Найди мои руки

       — Чего ты такой спокойный? — спросил какой-то парень из очереди, которому кое-как, с большой натяжкой, можно было дать восемнадцать — Ты не боишься, что не пропустят?       — Боюсь, — безразлично произнес парень, оглянувшись на двух громадных охранников, что опёрлись на стену, осматривая подозрительным взглядом всех кто норовился войти в клуб, иногда спрашивая документы. Из-за толкучки, у Антона не было возможности подойти поближе.       — Мне бы твое спокойствие, — продолжал с ним диалог тот пацан, — Я в первый раз здесь, волнуюсь, жуть. Как тебе удается? — риторический вопрос.       «Как-как? — пронеслось в голове светловолосого парня. — Подкатил через знакомых к директору, отвалил денег — теперь вход по блату с приятным бонусом! Совершенно ничего сложного!»       Телефон истошно замигал в кармане, и Шастун поднял трубку, гнусаво пожаловавшись собеседнику, что уже устал стоять в этой душной толпе людей, сбросил. За несколько секунд до того, как его окликнули, он развернулся к «невротику», что пытался завести дружескую беседу, словно они в детском саду, и озорно подмигнул ему.       — Скажи, что от Кузнецовой — пустят. И вот, мелкий, — он сунул ему в руку маленький пакетик, — для разгона тебе, смотри не просри, — сказал он быстро ему на ухо, а в следующий момент обернулся и попал под обстрел маленьких кулачков обаятельной блондинки.       — Шаст, ты обнаглел, придурок?! — последнее слово она выкрикнула так, что даже через бьющие из-за внезапно открывшейся двери басы не смогли приглушить её голоса. Полупьяные-полуобкуренные зеваки обернулись, с интересом наблюдая за разгоравшейся ссорой.       — Ирусь, у меня всё при себе, — Антон обхватил пальцами её тонкий подборок и поднял на себя, ловя расцветающую улыбку в карих глазах, — Поэтому истерики предлагаю отложить на потом. — Он легонько чмокнул её в щеку, от чего девушка, картинно смутившись, оттолкнула его от себя и стрельнула своими разукрашенными глазками на вход.       — Тогда чего мы ждём, милый? — она задорно схватила парня за запястье, пробираясь через толпу, улыбнулась охранникам, а Антон подмигнул, мол, выкусите, суки, это моя девушка, а в следующую секунду оказался в ослепляющем от множества прожекторов помещении. Уши уже начинали привыкать к громкой музыке, однако Ире пришлось постараться, чтобы донести до шатена своё предложение принять немного за их встречу.       — Я не против! — практически тут же отозвался он, сияя и растягивая на лице улыбку еще шире, хотя шире уже было некуда, а глазки в то время рыскали по свободным VIP-зонам, где их точно не смогли бы побеспокоить.       Народу в клубе было не меньше, чем на улице, музыка дезориентировала, поэтому Кузнецова не отпуская его тонкой ладони, завела за портерные шторы, уводя на лестницу, и встретив вопросительный взгляд Антона, мол, куда мы, она лишь закатила глаза, в то время как её каблучки зацокали по ступенькам, будто приглашая идти за ней.       Наверху было темно, единственным источником света были затонированные снаружи окна, выходящие прямиком на неадекватную толпу, которая пугающе синхронно двигалась под каждый бит, который здесь, спасибо звукоизоляции, был достаточно хорошо приглушён.       — Недостроенные комнаты для самых сливок общества, что иногда заглядывают к нам, — объяснилась она, и откинув белую ткань со стоящих около окон два небольших, но изящных, диванчика и столика, произнесла. — Специальный люкс, и только для нас, ну не романтика ли?       Девушка медленно присев на тонкие ноги и хитро растянув губы в улыбке, накрыла ими чужие, немного обветренные, и только почувствовав уверенные руки на своей талии, её ладошка медленно поползла в карман узких чёрных джинс, аккуратно выуживая оттуда пакетик с белым порошком.       — Тебя так легко отвлечь, — хмыкнула она, отпрянув от парня, и села на другой пуфик, раскрывая и высыпая белую сухую субстанцию на стол отработанными движениями в ровную полоску, — Качественная хоть? — кивнула она на неё.       — Вот ты сучка, конечно.       — Да-да, я знаю как тебе со мной повезло, — иронично она продолжила его реплику, но только на свой лад, почти закончив насыпать вторую полоску, чуть по меньше. — Ты первый, твоя же дурь.       — А как же дамы вперёд? — Улыбка, более похожая на оскал, выдавая всю его напускную вежливость.       — Мои яйца побольше твоих будут, это уж точно. — отбила она его колкостью, в то время как сам Антон уже успел вдохнуть половину дорожки. — Вот это мой мальчик.       — Твоя очередь, дура.       — Не гони, сама знаю.       Один такой заход, по ощущениям был равен четырём часам постоянного пьянства, проведенного в ресторане за бутылками коньяка, но только немного лучше и без тошноты. И пока девушка считала звезды, что стояли перед её глазами, Антон лишь думал-думал-думал, и додумал — у него никогда не будет семьи. Мама — судья, папа — мент, а Антон — это просто мальчик в красивом доме, о котором время от времени вспоминают. Ещё немного и вот он окончит этот дрянной институт и всё, привет свободное плавание, и хорошая жизнь с большим наследством и, по всей видимости, вечным одиночеством. Потому что Иру он любит, но понарошку, по-привычке. Да и она, не лучше…       Он поглотил ещё одну дорожку, и всё — страха больше нет, посторонних мыслей тоже, он даже уже не помнит о чём так сильно парился пару минут назад. Улыбчивое лицо Кузнецовой появилось перед ним плавно, будто собралось по атомам из воздуха, и сейчас, оно кажется ему самым красивым на свете. Даже зловещие тени собравшиеся по углам комнаты и под потолком темного помещения уже не могут отвлечь его.       Девушка тянется к его губам, вновь предпринимая попытку поцеловаться, но на этот раз Шастун отвечает в полной мере, чувствуя как девушка жадно вылизывает его рот, и если раньше бы его своротило от такого напора, то сейчас он лишь вожделенно отвечает ей, даже не пытаясь подстроиться.       Руки сталкиваются, скользят по телу, струятся, обнимают, сжимают крепко-крепко, до того момента, пока девушка не обмякает в чужих руках. Шастун невесело улыбается, смотря на спокойное лицо подруги, прикладывая два пальца к её шее.

Живая, просто уснула…