Проклят и безнадёжен

– Ты уверен, что он придет? – спрашивает Дария, помешивая виски на дне бокала. – Да. – Мы ждем уже три часа. – Значит, подождем еще. Арсениус не отвечает. Он с напускным безразличием обводит взглядом зал, но тут же нервно оборачивается на дверь. Никого. Кроме них в баре еще два посетителя: оба пьют дешевое пиво и делают вид, что смотрят футбол по телевизору. Оба помятые и с пустыми глазами. По обоим видно, что они проводят время в этом мерзком, нагоняющем тоску месте просто потому что не хотят возвращаться домой. Люди часто наблюдают за прохожими, пытаясь угадать кто они и чем живут, но Арсениус… Арсениус грешит этим куда чаще дозволенного. Он буквально этим живет. Он оглядывает сидящих в глубине зала мужчин, думая о том, что у одного, возможно, разваливается брак, а другой только что лишился работы. В его глазах отражается презрение. Каждый раз, когда Арсениус видит, что кто-то несчастен, его охватывает неконтролируемый гнев. Как будто на настоящее страдание имеет право только он. Его буквально съедает по кусочкам это чувство несправедливости, когда он слышит, как кто-то ноет из-за побитой машины, невыплаченных кредитов или заваленных экзаменов. Он злится просто потому что хочет себе все эти проблемы. Простые. Человеческие. Решаемые. – Арс… – только и успевает произнести Дария, как тяжелая рука мужчины резко бьет по стойке, заставляя посетителей обернуться. Изведенный Арсениус смотрит на девушку своими озлобленными, с полопавшимися капиллярами, глазами, сжимая губы в тонкую полоску, чтобы не сказать лишнего. – Мы. Подождем. Еще, – говорит он, разделяя слова длительной паузой. Арсениус переводит взгляд на посетителей, пытаясь снова сосредоточить на них свое внимание. Он слишком часто видит людей, которые проживают свои жизни потому что считают, что должны, а вовсе не потому что хотят этого. Людям кажется, что раз жизнь дана, то надо ее жить. Они абсолютно не ценят моменты, не наслаждаются ими, потому что понятия не имеют, что жизнь – это преимущество. Они просыпаются в начале дня, чтобы пойти спать в конце, совершенно не видя в жизни никакой ценности, и даже не подозревая о том, что она, вообще-то, должна быть. Арсениус буквально звереет, когда видит людей, которые воспринимают жизнь как данность. Потому что это не есть данность, это дано не всем. Все это кажется Арсениусу отвратительно несправедливым и абсурдным. Он ненавидит людей, которые ноют из-за расставания, ненавидит нерешительных, трусливых и безвольных, ненавидит тех, кто не борется за свое счастье, потому что у кого-то нет права даже быть несчастным. Кого-то просто нет. Арс желает всем этим нытикам заболеть и выблевать свои внутренности, желает быть облитыми бензином и сожженными заживо, желает нераскрытых парашютов, проглоченных лезвий и кислоты в глазах. Он желает им всего этого вместе и одновременно. Он желает им потерять любимого, испытать душераздирающую боль, а потом собрать себя по кусочкам, чтобы наконец познать цену жизни. Потому что она высока. Потому что некоторым она не по карману. Дария теряет всякое терпение, резко опускает бокал на стол так, что он чуть не треснул и задает вполне резонный вопрос: – Да с чего ты вообще взял, что он вернется? Арсениус, больше не пытаясь отвлечься на посетителей, роняет тяжелую голову на стойку, но тут же вытягивается и трет виски, пытаясь успокоиться. Наконец он поднимает на нее свои покрасневшие глаза и шипит: – С того, что он взял мою зажигалку, Дария. Девушка, на мгновение нахмурившись, делает большой глоток виски, и хмурится еще сильнее. Она обводит Арсениуса оценивающим взглядом и кивает сама себе. Дария никогда не сомневалась в том, что он хитер, но, видимо, все-таки недооценивала его. Есть в их мире одна простая закономерность – если кто-то берет личную вещь мага, то она обязательно найдет способ к нему вернуться. Он специально дал парнишке зажигалку, а потом отвлек его, чтобы тот забыл ее вернуть. Он буквально заманил его в свою ловушку. – Ну и мразь же ты, Арс, – весело комментирует Дария. Мужчина усмехается, видя уважение в глазах напротив, но тут же расправляет плечи, становясь серьезным и уже почти что спокойным. Когда в следующую секунду они слышат скрип открывающейся двери, Арсениус даже не поворачивается, чтобы посмотреть кто вошел. Теперь он уверен в себе и с трудом сдерживает ухмылку. Окинув вошедшего почти что сочувственным взглядом, девушка забирает бокал с виски и тут же отдаляется, чтобы занять тот же столик в самом темном углу зала, где сидела и вчера. – Привет, Арсений! – весело здоровается Антон, приземляясь на высокий барный стул. – Арсениус, – поправляет мужчина. – Слушай, я, оказывается, у тебя зажигалку вчера стащил, – продолжает парень, потянувшись рукой в карман, – вот, возвращаю. Арс берет из протянутой руки зажигалку, крутит ее в руках пару секунд, и кладет в карман джинсов. Он поднимает взгляд, встречаясь с интересом в глазах напротив. Антон смотрит на него, будто ожидая чего-то. – Спасибо ждешь что ли? – Ну, можно, – по-доброму улыбается Антон. – Не дождешься, – Арсениус язвит, отводит взгляд, но тут же, как будто вспомнив что-то, снова обращается к парню, – У нас вино по акции, будешь? – Буду, – не задумываясь, отвечает парень. Арс достает с полки пыльную бутылку полусухого, скептически рассматривает этикетку, но все же наливает бокал и ставит его перед Антоном. – А что за акция? – Пятый бокал – бесплатно, – отвечает мужчина, наливая и себе из той же бутылки. – Так себе акция, конечно, – морщится Антон, отодвигая от себя запятнанный бокал. – А чего так? Вино не любишь, что ли? – равнодушно спрашивает Арсениус. Он крутит бокал в руках, подносит его к свету, и, заранее нахмурившись, пробует. Отвратительное. Антон, наблюдающий за его миной, слегка улыбается. – Такое – точно нет, – говорит он, кивая в сторону бутылки, – Да и вино само по себе противный напиток. Сам ты противный, думает Арсениус, мысленно закатывая глаза. Он берет чистый бокал, набирает воды из-под крана, прячется под барную стойку и что-то шепчет, проводя рукой над напитком. Затем он поднимается и ставит перед парнем бокал с вином. – Попробуй, – говорит он, – Это поприятнее будет. Антон делает неуверенный глоток, но с удивлением отмечает, что вино и правда довольно вкусное. Он силится заглянуть за стойку, чтобы понять из какой бутылки ему только что налили, но Арсениус, который внезапно начинает говорить, перехватывает его внимание: – По-настоящему мерзкое только розовое. А вот неплохое красное найти не так уж и сложно, – говорит он, пытаясь удержать внимание парня – Надо просто места знать… Мне вот знакомый один показал, как вино делается. Ты не представляешь, как все, на самом деле, просто. Дело было на пиру, его мать попросила, чтоб он… – На пиру? На каком еще пиру? – хмурится Антон, отпив еще глоток вина. – А? Да на свадьбе одной. Знакомый своего сына женить решил… Правда, половина гостей не пришло, но еды было много. Вот мы и называем это «пир»… – Арсениус затихает, раздумывая, не сказал ли он лишнего, пытаясь скрыть свою маленькую шалость. – Забавно, – неожиданно усмехается Антон, глядя мужчине в глаза. Арсениусу вдруг кажется, будто его на чем-то поймали, но парень лишь рассматривает его лицо пару секунд и возвращается к своему бокалу, – Так что там про красное? Ты что-то говорил. – Красное, говорю, найти не сложно. А вот хорошее белое – это редкость. Знаешь, там в изготовлении дело. С ним осторожным быть надо. Если готовить его неправильно, то оно может быть даже опасно. Для сердца вредно, – говорит Арс, пытаясь незаметно набрать еще один бокал воды, – За хорошее белое я и душу могу продать, – задумчиво тянет он, криво усмехнувшись. – Ты какой-то подозрительно умный для простого бармена, – улыбается Антон, разглядывая собственные пальцы, – Нет, ну… не то, чтоб бармены были все глупые, я – тут же смущается он своих слов, – Я не это имел ввиду… Арсениус терпеть не может стереотипное мышление, людей, которые могут ляпнуть что-то, не подумав и зеленый цвет. Антон сидит в зеленой толстовке и, кажется, это комбо. – Белое пробовать будешь? – спрашивает мужчина, пытаясь скрыть неприязнь в голосе. Антон растерянно хлопает глазами, когда перед ним непонятно откуда появляется второй бокал, уже с другим вином, но, не задавая вопросов, пробует напиток. Удивительный вкус, с каждой минутой все ярче раскрывающийся на кончике языка, заставляет его расширить глаза от удивления. Арс самодовольно усмехается. Ему приходится наколдовать еще, как минимум, три бокала, пока Антон наконец не решает отойти в туалет. Оставшись за стойкой один, Арсениус позволяет себе снять маску болтливого дружелюбного бармена, откинуть голову назад и глубоко вздохнуть. Он стоит с закрытыми глазами пару секунд с, пока не чувствует перед собой чужую фигуру. Дария немного растерянно оглядывается на пустые бокалы и произносит со смесью восхищения и разочарования: – А ты хоть что-нибудь делаешь просто так? Арсениус открывает глаза, оглядывается по сторонам и выставляет вперед запястье. Дария застывает в недоумении всего на минуту, но тут же, как будто очнувшись, достает из-под разреза юбки маленький ножик, собираясь сделать разрез на запястье мага, но останавливается. Она дотрагивается до грубой кожи рук, заглядывая в голубые глаза напротив, сжимает чужую ладонь и делает разрез только на указательном пальце. – Ты меня пожалеть решила? – резко одергивает ладонь Арсениус, – Режь как надо уже, он сейчас вернется! – В книге написано про каплю крови, – раздраженно шипит Дария, – Нахуя мне твое запястье? Пальца достаточно. Арс с этого неуместного проявления заботы бесится, закатывает глаза и выжимает несколько капель своей крови Антону в бокал. Он слегка помешивает вино, чтобы кровь была в нем совершенно незаметна, нашептывает под нос недлинное заклинание, и едва успевает поставить бокал на место, как возвращается Антон. Он заинтересованно рассматривает Дарию, скользит взглядом по ее высоким скулам, черным волнистым волосам и худым плечам. Девушка, заметив это, подмигивает ему, откидывает волосы назад и как бы случайно задевает один из бокалов рукой. Он падает и разбивается вдребезги. Она наигранно удивляется, откидывает волосы назад еще раз и элегантно нагибается, чтобы приподнять осколки. Антон, видя это, тут же вскакивает с места, и, опередив Дарию, которая вовсе и не собиралась прикасаться к стеклу, подбирает один из осколков. Он встречается с неправдоподобно невинным взглядом девушки и, отвлекшись слишком сильно, режется пальцем об острое стекло. Дария видит кровь и сверкает глазами. – Какая я неосторожная… Она нагибается ближе, тянет на себя пораненный палец, кладет его в рот, и, прикрыв глаза, начинает посасывать. Антон от неожиданности ойкает, но больше ничего сказать не может, он молча наблюдает, как девушка, втягивая щеки и громко причмокивая, заглатывает его палец все глубже. Арс, наблюдающий за этой картиной из-за стойки только ухмыляется и качает головой. Наконец, Дария выпускает чужой палец изо рта, хищно улыбается и тут же удаляется в уборную. Антон хлопает глазами, открывает рот, но связной фразы выдать не может: – Это какого хуя… что это… это вообще, блять, кто? – Понятия не имею, – говорит Арсениус, пытаясь стереть с лица ухмылку, – Пойду проверю куда она пошла… – добавляет он, выбегая из-за барной стойки. Как только Арс переступает порог женского туалета, его тут же берут на воротник рубашки и толкают к стене. Он не сопротивляется, прислоняется спиной к холодному кафелю и тянет Дарию на себя. Она впивается в его губы грубым и, как будто требующим чего-то, поцелуем, сплетает их языки. Арсениус чувствует у себя во рту кровь Антона, перемешанную со слюной Дарии, довольно ухмыляется в поцелуй и разрывает его. Девушка смотрит ему прямо в глаза несколько секунд, слегка улыбается, но тут же отходит к зеркалу, делая вид, что должна привести себя в порядок. Арсениус вмиг становится серьезным, одергивает воротник рубашки и деловито интересуется: – Ты уверена, что этого достаточно? Это свяжет нас? – Я же сказала, в книге написано всего про одну каплю крови, – раздраженно повторяет свои слова Дария, доставая из сумочки бордовую помаду. Арс кивает, смотрит на себя в зеркало, вытирает с губ чужую помаду и выходит, оставляя Дарию одну.