить одно и то же. Сегодня ему нравится это, завтра другое… А может он вообще любит третье, но откуда же ему об этом знать, когда он так мало видел и так мало пробовал? Если он все семнадцать лет сидит на цепи родительского контроля, не видев ни мира, ни людей, ни приключений никаких. – Мне нравится петь, – неожиданно для себя произносит Антон. Он вообще слабо понимает, что здесь делает. Кажется, он приходил, чтобы вернуть бармену зажигалку, но пить совсем не планировал. Антон четко осознает, что не хочет возвращаться домой. Дома придется готовить уроки, звонить репетитору и извиняться за то, что не пришел сегодня на дополнительные занятия. Дома вечно недовольный им отец и слишком много чего требующая мать. Антон не этой жизни хочет. – Но вряд ли я достаточно талантлив, – зачем-то добавляет он. Арсениус начинает протирать стакан еще медленнее, вглядывается в раскрасневшееся лицо парня, но ничего не говорит. Парень слегка хмурится, с каждым словом морщинка на его лбу проступает отчетливее, и он бездумно крутит кольца на пальцах. – Я думал пару месяцев назад киберспортом заняться. Там, оказывается, знаешь сколько тренироваться нужно? По девять часов в день играть, да еще и жить в общем доме с командой, – жалуется Антон, – Нет, я, конечно, не против, если они люди хорошие, но я свое личное пространство ценю, понимаешь? …В общем, поиграть я люблю, но… Парень говорит все это совершенно бездумно. Он чувствует, что слова срываются с языка не то, чтоб против его воли, а как будто, даже не спрашивая о его воле. Антон продолжает говорить потому что не хочет казаться тихим и скучным на фоне обаятельного бармена, но ловит себя на мысли, что говорить глупости при нем тоже не хочет и обрывает сам себя на полуслове. – Может тебе еще что-то нравится? – с каким-то странным раздражением нарушает тишину Арсениус. Антон не хотел никого раздражать. – Я хочу стать поваром, – говорит Антон. «Не хочу я становиться поваром, – думает Антон, – Не хочу готовить.» – Чего же не станешь? Повар – это интересная профессия, – слышит он от бармена. – Повар? Это почти как обслуживающий персонал. Нет, не хочу. Антону все хуже и хуже удается следить за нитью повествования. Он как будто готов сказать что угодно, лишь бы не наступила тишина. – А что не так с обслуживающим персоналом? – озлобленно спрашивает Арсениус, еле сдерживаясь, чтобы не запустить стаканом в голову этого избалованного ребенка. Антон переводит взгляд на бармена, пытаясь осознать, что такого он сказал, что мужчина так озлобился. Парень изо всех сил напрягается, чтобы вдуматься и понять, но… вдруг теряет свою мысль окончательно и цепляется за новую. У бармена какие-то по-дикому красивые глаза. Цвет у них враждебно голубой и Антону кажется, что он видит в них серые и синеватые искорки, что вот-вот, еще раз ударившись друг об друга, зажгут в глазах мужчины два ледяных огня. Парень мотает головой, осознавая, что пить столько не надо было, откашливается и думает, что теперь его очередь что-то сказать. – Что? А, ничего, просто… Я же… – бормочет он, нервно теребя край футболки, Хочу быть образованным… – У меня есть образование, Антон, – грубо обрывает его мужчина, забирая бокал вина, что стоял перед ним. Антон воспринимает это как своеобразное прощание. Он поднимается, оставляет на стойке несколько купюр, а затем берет справочник по анатомии, куртку, рюкзак и выходит из бара. Арсениус смотрит ему вслед, а потом переводит взгляд на заставку телефона, и читает надпись посередине экрана. Восемь дней до полнолуния.

***

Арсениус сует руку в карман брюк, но не находит там ключей. Снова потерял. Махнув рукой, он уже хочет прочитать нужное заклинание и оказаться поскорее в квартире, но Дария многозначительно опускает ему руку на плечо. Да, он обещал. И он об этом помнит. Арсениус сует руку в карман пальто, достает ключи и вставляет в замок. «Унизительное положение, – думает он, поворачивая ключ в первый раз, – «Великая сила», «Сильнейший из Молодых», а на деле не может даже дверь без ключа открыть.» В памяти Арсениуса вдруг всплывает фрагмент из самоучителя по магии, на который он наткнулся в детстве: «У любого мага рано или поздно заканчивается магическая энергия. И это нормально. В случае истощения нужно лишь подзарядиться от источника. Они бывают совершенно разными. У каждого мага этот источник свой. Например, это может быть кровь, страх или даже искусство. Для магов самого низкого уровня источником могут служить ценные кристаллы. Общим источником для всех магов является Природа. Природа – покровительница магии. Любой маг может в любой момент обратиться к ней за помощью. Запомни! Лучше хранить свой источник энергии в шаговой доступности, чтобы использовать сразу же, как только это понадобится.» Арсениус горько усмехается. Прочитав эти строки в семилетнем возрасте, ему, конечно, показалось, что всё проще некуда. Тогда он еще не догадывался, что правды в книжке не напишут. Тогда он не знал, что Природа – своенравная сука, которая любит далеко не всех магов. Тогда он не знал, что источником может быть что-то посерьезнее крови или искусства или что когда-то он может потерять свой источник раз и навсегда. Поначалу подзарядку от Природы Арсениус получал. Но вдруг оказалось, что существуют лимиты. Видите ли, он стал просить слишком много и слишком часто, и Природа решила, что он доставляет слишком много проблем. Сергий сказал, что его сила стоила слишком много, а расплачиваться за всё приходилось ей. Он всегда защищал Природу. Он проклинает тот день, когда впервые почувствовал, что силы на исходе, но попробовав подзарядиться, как обычно, от ветра или от дождя, понял, что силы восстановились не полностью. Тогда он не придал этому большого значения. Спустя несколько месяцев, во время очередного ритуала подзарядки Арсениус вдруг почувствовал сильную боль в животе. Такую боль сложно передать словами… Если только вам не знакома боль от наполняющегося острейшими лезвиями желудка. Если бы тогда он знал, что боль с каждым разом будет становиться всё сильнее, а энергия, которую он получит взамен, будет всё уменьшаться, то, возможно, он бы… Впрочем, нет. Ничего бы Арсениус не изменил. Он бы согласился испытать любые пытки, лишь бы стать сильнее и довести до конца своё дело. – Ты вообще уверена, что видела у меня эти семена? Я не помню, чтоб они у меня были, – говорит маг, поворачивая ключ во второй раз. Дверь открывается и он пропускает девушку в квартиру. – Уверена, – кивает Дария, заходя внутрь и сразу стягивая с себя не по погоде тоненькую куртку, – Я их сама тебе привозила. Красненькие такие, я их, кажется, в шкафу оставляла, – пытается напомнить девушка, – Сейчас заварим и сердце сразу же отпустит. Арсениус как-то безразлично кивает, слегка массируя правую руку. Он еще не совсем восстановился с прошлого ритуала подзарядки. Боли могут преследовать его и по целым неделям. Выходя из бара, он вдруг почувствовал, как заныло сердце. От Дарии этого скрыть не получилось и девушка настояла на том, чтобы приготовить какой-нибудь лечебный отвар. Арсениус возражать не стал. Спорить ужасно не хотелось, да и устаешь иногда быть безразличным мудаком. Мужчина сворачивает по недлинному коридору направо, заходя в гостиную и уже с порога оборачивается на девушку. – Ключи мне обратно в пальто закинь, а то я их снова… – Арсениус вдруг замолкает, заметив боковым зрением какое-то движение. Он резко поворачивает голову, пытаясь опознать изменение, произошедшее в комнате. Лунный свет практически не проникал в гостиную, поэтому сделать это было непросто. Мужчина секунду медлит, а потом всё же приподнимает руку и произносит тихое «ignis», от чего у него в ладони загорается яркое пламя. Комната наполняется светом. Арсениус быстро пробегается по ней взглядом и цепляется за кресло. – Что ты здесь делаешь? – требовательно спрашивает он мужчину, что сидит в дальнем углу комнаты. Мужчина на этот вопрос лишь усмехается. Он встает, преодолевает расстояние между ними и становится прямо напротив Арсениуса. Он пару секунд внимательно смотрит ему в глаза, будто пытаясь в них что-то прочесть, а потом одним движением накрывает ладонь Арсениуса своей. Пламя гаснет. – За тобой слежу, Арс, – многозначительно говорит мужчина. Он тянется за спину мага и нажимает на включатель света. В комнате снова становится светло, – Это моя работа. Не забыл? – Вламываться ко мне домой не твоя работа, – недовольно бросает Арсениус и проходит в глубь комнаты. Он проходит мимо книжного шкафа и узкого диванчика, открывает дверцу старинного серванта и достает из него три бокала. Бутылка с любимым виски как всегда лежит на журнальном столике. Дария, вошедшая в комнату, как будто и не удивляется внезапному гостю. Она лишь кивает ему в знак приветствия, хватает со столика предназначенный ей бокал и садится в кресло между Сергием, все еще стоящим у двери, и магом, развалившимся на диванчике. В комнате повисает неуютная тишина. Ее прерывают лишь постукивает длинными ногтями по бокалу. Дария ловит на себе недовольный взгляд Сергия и от этого, кажется, начинает стучать только с новой силой. Наконец Арсениус отрывается от разглядывания своего напитка и с вызовом смотрит на гостя. – Че, как дела? – как ни в чем не бывало спрашивает маг. Сергий смотрит на него, как на наказание, которое свалилось на его плечи и которое он совершенно не заслужил. В какой-то степени так оно и есть. Мужчина, уже уставший играть во все эти игры, прикрывает глаза, делает глубокий вдох и как можно спокойнее спрашивает: – Это ты мне скажи, как дела, Арс. Ты же… – Заебись! Дела просто заебись! – прерывает его маг. Он поднимается с диванчика, вытирает руки о брюки и кивает гостю на дверь, – Ладно, спасибо, что проведал, дружище! Заходи еще, ага? – Арсениус по-дебильному улыбается и приоткрывает мужчине дверь в коридор. Сергий окончательно теряет терпение. Он хлопает только что открытой дверью, закрывая ее и снова вплотную подходит к магу. Сергий прижимает его к стене и требовательно смотрит в голубые глаза. Дария невольно поднимается с кресла, но, осознав свои действия, садится обратно. – Что на этот раз? – спрашивает он. Маг молчит. Девушка снова начинает постукивать по бокалу пальцами. «Видимо, барабанную дробь изображает», – проносится в голове у Арсениуса. – Арс, ёб твою мать, я должен быть в курсе! – рычит Сергий мужчине в лицо, – Я должен знать, ты понимаешь? Что на этот раз? Маг молчит. Он дотягивается до своей правой руки и снова начинает ее массировать. – Мы пробуем новый ритуал, – произносит вдруг Дария. Оба мужчины переводят на нее взгляд. Арсениус смотрит на нее разочарованно, но не удивленно. Сергий наоборот. Он отступает от мага на полшага и обращается к девушке: – Какой ритуал? – Из книги Владыки, – отвечает девушка и допивает содержимое бокала. – Владыки? – зачем-то переспрашивает Сергий, но получив утвердительный ответ всё равно меняется в лице. Он подходит к столу, опустошает наконец и свой бокал. Он задумчиво смотри сначала на девушку, потом снова на Арсениуса, будто оценивая ситуацию и решая для себя, нужно ли вообще продолжать этот разговор. «Нужно», – решает, видимо, он и вновь подходит в магу. – И на чем ритуал завязан? – спокойно спрашивает Сергий. – Я буду осторожен, окей? – совершенно проигнорировав вопрос, начинает маг, – Тебе незачем… – На чем. Он. Сука. Завязан, – прерывает его другой мужчина. У всех в этой комнате явно кончалось терпение. У всех по разным причинам и с разной скоростью, но становилось понятно, что этот разговор с трудом даётся всем троим. Арсениус вздыхает, доставая из кармана пачку сигарет и, даже не думая ни с кем поделиться, делает одну длительную затяжку. – На Луне, – говорит маг, выпуская дым. – Ещё? – нетерпеливо спрашивает Сергий. – И на крови, – добавляет Арсениус. Сергий устало потирает виски, пытаясь сохранить остатки самообладания, но получается у него очень дурно. Он швыряет бокал, что до сих пор зачем-то держал в руках, в сторону, хотя на деле, то, что ему хочется, действительно хочется пошвырять, так это мага, который вот уже много лет портит ему жизнь и всё норовит угробить себя при первом удачном случае. – Арс, ты хоть понимаешь, насколько это опасно? – произносит мужчина и сам уже усмехается со своих слов, – О, конечно, ты понимаешь! Чего я тут вообще, блять, распинаюсь? Ты знаешь, чем чреваты подобные ритуалы, а если и не знаешь, то моя, мать ее, коллега, тебе уже наверняка всё рассказала… Так скажи мне одну вещь, Арс… Всего одну, ладно? – недобро улыбаясь, просит Сергий, – Скажи мне, какого хуя мы сейчас здесь все делаем, если ты знаешь, что подобные ритуалы могут тебя убить? – повышает голос мужчина. – Знаешь кто ты? Ты – ебаный эгоист. Нет, ты не эгоист, ты даже о себе не думаешь! Ты… получается, просто долбоёб? Ты не думаешь о себе, ты не думаешь о Природе, на меня, на Дарию тебе совсем похуй. На то, что у меня есть семья, к которой я хочу вернуться тебе похуй. На Природу тебе похуй… Тебе есть дело только до своих ебанутых идей!… Арсениус самодовольно лыбится от слов «ебанутые идеи», но с наступившей тишиной его улыбка превращается лишь в мрачный оскал. Он поднимает на мужчину взгляд и долго смотрит на него со смесью обиды и разочарования. Сергий, кажется, подобного взгляда не выдерживает. Он отворачивается и тяжело вздыхает, с видом человека, осознавшего, что сболтнул лишнего. – Я всё понимаю, Арс… но и ты наконец пойми, – он начинает говорить спустя только минуту. Его голос теперь звучит куда тише и спокойнее, но всем в комнате понятно, что мужчина лишь изо всех сил пытается сдерживать злость, – Ты… Ты почему не хочешь меня понять, Арс? Ты ее не вернешь. Вот всё так просто! Не вернешь, хоть в лепешку разбейся, – говорит Сергий, чувствуя, как на глаза стали наворачиваться слезы, – Ты себя угробишь. Ты угробишь нас всех, да и Бог знает, какой вред еще нанесешь другим людям, ты же не чувствуешь никаких габаритов! Ты же… Арс, ты же блять… – мужчина будто больше не можешь подобрать слов, чтобы выразить свое разочарование. Он устал просить, устал предлагать свою помощь, помогать насильно тоже устал. У него в голове теперь пустота, а в душе лишь отчаяние, горькая обида и осознание собственного бессилия. А потом слова Дарии больно бьют его поддых: – Это не всё, – говорит она. И ему даже не нужно переспрашивать, о чем она. Осознание того, что всё куда хуже, сложнее и опаснее вдруг бьет его по голове ледяным ударом. Он на ватных ногах разворачивается к девушке, подходит ближе и дает себя добить. – На чем еще? – На чувстве. Сергий уходит, громко хлопнув дверью.