Заметки автора

В дверь спальни робко постучали. Фенрис поднял голову с подушек, недовольно хмурясь, он до сих пор просыпался от любого шума, за исключением сопения Хоука, наверное. Зашторенные окна темной спальни даже не защищали от солнца, потому что солнце даже не выглянуло из-за горизонта. Он сел в кровати, укрытый одеялом и рукой Хоука. — Мессир Хоук, — голос Ораны звучал тихо, но твердо. Фенрис знал из своей рабской жизни, что Хозяин был вправе ударить своего раба, если тот потревожил его сон, даже если это требовали обстоятельства. И никто не порицал это, скорее наоборот. Конечно, ведь это всего лишь раб, каждому найдется замена с десяток подобных. Но голос Ораны не дрожал и ее стук не был поход на жалобные скребки побитой собаки, она не боялась. — Хоук, — эльф потряс спящего за плечо, — тебя зовут. — Да, я слышал… — страдальчески простонал Защитник, теснее прижимаясь к своему эльфу, — я сейчас спущусь! Пусть подождет, даже если это сам Архидемон! — Я передам Ваши слова Андерсу, — заботливая эльфийка удалилась, передвигаясь почти бесшумно. — Неужели никто не может без меня ничего решить? Даже мои друзья… — вздохнул разбойник, уткнувшись лицом куда-то в бедро эльфа и собираясь вставать. Вчера они, наконец, раскрыли банду, хозяйничавшую в Верхнем городе, и так случилось, что после зачистки улиц, они спустились в ночной порт, где их так же поджидала засада. И спать они легли всего три часа назад, и Хоук думал, что Андерс тоже устал. Хотя этого парня порой поддерживали его заклинания, что сам Хоук считал жульничеством в чистом виде. — Что этому магу надо в такой ранний час? — зло ворчал эльф. — Вытащить магов из какой-нибудь передряги? Обуздать храмовника? Или найти котенка? Это Андерс, а не Изабелла, так что в его просьбах я не жду подвоха, — Хоук потянулся, продрал глаза и сел в кровати, опираясь на плечо эльфа. Он был еще слишком сонный. — Хоук, — Фенрис мягко поцеловал мужчину в висок, — это твоя вредная привычка… — Какая? Верить друзьям? — рассмеялся Гаррет, наконец, поднимаясь с кровати. — Нет. Доверять людям, которые готовы в любой момент предать тебя. — В этом весь ты, мой мрачный эльф, — хохотнул по-варриковски обычно вежливый Защитник. — За свою жизнь я встретил только одного достойного мага… — зевнул эльф, начиная собираться. — Отдыхай, — Хоук наклонился к эльфу, целуя его в щеку, — думаю, пора напомнить Изабелле о старых долгах, да и Себастьяну не мешает иногда дышать чем-то кроме церковного ладана. — Но… — Фенрис, это ведь Андерс, а не демон гнева. — Именно поэтому я ему не доверяю. С демоном гнева ты бы справился. — Или ты не доверяешь Изабелле? Ответом послужил красноречивый взгляд. — Ну ладно, не самый лучший пример… — не стал настаивать Хоук, —, но ведь Себастьян достоин доверия. — Верно, — согласился воин. — И ты знаешь, что я достаточно силен, чтобы справиться со многими проблемами в одиночку. Поверь мне и Себастьяну, — Хоук снова поцеловал чуть менее мрачного эльфа и продолжил собираться, доставая свои клинки, которые заботливо почистил Бодан. Фенрис последовал наставлению Хоука и упал на подушку. — Твой эльф опять надоедал со своим все-маги-зло? — фыркнул Андерс, когда Хоук спустился. — В этом вы с ним очень похожи, — улыбнулся Хоук, замечая брезгливо сморщенный нос. — У меня нет комплекса бывшего раба. — Мы работаем над этим, — кивнул Защитник, не намереваясь продолжать этот забавный, но пустой разговор. Как бы эти двое не отрицали, но они были очень похожи в своих суждениях, только каждый смотрел на общую проблему только с одной стороны. — Удачного дня, — пожелал Бодан, протирая пыль с каминной полки. — Колдовство! — Спасибо, Бодан. Сэндал. Верный мабари выбежал вслед за хозяином. Двое зашли в поместье Хоук, когда на улицу опустились сумерки. Они были перепачканы в земле и… саже? Следом вбежал мабари, оставляя на каменной кладке черные следы лап. — Какого черта тебя понесло в ту пещеру?! — продолжала ворчать и упрекать его Изабелла. Пиратка не любила пещеры, особенно те, где вместо сокровищ прятались демоны и драконы, — эта тварь подпалила мне волосы! — Мне послышался звук, будто кто-то зовет на помощь. — Да. Это был Демон! — негодовала она. — Я уже извинился. — Это было опрометчиво, неразумно! Ты подставил не только себя, но и своих спутников… — женщина тяжело вздохнула, —, а если бы с нами был Фенрис! Он бы пострадал… нельзя так жертвенно относиться к своей жизни, потому что не все такие добряки. — Я понял-понял, — простонал Хоук, сдавшись, — я сыграю в алмазный ромб и помогу тебе обыграть Варрика. — Вот и славно! — все жалобные стенания вмиг прекратились, пиратка ловким аккуратным движением разбойничьего клинка отрезала подпаленные волосы и направилась в ванную, которую Орана приготовила для хозяина. — Я же говорил, — в дверном проеме стоял эльф, одетый в одеяния Хоука, которые на нем сидели немного мешковато, в руках вместо меча он держал кружку травяного бодрящего отвара. — Это не вина Андерса. — Маги привлекают демонов, — стоял на своем тевинтерский беглец. — Тогда уж лучше я, чем случайный путник. Стоит почаще ходить с Андерсом по расколотой горе. Это место просто кишит духами и злобными тварями, — довольно усмехнулся Защитник, бросая у порога полный под завязку рюкзак. Больше чем деньги, Хоук любил распутать какое-нибудь дело. И эта черта его характера воину нравилась больше. — Кстати! — Защитник пошарил по карманам, которые в его доспехах было множество, и достал кольцо, — лови! — металлический предмет звякнул в воздухе и блеснул в тусклых свечах. Зачарованное кольцо. — Но у меня уже есть. — Брось в мусор то, что похуже. Мы нашли тайник в горе, где были спрятаны интересные побрякушки. Изабелла взяла подвеску, хороший амулет, да еще и камень обработан просто мастерски. Если бы он ей не приглянулся, я бы смог сбыть его за золотой. Завтра надо Варрику и Авелин показать добычу, может тоже приметят что дельное, — Хоук снял защитные щитки, отдавая их Сэндалу. Ораны поблизости не оказалось, значит эта лисица-Изабелла подпрягла ее прислуживать ей. Когда выбор стоял между ее эгоизмом и чьей-то свободой, победитель был очевиден на весах Изабеллы. — Добряк! — Хоук позвал своего мабари. Пес гавкнул из залы, он тоже устал, и Хоук это понимал, однако его воспитанный пес ждал своей очереди в ванную комнату, — мне кажется, девушки не будут против, если ты составишь им компанию. Мабари радостно разлаялся и помчался в ванную. — Я, кажется, слышал, что они хотят поплескаться! — цокот когтей на мощных лапах пса зазвучал быстрее. – Что? — спросил Гаррет, когда Фенрис посмотрел на него немного удивленно, — она от самой Расколотой горы ныла о том, что я поддался зову демона и затащил всех в пещеру. — А ты поддался? — Я слышал зов о помощи, Фенрис. Откуда я знал, что это демон. — Ты мог бы просто пройти мимо. — Мог, — согласился Защитник, —, но не стал, — он твердо посмотрел на своего эльфа, чуть разморенного домашним уютом и поэтому более уязвимого. Но почувствовав напряжение, он выдохнул, — прости. — Все в порядке, — кивнул эльф, протягивая теплый отвар. — Просто она надоела мне в сто крат больше, чем Андерс со своими магами… И все ради того, чтобы отыграть в золотой ромб у Варрика десять золотых! — простонал мужчина, опуская тяжелую голову на сильное плечо. Из ванны раздался визг Изабеллы и грязные пиратские ругательства, где в промежутках звучало имя его пса, перемешанное с радостным лаем. — Хоук!!! — женщина выбежала из ванной, даже не прикрываясь, — это ты сделал?! Убери своего грязного и вонючего пса из моей катки! — К сожалению, даже я не в силах совладать с ним, когда он в таком хорошем настроении, — Хоук сделал свое самое виноватое лицо. — Фенрис! — пиратка обратила свой гневный взор на эльфа. — Я лишь гость в этом доме, — он пожал плечами, хлебнул отвара из своей кружки и поспешил удалиться обратно в спальню Хоука. Хозяин дома последовал за гостем. Он давно уяснил, что иметь дело с женщиной в гневе, хуже битвы с огром на Глубинных тропах. Особенно с такой как Изабелла. — Не думал, что ты любишь такие жесткие шутки, — усмехнулся эльф, когда они оказались в безопасности спальни, где дверь закрывалась на замок, простенький, но все же. — Это влияние Варрика, — посетовал Защитник, — думаю, это пройдет. — Не скажу, что мне это не нравится, — улыбнулся эльф. Хоук в один глоток проглотил отвар и поставил свою кружку на письменный стол. — Хочешь, чтобы я пошлил в постели? — приближаясь тихим кошачьим шагом, лукаво улыбнулся Хоук. Фенрис отставил свой стакан. — Не думаю, что Варрик это делает, — хмыкнул он. — Не о Варрике сейчас речь, — он обнял стройное тело, крепко прижал к себе и нежно коснулся улыбкой капризных губ. — Но если тебя больше возбуждает саркастичная манера поведения, я возьму пару уроков… — Не о Варрике сейчас речь, — и Фенрис заткнул Защитника самым верным способом. Сильные руки, гладили его спину, бока, распахнули свободную рубаху и обжигали кожу чувственными прикосновениями. Ожидание, моменты, когда они были на грани, и неожиданно прерваны, сделали Фенриса чувствительным. На каждое прикосновение Хоука его тело отзывалось дрожью, и постыдные стоны приходилось сдерживать. Ощущения, перемешанные с запахом Хоука, его потом, пылью и сажей, что он принес в своих волосах и на коже, делали Гаррета как никогда желанным. Фенрис вспоминал то жгучее желание, когда пришел в поместье Хоука больше трех лет назад. Все его мысли были сожжены им, будто он стал одержим демоном гнева, кожа горела от жажды прикосновений, внутри все пылало, воздух жег легкие огнем, стоило Хоуку появиться рядом, в душе начинал полыхать пожар. И не существовало такой силы, чтобы унять его. Как и сейчас. Их взаимная страсть резонировала, порождая возбуждение и похоть. Голодные поцелуи, нетерпеливые руки, горячие тела. Они повалились на кровать, перекатываясь на ней, демонстрируя свое желание, вжимая партнера в одеяла. — Фенрис… — Молчи, — приказал Фенрис, сцепив голени за спиной Хоука и толкнув мужчину пятками. Руки его вцепились в черные волосы и притянули для очередного поцелуя, который не мог утолить их. — Твоя очередь принимать ванну! — раздалось неожиданно над их головами и обоих окатили ледяной водой. — Vashedan! — ругнулся Фенрис, используя следом другие кунарийские ругательства и пожелания смерти. — Какого!!! — мужчины соскочили с кровати, мокрые как крысы и злые как порождения тьмы. — Создатель! Какого Архидемона, Изабелла?! — гневно ругался Хоук, стряхивая с себя ледяные капли. — Ты сорвал мне теплую ванну, я тебе — горячий секс. Зуб за зуб! — расхохоталась девушка и бросила деревянный таз у кровати. Фенрис никогда не думал, что когда-нибудь кому-нибудь кроме Данариуса и малефикаров, будет желать смерти, но сейчас он готов был сжать сердце этой стерве, чтобы проучить или наказать… или отомстить. — Успокойся, — выдохнул Хоук, положив руку на его плечо. Фенрис и не заметил, что его лириумные татуировки стали ярче. — Я тоже хочу бросить в нее кинжал. Два. Но оно того не стоит. — … — Думаю, хорошо, что расплата настигла нас так быстро, — подавлено и удручено заключил Хоук, начиная снимать с постели белье и выжимать в злополучный таз. — Ты слишком добр, — фыркнул эльф, становясь рядом, помогая. — Это лучше чем, если бы она решила что-нибудь выкинуть во время задания. Вместо ответа скептический взгляд. Хоук вздохнул. — Ладно, давай уберем этот бардак и пойдем спать… — … *** Фенрис спал в хозяйской спальне на хозяйской постели, которая всегда была холодной, но у него было теплое одеяло, и он мог растопить камин, он редко мерз, потому что он жил в своем доме. И не смотря ни на что, ему нравилось жить здесь. Спустя девять лет тевинтрский беглец, наконец-то начал привыкать к свободе. Он всегда знал, что избавиться от железных оков не просто, потому что рабские цепи сковывают в первую очередь душу, а не тело. Фенрис знал это, он ощутил это, когда собственными руками перерезал воинов тумана. Даже его высокая сопротивляемость магии не помогла из-за слабой воли. Тогда он был слаб: уязвим перед свободой, что досталась ему так неожиданно; открыт перед Данариусом, кто появился столь неожиданно; не подготовлен к доброте других людей. Но не сейчас. Когда он счастлив. Нет, это не то слепое, задыхающееся от радости и растерянности счастье, эфемерная свобода, когда оков не видно, потому что туман слишком густой. Сейчас сила разливалась в нем пьянящим вином, он ясно видел свой путь, он знал, куда идет. И отчасти из-за того, что его несли крылья ястреба. Да, у него был холодный дом, но его сердце никогда не сомневалось в том, что он нужен. И нужен не потому, что он обладает особыми способностями, не потому что он удобен или экзотичен, а лишь потому, что он это он. И эта уверенность грела его лучше всех одеял и огня камина. Эльф проснулся в своей кровати, огляделся в привычной для него обстановке. Ему нравилось то, что никто не может помыкать им, приказывать или угрожать. Он почти забыл ощущение плетей за беспорядок, бардак или неуклюжую неосторожность. Этот дом был его по праву. Каким бы пыльным, грязным или унылым он ни был, этот дом ему нравился. И, может быть, Хоук был прав, стоило немного вытереть пыль. — Фенрис! Ты дома? — Крикнули из прихожей, звук отразился от пустых стен, будто особняк был необитаем. — Фенрис! Походка, как полагается разбойнику, у Хоука была легкая, бесшумная. Воин укутался в одеяло, судя по тому, что он не слышал больше никого кроме Гаррета, он пришел один. А это значит, что не надо подскакивать и второпях мчаться на другой конец города или того дальше, чтобы сделать что-то грандиозно незначительное, но стоит признать, всегда веселое. — Уже далеко за полдень, — Фенрис услышал в мягком голосе улыбку, — приснилось что-то хорошее? — мужчина сел на край его кровати, нащупав где-то в одеяле коленку эльфа. — Нет, — Фенрис зашуршал простыней, перекладывая голову с мягкой подушки на жёсткие щитки среднего доспеха. — Значит, выспался? — теплая рука вплелась в белые волосы, лаская Фенриса как щенка. — Можно и так сказать, — зеленые глаза игриво блеснули из-под светлой челки. — Хорошо, — кивнул Хоук, заправляя длинные пряди за острое ухо, — в последние дни времени на сон все меньше. Будто мир пытается обогнать время, — смеясь, заметил мужчина. — Куда-то спешим? — лениво поинтересовался в ответ эльф, совершенно не чувствуя спешки в размеренных ласковых движениях человека. — Сегодня никаких планов, но Варрик обещал зайти ближе к вечеру. Есть предложения? Эльф блаженно прикрыл глаза, млея от тепла, которое принес с собой Хоук, наслаждаясь его нежностью и добротой. Он любил этого мужчину, и сам того не понимая Фенрис сделал Хоука знаменем своей свободы, которое бережно хранил у сердца. — Может, поможешь мне с уборкой? — мысль оформилась в слова, прежде, чем Фенрис успел ее осознать, но даже после того, как он ее озвучил она не показалась ему ужасной. — Конечно, — кивнул Хоук. Без подтруниваний или подколов о том, что давно пора или о том, что пыль в этом особняке давно стала частью интерьера или… что-то похожее. — Тогда поднимайся, иначе не успеем даже начать, миролюбиво хмыкнул Хоук, и потряс расслабившегося воина за плечо. — Как насчет вынести трупы из погреба? — Зачем? — удивился эльф, — они отвадили множество воров, пытавшихся похитить коллекционное вино. — Которое ты выпил. — Резонное замечание, — эльф сел, все еще кутаясь в одеяла, лениво потянулся, — тогда да, думаю стоит начать с погреба. — А после стоит вымести демонические останки. Кстати, которые можно продать в порту. Эльф напрягся, он с подозрением посмотрел на Хоука. — Признайся, ты планировал это, — с наигранной укоризной сказал Фенрис, наконец, поднимаясь с постели. — Я совру, если скажу, что нет, — признался Хоук и склонил в покаянии голову. Когда они пришли в дом Хоука за инвентарем для уборки, Орана попросилась в помощь, а вместе с ней пошел Добряк, поддержав идею с уборкой в доме эльфа, который так нравился его хозяину. По-мнению пса, хорошие люди не должны жить в таком беспорядке. Они размахивали тряпками и швабрами до самого заката, и пока Орана мыла перила в холле, а Добряк вошкал мокрой тряпкой из угла в угол и таскал воду для эльфийки, Хоук протирал люстру, а Фенрис латал крышу. — Надеюсь, Бодан приготовил свою великолепную мясную похлебку… — устало выдохнул Хоук, присаживаясь рядом с Фенрисом на ступеньках, которые блестели так, что на полированном камне они смогли бы увидеть собственное отражение, если бы в особняке не было так темно. — Было бы неплохо, — согласился эльф. Они только что вынесли из спальни одну из тех жутких статуй, что так раздражали Фенриса. — Орана, тебе тоже следует отдохнуть, — Хоук посмотрел на девушку, которая работала чуть ли не вдвое усерднее, чем они оба вместе взятые. Эльфийка несла пыльные шторы в телегу, куда сложила все вещи, которые позже намеревалась постирать. Добряк бодро шел за ней, виляя обрубком-хвостом, неся в зубах корзину с такими тряпками. — Да, я как раз собиралась отнести эти вещи в стирку и немного отдохнуть. — Ты слишком усердствуешь, — нахмурился Фенрис, отчего-то он не одобрял того, что Орана так рьяно отдавалась работе. — Не переживайте, Фенрис, мне нравится помогать Вам. В доме мессира Хоука слишком чисто и моя помощь почти не нужна. Я рада, что могу быть полезна, — улыбнулась робкая девушка и запрягла мабари как пони. — Ты должен дать ей выходной, — потребовал Фенрис, смотря на Хоука злыми глазами. — Я так и собирался сделать, — кивнул Хоук, — порой мне кажется, что она чувствует себя неуютно в моем доме… — Нет, — Фенриис покачал головой, — ей нравится твой дом и ты. И это не раболепные отговорки, — твердо произнес эльф. — Хорошо, — улыбнулся Хоук, положив голову на узкое острое плечо эльфа, — мне радостно от мысли, что я смог помочь ей. Она славная девушка. Фенрис взял Хоука за руку. Его дом стал теплее. Он осмотрелся в новой обстановке старых стен и улыбнулся. Без скопившейся в углах пыли, сломанных статуй и обломанной плитки, валявшейся то тут, то там, особняк действительно выглядел иначе — обитаемо. Конечно, следы предыдущего хозяина никуда не делись, например блестящая люстра или картина (которая теперь висела ровно), но Фенрис и не хотел, чтобы дом преображался полностью, он хотел ощущать его своей территорией. И сейчас это было так. И опять благодаря Хоуку. — Спасибо, — тихо произнес Фенрис, звук не отразился от оживших стен, впитывая его, и тайна осталась лишь между двумя. — Для тебя в любое время, — и пальцы Хоука крепче сжали узкую ладонь. — Кстати, я видел, что Орана постелила тебе новое белье и даже матрац проветрила. — Что за чудесная девушка, — кивнул эльф, улыбнувшись, он поймал взгляд лукавых карих глаз. — Сегодня был тяжелый день! — Хоук размял свою поясницу, демонстрируя усталость. — Если ты утомился, то можешь лечь в мою кровать. Знаешь, сегодня у меня чистое белье и проветренный матрац. — Ты великодушный хозяин! — Хоук поднялся, —, но тогда где будешь отдыхать ты? — наигранные речи звучали весело. — Изабелла говорила, что я стройный. Думаю, поместимся вдвоем. Хоук неожиданно подхватил эльфа за талию и приподнял, прижав к себе. — А ведь не врала, пиратка! — расхохотался разбойник и поцеловал Фенриса. Он обнял мужчину за плечи, обвив его бедрами. — Хоук, — зеленые глаза смотри в самую душу, которая открывалась перед этим эльфом, потому что Хоук знал, что его не предадут, что его порывы и желания всегда найдут отклик и понимание. Его понимали, и он готов был понять. — Я рад, что встретил тебя, — легкий поцелуй опустился на подбородок, прямо между двумя линиями лириумного рисунка. — Хоук… — Фенрис поперхнулся вдохом, слова встали поперек горла, а язык будто онемел. Он не привык к подобным словам, к отношению, будто ты сделан из хрусталя, к Хоуку, который для него был другим. — Я знаю, — улыбнулся Хоук и коснулся губ своего волчонка. Он отнес Фенриса в спальню, наслаждаясь размеренной близостью тихого вечера. Эльф сидел на коленях Защитника и радовался, что они все-таки не в имении Хоуков, где слишком много людей желали внимания его хозяина, а его особняк самые трусливые даже стороной обходили. Фенрис сомневался, что в этом городе найдется кто-то в своем уме, кто решится нарушить его уединение в этом мрачном имении. Хоук распахнул его домашнюю одежду, оставляя легкие поцелуи на незащищенной коже: шее, плечах, ключице, груди. Фенрис судорожно вдохнул чистый воздух спальни, сжал плечи Хоука, подставляя тело для поцелуев, помогая снять с себя одежду, и снимая вещи с Хоука. — Фенрис, — Гаррет остановил своего эльфа, когда перестало хватать воздуха, — у нас целая ночь. — Больше успеем, — прорычал Фенрис и опрокинул Защитника на лопатки. Хоук расхохотался, лаская руками уже голые бедра эльфа, обводя кончиками пальцев лириумный рисунок. — Что смешного? — эльф поднял на человека обиженные глаза, сжимая пальцы Хоука в крепкой хватке. Хоук ответил мягкой улыбкой и ласковым взглядом, карие глаза весело блестели в бликах каминного огня, густые тени играли на лице, утопая в бороде. — Ты иногда спешишь, Фенрис, — Хоук ловко вырвал пальцы из хватки Фенриса, перехватил его запястья и с поистине разбойничьей ловкостью перевернул воина на спину, прижав его своим весом, — и иногда это мешает тебе насладиться моментом. Как сейчас, например, — томно прошептал Хоук в самые губы Фенриса, легко касаясь их, будто дразня. Эльф сразу размяк, когда копившемуся ожиданию дали выйти. Сердце зашлось в груди бешеным ритмом и кожа, будто опаленная стала чувствительна даже к прикосновению простыней. Сила ушла из рук воина, когда Хоук отпустил запястья и повел свои ладони вдоль витых узоров под кожей, оставшейся на его теле выпуклым шрамом. Подобные ласки граничили с болью, как и любые прикосновения, но одна мысль, что это Хоук, и боль ощущалась как томление страсти. Утомленные мечом и сражениями руки Хоука были нежны и аккуратны, они горячили и плавили, будто угли металл. Его губы вели поцелуи от лица к груди, потом по плечам и припали к шее, вызывая ответную дрожь в отзывчивом теле. Хоук поднялся на руках, отстраняясь, наслаждаясь видом беззащитного Фенриса. Он лежал совершенно обнаженный перед ним, и Хоук имел в виду не только телесную наготу. Эльф оголил перед ним душу, как никогда бы не сделал на исповеди, будь он хоть трижды последователем Андрасте. Хоук чувствовал, что сейчас в его власти обратить Фенриса в своего раба, внушить ему что угодно, узнать все, о чем знает Фенрис, даже то, что никогда не сказал бы. Эльф смотрел на него неуверенным, раболепным взглядом, слабыми пальцами он держался за Хоука как за свое последнее спасение, будто тонул в неведомых Хоуку топях. Его тело слабо дрожало, но кожа пылала будто печь. — Фенрис, — Хоук лег рядом и обнял своего эльфа, выводя его из этого странного состояния, — ты чего-то боишься? Он мог бы сделать с ним что угодно, и Фенрис был бы только рад исполнить эту волю, но смог бы Хоук после этого верить самому себе. Предав самого верного человека, подобным поступком сравняв себя и Данариуса. И будто очнувшись ото сна, Фенрис перевернулся лицом к Хоуку и забрался на Защитника, упершись руками в широкую грудь. Чуть смущенный собственным замешательством в этой однозначной ситуации, Фенрис потупил взгляд, но не был намерен останавливаться. Пусть Хоук считает его поспешным или слишком напористым или кем угодно, но Фенрис уже устал ждать, ему надоело быть слишком хорошим для Хоука, когда Защитник Киркволла старается для всех кроме себя… или него. — Боюсь… что ты забудешь обо мне, — грубые ладони скользили по груди Защитника. — Не думаю, что это возможно, — усмехнулся Хоук, положив руки на складки на бедрах, у самого паха. — О том… — Фенрис запнулся, на секунду отвел взгляд, но тут же посмотрел на Гаррета, — что мы вместе. — Ох, Создатель, — выдохнул Хоук. Он был смущен словами своего эльфа, его откровенностью и настойчивостью. Он притянул его к себе, завлекая в жадный поцелуй, опрокинул на спину, навалился всем телом, вжимая в мятые одеяла, распаляясь от рук, блуждающих по его спине и бедрам. Хоук никогда не думал, что кто-то будет властен над ним так, как Фенрис. Внушить что-то ему, приказать? Нет, Хоук никогда этого не сможет, потому что он послушается своего эльфа, даже не впадая в это странное восприимчивое состояние. Страсть поглотила его, увлекая с собой партнера, они перекатывались по широкой кровати, дразня друг друга откровенными ласками, бесстыдно терлись друг о друга, оттягивая момент финала. У них была целая ночь, чтобы познать или вспомнить, никто из них об этом уже не думал, поглощенный желанием. Фенрис стоял на четвереньках, нависая над Хоуком, он кусал его шею и целовал грудь, лаская одной рукой твердый член. — Я хочу… — Фенрис убрал руку и сел на член, чувствуя возбуждение партнера, предвкушая близость. — Это не то, что я ожидал увидеть, но теперь мне точно хватит подробностей для книги, — послышался с порога немного смущенный, но насмешливый голос гнома. Конечно. У трусов и глупцов не хватило бы смелости заявиться к Фенрису посреди ночи да еще и без приглашения, а у большинство друзей Хоука банальной приязни к эльфу. Но гном был не из таких. — Варрик! — зло прорычал Хоук, в то время как Фенрис их обоих накрыл одеялом, но после того как закончил, вперился в коротышку злым взглядом, кажется, его лириумые татуировки начали светиться. — Тише, парни, — Варрик выставил открытые ладони в примирительном жесте, — я бы ни за что не прервал вас, если бы это действительно могло бы подождать. Я же не Изабелла, — фыркнул Варрик, с любопытством рассматривая рисунок лириума на спине эльфа. — Что-то я не уверен, — рыкнул ревниво Хоук, натягивая одеяло на плечи Фенриса. — Я подожду за дверью, — улыбнулся гном и вышел, плотно закрыв за собой дверь. — Хоук, — Фенрис с ожиданием и сожалением смотрел на Гаррета, потому что он знал, что в данной ситуации выберет Защитник. — Я должен его хотя бы выслушать… — нехотя выдавил Хоук, чувствуя как скользит его влажный член по теплым ягодицам. Фенрис поджал губы. — Хорошо, — он отвел взгляд и вместе с одеялом сел рядом, отпуская Хоука. Защитник быстро поднялся, накинул на себя короткие халат, который едва доходил до середины бедра и совершенно не стесняясь своей эрекции вышел за дверь. Он был зол Древний Бог, которого пробудили порождения тьмы. — Я думал ты опять где-то шаришься, и решил, что раз уж ты где-то пропадаешь, то эльф будет рад звенящей монете не меньше твоего, — весело хохотнул гном, игнорируя гневливого Защитника. — И? — Послушай, Хоук, — Варрик смущенно прокашлялся, — ты же помнишь о разнице в росте, которая прежде меня никогда так не смущала. — Помню, — закипая, ответил Защитник. — Тогда понятно, — фыркнул гном, — и не будем отвлекаться. — Именно. — Хочешь, чтобы твой карман потяжелел на сто золотых? А того и больше, — гном поиграл бровями, ухмыльнувшись как настоящий делец. Он знал, чем пронять своего друга. — … — Хоук задумался, он почти забыл о том, что дьявольски зол, — слушаю. — Сегодня ночью в Клоаке контрабандисты хотят сбыть королевских размеров камешек и другое драгоценное барахлишко: редкие книги, оружие, амулеты, — небрежно начал гном, —, но мне одному не справиться, а из самых надежных людей лучше тебя, Хоук мне не сыскать. Я слышал, они еще и эльфами торгуют, поэтому когда тебя не нашел, то двинул к эльфу. Я не буду против, если эта узорчатая задница пойдет с нами. — Варрик, — Хоук угрожающе посмотрел на друга. — Все, я забыл все что видел. И сделал это с превеликим удовольствием! — усмехнулся он. — Когда? — Хоук посмотрел на дверь, за которой его ждал разгоряченный Фенрис и на Варрика, который предлагал дело на сотню золотых. — Надо быть там до того, как туда придут обе стороны, поэтому выдвигаться надо уже сейчас. Но я пойму, если ты откажешься, — понимающе кивнул друг. — Как это все не во время, — выдохнул Хоук и облизнулся. Фенрис его не простит, если после близости Хоук побежит с Варриком к сходке контрабандистов. Хоук, конечно, бы присоединился, если бы Фенрис вдруг такое сделал, потому что монета лишней никогда лишне не бывает, но отчего-то эльф не разделял его понятия о деньгах. — Ладно, я жду тебя пару минут и двигаю к Авелин. Лучше связаться с законницей, чем с унылым блондинчиком или хуже — пираткой. Она обует и не заметит! Про церковника и маргаритку даже не вспоминаю. Хоук улыбнулся, к нему вернулась благосклонность. Как у Варрика получалось обернуть его гнев в благодетель Хоук не понимал, но был очень рад, что у него есть такой благоразумный друг. Он надеялся лишь на то, что и его эльф будет так же благоразумен. Ведь сотня золотых на дороге не валяется. Он до сих пор помнил тот год, когда он продал все до последней тряпки, чтобы собрать денег на экспедицию. Авелин до сих пор вспоминает ему проданный щит Уэсли. Он вернулся в спальню, где его смиренно ждал эльф, лишь прикрывшись одеялом. — Варрику кто-то угрожает? — с искренним беспокойством поинтересовался он, они довольно долго о чем-то шептались. И если уж сам Варрик пришел к Хоуку, это означало лишь что-то серьёзное, с чем гном со связями и деньгами справиться не мог. — Слава Создателю, нет, — улыбнулся Хоук, присаживаясь на край кровати рядом с Фенрисом. Эльф понял это по-своему и сразу положил руку на бедро Защитника и потянулся за поцелуем, но мягкая рука остановила его порыв. — Он предложил кое-что, — Гаррет отвел взгляд, он впервые чувствовал себя неловко, когда разговор заходил о деньгах. Фенрис напрягся и отстранился сам, но руку с бедра не убрал, наоборот, переместил ладонь выше, почти касаясь паха. Хоук, конечно не думал, что в случае, если Фенрису что-то не понравится, то эльф вполне способен оторвать ему хозяйство. С его способностями и силой это бы не стоило больших усилий, но Хоук об этом не думал. По крайне мере старался. — Сегодня будет одна крупная сделка, и мы бы смогли хорошо нажиться, если бы сорвали ее. Куш, конечно поровну, — рассуждал Хоук. Все-таки звон монеты его отрезвлял так же хорошо, как присутствие голого Фенриса пьянило. Эльф убрал руку и посмотрел на Защитника пронзительными зелеными глазами. — И ты, конечно, пойдешь, — фыркнул эльф. В душной комнате сразу стало холодно. — Фенрис… Эльф смотрел в глаза Защитнику, чувствуя себя раздавленным, не потрясенным, но униженным. Он сбросил с себя одеяло и начал одеваться. — Нет, — Хоук остановил руку, которая поднимала домашний халат, — думал, если ты согласишься, то я просто не выдержу. Нас и так слишком часто прерывали именно на самом интересном месте, — Хоук поцеловал светлое плечо и улыбнулся эльфу глазами. Фенрис бросил халат и кинулся на Хоука, зло и восторженно целуя, кусаясь, будто игривый волчонок. Варрик услышал шуршание ткани и пыхтения и поспешил удалиться, пока пыхтения не сменились стонами. Расписанной лириумными татуировками задницы эльфа ему хватило с лихвой. Конечно, если бы это задница не сидела на члене его друга, то Варрик бы испытал, куда меньшее изумление, но все равно зрелище было что надо. Утренние петухи только что закончили свой крик, но в одном из особняков Верхнего города всю ночь никто не спал не потому, что был занят на балу, а занимался куда более приятными вещами. автор упоролся и ударился в сопливую романтику