Заметки автора

- Фенрис, - ты входишь в вашу общую спальню и в твоих руках поднос с утренним отваром тонизирующих трав. Не то, чтобы ты не понимал, что твой эльф просто балует тебя, позволяя ухаживать за собой по утрам. Для него эти обычные жесты, эти простые слова, эта жизнь все еще не привычна, и едва ли не чужеродна. Те шесть лет, прожитые в Киркволле едва ли можно было назвать мирными или обычными, или нормальными для среднестатистического человека, а уж тем более для того, кто жил все это время в «захваченном по праву» поместье. Беглый раб, постоянно оглядывающийся, ожидая удара в спину. И последний год в городе, когда волки не дышали в спину, город, ставший ему новым домом, тоже не был спокойным местом для тихой жизни. А те два месяца, что вы скрываетесь - и подавно. - Я почти никогда не вставал после обеда… - эльф жалуется, откидывая одеяло и поднимаясь… - Думаю, ты ложился всегда пораньше. Не с утренними петухами точно, - ты наклоняешься, чтобы поцеловать его. Заспанный Фенрис – зрелище, достойное, чтобы видеть его как можно чаще: взлохмаченные волосы, сонные глаза, сглаженная морщинка на лбу и едва заметная улыбка. - В этом ты прав. Хотя были времена, когда приходилось не спать по двое-трое суток… - складка между бровей снова потяжелела, а брови нахмурились. Легкое настроение утра начинало ускользать. Ты ставишь поднос-подставку на кровать и ломаешь свежую теплую булку. - Так пару месяцев назад марафонский забег был, - ухмыляешься ты и отправляешь отломленный кусок в рот, игриво смотря на своего Фенриса, который явно оценил шутку, но та не показалась ему смешной – скорее «в стиле Хоука». - И финишировали мы только тогда, когда добрались до Ферелдена? – продолжил он в твоем стиле, но на свой манер. - Фенрис, ты кушай. Остынет же, - киваешь ты на белый хлеб и теплый ароматный отвар. Эльф улыбается, подтверждая, что смирился с твоей точкой зрения и конфликтовать не намерен. - Да ладно тебе, - ты отпиваешь немного отвара, - к тому же, неделю назад мы отрывались от одержимых, помнишь? – ты хохочешь, потому что после опасности уже можно посмеяться над ней. - Ничего смешного не вижу, - насупился эльф, откусывая от своей булки, - я три часа отмывался в ванне… - Отмывались, - улыбаешься ты, замечая едва заметный румянец на светлой коже, - отвалил за эти булки целое состояние, - свою ты уже съел, а объедать сонного милого эльфа совсем не хотелось. - Пятый мор, - как бы между делом замечает Фенрис. - Зато это помогло нам скрыться. Во всем есть хорошая сторона. - Пожалуй, это единственная хорошая сторона, которая есть в Море. - Ну да. Мы же не мародёры, - улыбаешься ты, допивая свой отвар. - Хотелось бы мне быть таким же оптимистом… хоть иногда, - вздыхает эльф с интонациями, явно противоречащими словам. - Не стоит. Двух оптимистичных самоуверенных идиотов Тедас бы просто не пережил! – Фенрис тихо смеется, - к тому же твоя благородная мрачность стала куда привлекательнее с нашей первой встречи, - ты подмигиваешь своему эльфу, который только хмыкает в ответ. - Если бы это слышал Варрик, он бы наверняка с тобой поспорил. - И завязалась бы старая добрая драка. Мы бы дрались из-за тебя, Фенрис, - хихикаешь ты и целуешь жующего эльфа в щеку. - Ты никогда не изменишься, верно? – с надеждой и укором произносит Фенрис, однако ты только отрицательно мотаешь головой, - если бы я не знал тебя, то мне бы казалось, что каждый раз, когда ты открываешь рот, ты пытаешься меня оскорбить… - А я все гадал, почему меня никто не любит! – восклицательно удивляешься ты, всплескивая руками. - Не завирайся, Хоук, - с самым серьезным выражением лица произносит эльф, - я люблю тебя. Ты на пару секунд затыкаешься, потому что после того признания перед финальной битвой в казематах он больше никак не проявлял своих чувств вот так открыто; секс это, конечно, другое дело - для него слова не нужны. Для такого балагура и болтуна как ты слова тоже потеряли некоторую ценность, но зная Фенриса… это признание вышло более чем неожиданным. - Спасибо. Твои чувства всегда взаимны, - Фенрис поднимает на тебя озорной взгляд, и его хитрый прищур предвещает веселье. - Ты не заболел, Хоук? – ты замечаешь, что он едва сдерживает широкую улыбку, - а где же «я что-то не расслышал тебя» или «стоило промариновать тебя подольше»? Есть вероятность, что твой эльф слегка обижен на тебя за прошлые твои «признания», но шуточный тон рассеивает эти сомнения. Волна нежности и восторга затапливает твое сердце и хочется обнять этого неожиданного эльфа. Но между вами поднос с теплым отваром и еще одна булка (которую ты намеревался съесть с рук своего эльфа), чтобы накинуться на него с поцелуями и тем, что дальше по сценарию, а это значит – нужно держать лицо; все-таки не каждое утро ты наблюдаешь как «благородная мрачность» меняется «домашней нежностью». - О, я знал, что общение с Варриком пойдет тебе на пользу. Шутишь ты все чаще! – ты ухмыляешься, - все-таки не зря я рвал на себе волосы, ревнуя, когда вы играли в «Висельнике». - При встрече я обязательно передам этот комплимент нашему другу-гному. - Моя репутация будет разрушена, беспощадный тевинтерский эльф! – ты картинно закатываешь глаза, хотя уже хочется смеяться, - но не думаю, что Варрик поверит в то, что я отзываюсь о нем столь высоко и уважительно, да еще и за глаза, - мгновенно поменяв настроение своей речи ты самоуверенно-снисходительно приподнимаешь бровь. - Я же мрачный эльф, - заметил Фенрис и улыбнулся улыбкой, которую ты в юности тренировал перед зеркалом как самую лучшую из саркастичных. - О, вот сейчас я не думаю, что общение с Варриком и Изабеллой отразилось на тебе так уж хорошо… Верните моего Фенриса! - Я твой, Хоук, - его улыбка перестает быть такой ироничной. - А я твой, Фенрис. *** Ты, наконец, уговорил своего спутника поменять свои доспехи на обычную одежду. Хотя в Ферелдене многие ходили в доспехах, но не многие были эльфами-воинами. И после непродолжительных уговоров ты отправил его за покупками на местный рынок. После побега из Киркволла у тебя было прилично денег, да и «безделушки», которые ты привык таскать с собой, стоили достаточно, чтобы первое время путешествовать без нужды. Фенрис уже возвращался в домик на окраине, который еще пустовал после нашествия порождений тьмы, но вдруг ему на глаза попалась книжная лавка. Под влиянием необъяснимого порыва он открыл обычную дверь. С ним сразу поздоровался старичок-продавец: - Здравствуй, парень… - Фенрис подошел к прилавку рядом со старцем, потому что большая часть книг была выставлена на прилавке рядом с ним, - о, так ты эльф! – удивился он, - совершенно редкое зрелище в наших краях после Мора. Какими судьбами в наших краях, эльф? – дед выдохнул в свою седую бороду и поднялся со стула, хрустя одеревеневшими косточками. - Путешествую. - О, так ты значит вместе с тем парнем, что живет в пустом доме на окраине? – промямлил вполне разборчиво старик своим беззубым ртом, опираясь на трость, прихрамывая, он сделал пару шагов и нагнулся за прилавок. - Да, - Фенрис с любопытством рассматривал обложки, читая названия уже почти не прилагая усилий. Ты заботишься о грамотности своего спутника, устраивая ему вечер чтения каждую неделю, заставляя раньше заканчивать разминки с мечом. Почти всегда твой эльф жутко недоволен этим фактом, а порой просто срывается, но всегда слушается и просит прощения, если в порыве бросил пару грубых слов. Чтение не дается ему легко, ведь даже «жизнь раба» он дочитал под чутким твоим контролем. - Гляди что есть! – старик улыбнулся в бороду и положил на стол книгу Шартана. Фенрис глянул на знакомую обложку и улыбнулся. - Извините, я уже читал эту книгу. - Хм, тогда выбирай, что понравится. На полке, что повыше, есть совсем свеженькие книги, - гордо сказал продавец, - какой-то мародер притащил их неделю назад. Но они дорогие, - хихикнул старик, посасывая собственный язык. Фенрис глянул на верхнюю полку, где действительно стояло пять книг в абсолютно новом переплете, у которых даже корешки не истрепались, а на обложках четко прорисовывался рельеф и все краски его рисунка были еще яркими. Он поставил сумку с овощами на пол и взял первую, что попалась под руку: зеленая обложка с выдавленными серыми буквами: «Не выдуманная история», автор Риварк. Эльф хмыкнул, судя по названию, история явно была из разряда фантазийных, и после тяжелого полуисторического романа Шартана хотелось почитать что-то полегче. Фенрис, конечно, не осуждал твой выбор, но учитывая, что в твой походный рюкзак «случайно» завалилась книжка Изабеллы… Ты не был рад, знакомству с этой взбалмошной развратной пираткой, которая раздобыла книжку с картинками… Фенрис открыл небольшую книгу – всего страниц на сто или сто двадцать – и быстро пролистал; наученный опытом он теперь в первую очередь проверял книгу на наличие картинок. Которых в этой книге не оказалось. Эльф помнил, как ты учил выбирать его книги в магазинах: во-первых, не обращать внимания на обложку; во-вторых, прочитать первую страницу и двадцатую, и если на двадцатой было хоть сколько-нибудь интересно, то книга будет хоть сколько-нибудь интересной; в-третьих, открыть ее на середине и прочитать любые восемь строк. Эльф прочитал первую страницу, где была очень живо и красочно расписан город, и повествование шло о Киркволле. «Хоуку должно понравиться», - улыбнулся эльф, совершенно забыв о старике, который задремал на своем стуле. На двадцатой странице, к своему удивлению, он начал читать про защитника Киркволла, про его спутников, которые ввязались в очередное городское приключение… конечно выдуманное, но диалоги спутников были… в характере. Дочитывая до середины, где подробно описывалось какой благородный, добрый и честный Защитник Киркволла, и что было удивительно: весь следующий абзац в двадцать строк был посвящен описанию неземной красоты Хоука… «Ему точно понравится…» - с иронией подумал эльф, вспоминая дружеские подтрунивания между Варриком и Хоуком, когда гном расписывал благородство Защитника, а тот горделиво улыбался и дурачком поддакивал, а после друзья весело хохотали… или Хоук огрызался в ответ, воспевая гномью красоту и живость ума торгаша. Фенрис раскрыл книгу на середине, и поймал взглядом начало второго абзаца, который был как раз восемь строк: «Эльф выгнулся навстречу сладким ласкам и тихо простонал. Бывший раб прекрасно знал, что такое боль, и когда-то это было единственное, что заставило бы его стонать, но не сейчас. Удовольствие, приходившее с прикосновениями Хоука пугало, манило и развращало. Никогда Фенрису не хотелось целовать другого, никогда не хотелось таких интимных касаний, никогда прежде он не хотел, чтобы его стоны слышал его мучитель. Требовательные губы Хоука терзали его соски, а эльф мог только шептать имя своего Защитника и цепляться за крепкую мужскую спину. Загрубевшие от клинков ладони гладили его бока, сжимая в объятьях обманчиво хрупкое тело эльфа, он чувствовал горячее дыхание на своей коже и лириум под кожей отвечал на эту безумную нежность и страсть…» Красный от возмущения и негодования воин потерял строку. И совсем не хотел ее находить. Фенрис со злостью закрыл книгу и бросил ее на прилавок. - Вот эту, - с трудом сохраняя невозмутимость, потому что гнев и обида просто кипели в нем. Он сразу вспомнил разговор, который однажды в пути завел этот пронырливый гном, когда выспрашивал подробности их с Хоуком личной жизни. И сейчас, прочитав эти чертовы восемь строк в середине «риварковской» книги он не мог поверить, что Хоук все разболтал этому проходимцу! И как это надо было проиграться чертовому шарлатану в «алмазный ромб», чтобы вместо долга рассказать… это?! Он так глубоко ушел в себя, что даже не заметил, как старик-лавочник назвал цену, и только тогда, когда щуплый старикашка коснулся его, Фенрис по обыкновению одернул руку и вернулся в реальность. - Пятнадцать золотых, - беззубо улыбнулся старик. Даже не задумавшись над тем, что цена безбожно завышена, Фенрис полез в кошелек и вытряс десять золотых и тридцать серебряных. Эльфа совсем не заботило то, что это были деньги Хоука, что эти девять золотых были расписаны у них по медяку на следующую неделю. Такое бывало редко, но случалось, что его захлестывали эмоции и рациональность поступка не принималась в расчет: так было, когда он решил сбежать от Денариуса, когда поцеловал Хоука и когда решил уйти от него. - Можете отложить эту книгу? – низким голосом спросил эльф, закипая, лириум под кожей отреагировал на эмоциональный всплеск и слегка засветился. - …бери за девять золотых, - сказал торговец, продолжая улыбаться. Он не хотел упускать такой выгоды, ведь красная цена этому пошлому слезливому рассказику на чертову сотню страниц один золотой. А ту такой заинтересованный покупатель, который может и не вернуться за ней. Старичок забрал все золотые монеты и вернулся на свой стул. Фенрис кинул книгу в сумку, к овощам и мясу, собрал разбросанное по прилавку серебро обратно в кошелек и вышел, громко и грозно хлопнув дверью. Хотелось поскорее вернуться домой и выбить зубы из слишком болтливого рта. Правда через пару шагов разум подавал голос, что желать Хоуку смерти только потому, что он рассказал кое-какие подробности их жизни не совсем логичное решение, однако стоило вспомнить прочитанные строки, где он выгибался навстречу чувственным поцелуям и призывно стонал… голос разума благоразумно затыкался.