Лев, колдун и каменный стол

      — Отчего-то я знал, что ты придешь сюда, — спокойно произнёс Кошмар, не собираясь даже разворачиваться к бесшумно подошедшему к балконной арке Стражу.       Он предпочел молча созерцать, опираясь бедром на перила, простирающийся вокруг его замка лес, теперь не укрытый надёжными ледяными объятиями снежных ковров. И пусть отсюда не видно поля битвы, но он знал, что где-то там она идет, что где-то там только потеплевшая земля вынуждена впитывать в себя кровь множества существ и принимать их павшие тела. Сам Найтмер ничего не чувствовал, пустота внутри него становилась только больше, оплетаемая, словно тонким вьюнком, отчаянием.       — А мне казалось, что ты предпочтешь быть там, — так же пусто и безразлично сказал Кросс, рассматривая невысокую, тонкую фигуру, одетую в замысловатую шёлковую мантию.       Чувствовал ли он что-то в отношении колдуна? Бесспорно. Вот только это были отнюдь не гнев, ненависть, страх и даже не отвращение. Лишь глубокое и молчаливое сожаление. Оно уже давно переполняло котавра, подобно тёмной удушающей воде вплетаясь в само его существо.       — Таков был план, — с горечью усмехнулся яблочный, стискивая пальцами собственные плечи, как будто, несмотря на всё окружающее их комфортное тепло, его всё ещё терзал холод.       — Что изменилось? — спросил монохромный, приближаясь к колдуну, внушительно возвышаясь над его маленьким телом.       Однако Кросс просто встал рядом, устремляя взгляд туда, где сейчас обрывались бесчисленные жизни островных жителей, туда, где сейчас решалась судьба всего леса.       — Как оказалось, многое, — совсем невесело рассмеялся Негатив, сминая в крепкой хватке нежный шёлк. — Я хотел умереть там, от меча твоих ненаглядных сынов Адама, но решил, что ты лучше знаешь, что сделать с этим.       Пальцы колдуна скользнули по ткани, чтобы почти судорожно вцепиться в тоненькие завязки на груди, дергано развязывая их, почти разрывая. Больше не удерживаемая ткань легко скользнула вниз по плечам и груди, чтобы повиснуть на бедрах. Окрашенные скверной кости почти инстинктивно легли на грудь и живот, прикрывая, но были усилием воли убраны, вместо голубой плазмы цепляясь за сливовый шёлк. Как бы ни было привлекательно неприкрытое тело яблочного, особенно в лучах вновь приветливого солнца, взгляд Стража замер на его животе, точнее, на маленькой душе, надёжно укрытой под толщей бирюзовой магии.       — Почему… — тихо выдохнул Кошмар.       — Именно это и случается, когда занимаешься с кем-то сексом, — безжалостно холодно сказал монохромный. — Насколько ты можешь помнить, вчера мы это и сделали.       — Я не… я не… Я не создан для этого! — почти панически воскликнул Найтмер, чувствуя наворачивающиеся на краю глазницы слёзы. — Сегодня день моей смерти! Я должен умереть! Разве не этого хотят все?! Чтобы их обожаемый Бог наконец уничтожил Демона! Но с этим…       Казалось, скверна текла по его костям всё быстрее, опадая крупными кусками на пол, растекаясь чернильными кляксами по серому камню. Проблески белого в черноте настоящие или лишь самообман, вызванный жестокой игрой света?       — Найтмер, замолчи, — прорычал Кросс, аккуратно хватая колдуна за его хрупкие плечи и деликатно встряхивая. — Нет никаких «богов» и «демонов». Ты просто Дух. Дух этого чёртового леса, а я — его, твой Страж. Я обязан был тебя защищать и облажался. Мне так жаль, что мы с Дримом ничего не заметили, пока не стало поздно.       — Но я причинил тебе боль… я убил тебя… я убил Дрима… — бормотал яблочный, впервые благодаря слезы, так как из-за них его зрение было размыто, и он не мог действительно увидеть большого кота.       — Но я жив. Я тоже сделал тебе больно, позволил злым словам добраться до тебя, думаю, мы можем быть квиты? — попытался улыбнуться котавр, предполагаемый им в данный момент механизм преодоления травмы откровенно хреновый, но он просто надеялся, что сможет сделать с этим что-то позже. Кросс мягко перевел тему, вытирая с местами вновь белых скул дорожки слёз. — Ты превратил Дрима в камень, но я могу исправить это. Просто посмотри…       Монохромный указал вниз, где по замковой дороге в сторону поля битвы спешили многочисленные существа, судьба которых была, как думал Негатив, в том, чтобы навечно остаться каменными изваяниями во дворе. Освобожденные не могли видеть стоящих на балконе, поэтому, в сопровождении двух девочек, спешили убраться подальше от места своих злоключений.       — Мы не нужны смертным, а смертные — нам, мы им ничего не должны и не обязаны, — тихо произнес Страж, неуверенно обнимая и прижимая к себе колдуна, — прошу, давай вернёмся домой и позаботимся о тебе и маленькой косточке. Больше никто не причинит тебе, вам вред. Я не позволю.       В груди монохромного мерно грохотало низкое мурлыканье, расходясь по телу Найтмера слабой дрожью. Кошмар обессиленно позволил, ему так хотелось, просто поверить. Он посмотрел на Кросса лиловыми зрачками, чувствуя себя смертельно уставшим и больным, и почти неслышно попросил:       — Верни меня домой…