Свидетель

— Вы должны понимать, мистер Стилински, что волк, брошенный своей стаей, — особенно при таких обстоятельствах... В общем, последствия могут быть весьма травмирующими.       Стайлз кивнул, демонстрируя свою заинтересованность в том, что говорил ему профессор Валак, хоть он и прочел досье от начала до конца и не один раз. — Мы точно не знаем, что произошло на первом этапе исцеления: Хейл серьезно пострадал в пожаре, стоившем ему стаи, но активность его мозга была поразительной, — голос Валака звучал так, будто он говорил об особенно вкусном стейке, Стайлзу пришлось заставить себя сохранить бесстрастное выражение лица, — Когда шумиха подутихла, мы стали наблюдать за Хейлом по полнолуниям, — по результатам исследования даже было опубликовано несколько статей, — но мы и не рассчитывали, что он оправится. За это время мы провели ряд экспериментов и узнали много нового о силе исцеления, строении тела и так далее и тому подобное. Когда члены его семьи вернулись в Бейкон Хиллс, чтобы уладить дела с землёй, на чем настаивал округ, ведь в заповеднике живет несколько вымирающих существ, Хейл начал выходить из комы. — И вы обнаружили его... наклонности? — Не сразу. Сперва был период реабилитации — примирение с семьей. Было решено, что он должен остаться в Айкене. — И его семья дала согласие? — Его племянница Лора пошла на это, поскольку в то время у нее и ее брата Дерека не было средств, чтобы обеспечить должный уход за дядей, — Валак выглядел слегка недовольным тем, что Стайлз перебил его, — Однако здоровье Хейла стремительно восстановилось, стоило его стае вновь оказаться на своей территории. Не прошло и шести месяцев, как он был выписан из Дома Айкена. Вскоре после этого начались инциденты. — И сколько времени понадобилось, чтобы сложить все кусочки пазла? — Стайлз так желал услышать подробности, что даже наклонился вперед. — Департаменту шерифа потребовалось примерно пять месяцев, чтобы понять, что все обнаруженные жертвы были связаны с пожаром в доме Хейлов и участвовали в заговоре и сокрытии улик. К сожалению, к тому времени, когда они это обнаружили, Хейл уже порядочно укоротил свой личный «список». — Так почему его не усыпили? — спросил Стайлз и по одобрительному кивку Валака понял, что подобрал нужные слова. На самом деле Стилински не был с этим согласен: оборотни были эволюционировавшими людьми, а не животными, и обращение с ними как с таковыми Стайлз не одобрял. Однако во время учебы и стажировки он понял, что делиться с людьми своими мыслями по этому поводу не стоит. Поэтому он подчинялся негласным правилам. Для вида. — Потому что его поведение помогло выявить некоторых маргинальных членов общества. Да и его дело нельзя было просто замять: восемь членов семьи Хейл погибли в огне. — И вы решили использовать его в своих целях, — подытожил Стайлз. — Именно. Он почти завершил свой сценарий мести, искал цель. Когда ему предложили помочь с самоубийством или работу в департаменте, он сделал свой выбор, — какое-то время Валак игрался с ручкой, возя ею по столу, — Это не сильно отличается от грязной работы, выполняемой наемниками, хотя и не все наемники проявляют те же наклонности, что и Хейл. — Значит, ему действительно поставили диагноз «психопат?» — спросил Стайлз. — Да, по крайней мере, по человеческим меркам. Лора не позволила обследовать себя или Дерека, поэтому нам пришлось использовать доступные нам в то время инструменты измерения, — Валак сложил руки, — Что подводит нас к необходимости Свидетеля. — Он был первым испытуемым в вашей программе, верно? — Так точно. Комитету по надзору не терпится узнать, что из этого выйдет. Возможность убрать нежелательных лиц, уклонившихся от судебного преследования, в то же время контролируя нестабильные элементы общества, вызвала настоящий ажиотаж, — ответил Валак, — Конечно, есть и другие кандидаты, Хейл лишь в начале списка. — Все они оборотни? — Нет. Куэро, канима, одна химера и несколько людей. — А их Свидетели? Как все происходит? — Ах да. Мы собираем доказательства, проводим предварительное расследование, а затем дело передается подходящим Свидетелю и Палачу. Как только мы убедимся в вине подозреваемого, Свидетель санкционирует операцию и подтвердит подходящее наказание, — Валак улыбнулся, — Конечно, многие из этих вопросов были рассмотрены на курсах. — Да, но учебу не сравнить с реальностью, — сказал Стайлз. — Конечно. — Что случилось с первым Свидетелем Хейла? Я пытался найти отчет, но… — Брунски стал несчастной жертвой административной ошибки, — отрезал Валак, и у Стайлза появилось ощущение, что эта тема под запретом, — Итак, вы заняли первое место по оценкам среди остальных и получили высокие рекомендации. Могу я спросить, что именно вас заинтересовало в Программе Свидетелей? — Мой отец был шерифом округа, в котором я вырос. К сожалению, это было до того, как Программа Свидетелей/Палачей получила широкое распространение. Он увлекся делом, которое оказалось намного серьезнее, чем он ожидал. Он был убит кем-то, возомнившим себя выше закона. Их оправдали. Не было никакого законного способа установить торжество справедливости, им всё сошло с рук. Это вызвало у меня желание убедиться, что подобное больше не повторится, — сказал Стайлз, приводя приемлемую версию своих ужасающих переживаний. Он рассказывал вариации одной и той же истории на протяжении всего своего обучения, избегая быть вовлеченным в обсуждение душераздирающих деталей. — А ваша мать? Насколько я понял, она умерла, когда вы были ребенком. Вам, должно быть, было тяжело остаться сиротой, — будто словом уколол Валак, и в его глазах загорелся огонек любопытства, от которого Стайлза слегка затошнило. Казалось, что этому человеку доставляет удовольствие слышать все это. — Меня забрала подруга семьи. Конечно, это было трудное время, но оно пошло мне на пользу, вдохновило меня на желание что-то изменить, — ответил Стайлз. — Очень хорошо, — сказал Валак, когда стало очевидно, что Стайлз не собирался делиться подробностями, — Думаю, вы подходящий вариант для Хейла, только будьте начеку, приходите в подходящий момент. В настоящее время для вас нет дела, поэтому мы организуем знакомство и дадим вам двоим время узнать друг друга получше. Ну, насколько это возможно. Он довольно своеобразный индивидуум, что весьма необычно, поскольку волки — животные стайные. — Звучит здорово, — ответил Стайлз, поняв, что фактически собеседование окончено. Он встал и потянулся через весь стол, чтобы пожать профессору руку, — Спасибо за эту возможность, сэр. — Думаю, вы преуспеете на этой службе; с нетерпением жду ваших отчетов о Хейле. — Только один вопрос: семья Хейла здесь, или она снова уехала? — Знаете, я и сам не уверен, — ответил Валак, но у Стайлза возникло ощущение, что он не до конца честен, — Вы можете спросить Хейла, хотя его семья может быть довольно щекотливой темой. Уверен, вы можете себе представить. — Всего лишь праздное любопытство, — сказал Стайлз, — Еще раз спасибо.

***

— Вы будете хорошо себя вести? — спросила Лидия, глядя на Питера исподлобья. — А что, если не буду? — ответил Питер, его тон выдавал, что он не воспринимал ее всерьез. — Если вам не смогут подобрать Свидетеля, значит, вы бесполезны для Программы, — твердо заявила Лидия, — То, что случилось с Брунски, а затем с Дитоном... — Я вполне удовлетворительно работал с Дитоном почти год, — возразил Питер. — Пока он не разозлил вас, а вы не искалечили его, — едко парировала Лидия. — «Искалечил» громко сказано, — произнес Питер, скрестив ноги и стряхивая с брюк клочок ворса. — Питер, вы сломали ему ногу в пяти местах. Я думаю, что «искалечил» — подходящее слово, — воскликнула Лидия, — Он больше не сможет выходить на задания. Ему повезло, что он вообще до сих пор здесь. — Он все равно не подходил для этих дел, — сказал Питер, его незаинтересованность в этом разговоре была очевидна, — Мы с Дитоном не понимали друг друга: он, похоже, думал, что я должен относиться к делам беспристрастно, когда как мы оба знаем, что эта программа не об этом. Если бы люди, которых вы выбрали Палачами, были беспристрастны, их бы вообще не было в Программе. — Ладно. Нам нужно назначить время встречи с вашим новым Свидетелем. И неплохо было бы на этой неделе. — Тебе хочется кричать, моя дорогая? — спросил Питер, его интерес достиг пика. — Не называйте меня так. Меня никогда не обманывала ваша культурность, даже когда меня не было рядом, чтобы прибраться после одного из ваших дел. — Прошу прощения. Иногда я забываю, — сказал Питер со смехом. — Вы никогда ничего не забываете, но зарубите себе на носу: я тоже, — строгим тоном произнесла она, пристально глядя на Питера, — Я знаю, что вы делаете. — И что же? — Профессор Валак может и дальше думать, что держит вас на коротком поводке, но я знаю, что это не так, — сказала она, и Питер склонил голову в знак признательности. — В моей шее — устройство слежения, я вовремя отчитываюсь по всем своим похождениям, я соблюдаю все ваши правила, и я уже и не знаю, чего еще вы хотите от меня, — сказал он, и Лидия разочарованно вздохнула. — Плевать. Его зовут Мечислав Стилински, прозвище Стайлз. Я приведу его к вам в пятницу, устроит? — Польское имя, — задумчиво произнес Питер, прежде чем кивнуть в знак согласия и подняться на ноги, — Полагаю, это все? — Да, я знаю, как вам не нравится здесь находиться, — ответила Лидия. — Лучше здесь, чем в Доме Айкена, — ответил Питер, плавно направляясь к двери. — Питер? — Да? — Я знаю, что вы задумали; я далеко не так глупа, как вам кажется. Но пока вы не вытворите что-то непоправимое, я ничего не скажу, — сказала Лидия, и Питер удивленно приподнял бровь, — Вам это неизвестно, но то, что случилось с вашей семьей, пробудило мои силы. Я чувствовала всё, и хоть я не могу поставить себя на ваше место, я понимаю вас, — какое-то время Питер стоял, держась за ручку двери, затем кивнул еще раз и покинул комнату.       Только после того, как он ушел, Лидия смогла вдохнуть полной грудью. Каждая ее встреча с Питером была такой: нестерпимое желание закричать застревало в ее горле, а осознание того, что кто-то, устроивший убийство и резню, сидел напротив нее, разрывало ее изнутри. Она не испытывала подобного ни с одним из других Палачей, не держала пистолет с транквилизатором наготове все время, пока они были рядом.       Валак — дурак, раз полагает, что держит Питера под контролем, а Лидия Мартин дурой не была. И надеялась, что Стилински тоже им не был.

***

— Он должен был встретиться с вами в своем доме, но изменил место встречи, — сказала Лидия Мартин, и Стайлз понимающе кивнул. Это объясняло, почему вездеход подъехал к сгоревшему дому. — Это его Зал Правосудия? — спросил он, глядя на мрачные руины. Очевидно, это был большой дом, ведь в нем должны были жить все те восемь человек, что погибли в обломках. Кажется, никто не потрудился расчистить их. — Да, именно здесь он обычно выносит приговор, если нет особой причины, по которой действия переносятся за пределы зала. Он покажет вам все, внутри ничего нет, — ответила Лидия. Вылезая из машины, Стайлз сразу почувствовал, что кто-то наблюдает за ним. Он напрягся и оглянулся. Среди деревьев он никого не заметил, так что кто бы это ни был, он, должно быть, в доме.       Несмотря на высокие каблуки, походка Лидии была легка, и Стайлз последовал за ней, осматривая каждую деталь местности. Местечко было тихим, окруженным густой листвой и как будто намеренно неухоженными деревьями. Будто запущенный внешний вид был маскировкой, ложью, чтобы запутать внимательный глаз. Ступеньки, ведущие к парадной двери, выглядели обветшалыми, но не издали ни скрипа, когда двое поднимались по ним, а дверь была крепкой, на ней было как минимум три замка. Не успела Лидия постучаться, как дверь открылась, и Стайлз столкнулся лицом к лицу с Питером Хейлом.       Оборотень был лишь немного выше Стайлза, но производил впечатление здоровяка: его тело было крепко сложено и мускулисто, грудь была широкой, шея сильной. Его лицо захватывало внимание: умные голубые глаза вглядывались в Стайлза, аккуратно подстриженная бородка обрамляла тонкие губы — он выглядел аристократично. — Добро пожаловать в мою Пыточную. Проходите.