708 палата

В больнице раздается оглушающий звук разбитой керамики, ошарашенный крик медсестры и ее возмущение, ругань, поток неизвестного для ребенка ругательства на него же. Чонгук сразу отползает к изголовью кровати, крупно дрожит всем телом и утыкается головой в согнутые колени, в то время как девушка вылетает из его палаты, а подбежавшие врачи начинают суету. Гук в порыве ярости скинул всю посуду с обедом на пол. — Какой бы диагноз у него ни был, этот ребенок – просто ненормальный! Собирается вся больничная свита: здесь главврач, несколько других медсестер, кардиолог и психиатр детского отделения. Прибегает и медбрат, который переводит дыхание, держа в руках стопку амбулаторных карт. — Что здесь происходит? — первое, что вырывается из уст Тэхена, когда слышит переполох у палаты самого ненавистного всем ребенка. Это 708, именно по номеру палаты так прозвали мальчика, что лежит в психиатрии около семи лет. Его диагноз расстройство поведения неуточненное, иначе на языке МКБ – F91.9 Чонгук агрессирует на протяжении долгого времени, часто бредит во сне и только в самых редких случаях ведет себя спокойно, глядя на других детей через окно своей палаты. Десятилетний ни с кем не вступает в контакт, отказывается принимать лекарства и на дух не переносит медсестёр этого корпуса. Для него это – самые злобные женщины, они не способны чувствовать и понимать. Все их способности: крик и ругань. — Каким бы этот ребенок ни был, не забывайте, вы находитесь в психиатрическом отделении. У вас самих все с головой в порядке, когда вы мальчика с таким диагнозом называете ненормальным? — вскипает от тупости девушки Тэхен, крепче сжимая амбулаторные карты в руках. Кардиолог тонко кивает, как никак, соглашается. Остальной отряд новобранцев-медиков отходит на второй план, оставляя главврача, медбрата и неорганизованную медсестру наедине. — Увольте ее к чёртовой матери, — у Кима на лице желваки играют, он никогда не потерпит жестокого обращения к детям, тем более, к нездоровым. Он это главврачу кидает, а сам переводит тяжёлый взгляд на бестактную медсестру, что все еще держит рот открытым, явно недоумевая со всей ситуации. Эта дама действительно не понимает глупости своих поступков. — Как губы красить ты запомнила, а как с детьми обращаться – нет. Скатертью дорога, дорогуша, — огрызается медбрат, толкая, теперь уже бывшую работницу больницы, плечом и направляется на нижний этаж, чтобы успокоить свои нервы стаканчиком кофе и проверкой медицинских карт в ординаторской. Детские возгласы проносятся по корпусу, когда ангел в больничном халате ярко улыбается, идя по центру отделения, успев дать пять какому-то мальчишке. Тэхен садится на один из маленьких пуфиков, его сразу окружают дети и с чьих-то пухлых губ доносится «доктор-Ким!», а Тэ тихонько шикает, пригрозив пальцем, ведь есть детки, которые еще спят. Его любит каждый ребенок этого отделения, постоянно делятся с ним конфетами и показывают новые игрушки, а Тэхен взамен на их детскую доброту и простоту, не осквернённую реальным миром, сидит в каждой палате допоздна, рассказывая сказки на ночь. Это высшие силы послали его нам, говорил как-то главврач с заведующим отделением, пока Тэ игрался с маленькой девчушкой, а та улыбалась ярче всех на свете. Есть только один ребёнок, который не выходит из своей изоляции, смотрит большими глазами, одаряя всех и каждого осмысленным взглядом и искренне ждет, когда доктор-Ким зайдет к нему. Чонгук никогда не ложится в поставленный час, а Тэхен специально заходит последним к нему, чтобы уделять ему немного больше времени. Вот и сейчас, когда за окном уже первые звезды мелькают, а все отделение покрыла тишина, медбрат закрывает дверь в палату и улыбается, ведь рад видеть мальчика. Тот сидит на больничной койке, не отлепляет от старшего взгляда, заинтересованно смотрит и склоняет голову. — Привет, Чонгук, — от голоса парня веет добротой и заботой, дети это чувствуют, а поэтому, когда кровать чуть прогибается под весом Кима, ребенок подползает ближе, начав смотреть на его рубашку, которая скрывается под расстегнутым халатом. Тэхен часто носит черную футболку и накидывает сверху клетчатую темную рубашку, чтобы руки не мерзли, ведь в медицинском халате тело остывает. Гук привстает и шепчет медбрату на ухо «Здравствуй», маленькими пальчиками цепляясь за ткань халата. Чонгук ведет пальцем ниже, найдя рукав рубашки и гладит ее. Ему нравится эта вещь очень давно, ему нравится трогать эту вещь, потому что это все – доктора Кима. Чонгук почему-то начинает дрожать, просто на ровном месте, а Ким чувствует холод, что лижет по ногам. Медсестры опять не закрыли окно. Старший недовольно фыркает и встает с кровати, прикрывая форточку, плотно ее закрыв. Насколько нужно ненавидеть ребенка, чтобы оставить в его палате незакрытое окно? Мало того, что никто не знает намерения психбольных деток, так еще и риск простудиться никто не отменял. Эти женщины – бессовестные создания, Тэхён думает, что они сами не заслуживают детей, раз так обращаются с чужими. — Давай тебя согрею сейчас, — Тэхён снимает медицинский халат, следом стягивая с себя рубашку, оставшись только в футболке. Он не так быстро замерзнет, нежели маленький ребенок. Удивительно то, как мальчик при таком раскладе событий еще в льдинку не превратился. На Чона надевают его любимую вещь, а тот даже улыбается впервые за столько дней, ластится к мягкой ткани и смешно вертит ручками, когда большие рукава сползают вниз. Тэхёну радостно видеть его таким, прямо душа трепещет, а Гук с объятьями лезет, ведь только через прикосновения выражает любовь и благодарность. — А можно я оставлю рубашку себе? — вновь шепчет на ушко десятилетний, с надеждой смотря в глаза медбрата. Тот вздыхает и гладит его по спине, понимая, что его рубашка стала ему халатом в пол. Он в ней укрыться может, не то, что просто ходить. — Конечно можно. Это будет подарком, — тихонько отвечает Тэхен, а Чонгук расцветает. В его глазках Вселенные в миг появились, они блестят от счастья, а длинные рукава уже стали совсем родными. Привязанность ко взрослому человеку дает его атрофированному сознанию надежду на маму и папу, которых Чонгук лишился, даже толком их не узнав. Ким от счастья свои ангельские крылья приобретает, они сквозь черную футболку готовы распахнуться, пока ребенок со всей добротой и нежностью обнимает медбрата, одаряя его своей кроличьей улыбкой. Его два молочных зубика выглядывают словно у крольчонка, когда тот искренне улыбается. Все последующие дни Чонгук не снимает рубашку Кима, гладит ее рукава и ищет в этом свое успокоение, пока непонятные мысли заставляют хмурить бровки и капризничать. Он не хочет этого делать, не хочет своих мучений, которые подарила ему природа, но он живет и должен справится со своей участью, чтобы понять, для чего был создан. У мальчика нет игрушек и уж тем более гаджетов для личного пользования, только телевизор, который ребенку ужасно наскучил и две книги, которые вчера оставил здесь доктор-Ким. Чонгук хорошо читает, иногда сам придумывает сценки у себя в голове, но все они заканчиваются навязчивыми мыслями, от которых его организму очень плохо. Сейчас же, пока сердечко не загоняется в бешеном ритме, а пухлые щечки не впитывают слезы, мальчик закатывает рукава, насколько это вообще возможно и берёт одну из книжек в руки, открывая на первой странице. Это сборник сказок, которые добрый медбрат еще не читал, поэтому Гук ведет пальчиком по обложке, рассматривая изображения на ней и пропадает в себя. Его мир редко заполняют яркие краски, но сейчас же, когда на нем рубашка взрослого Тэхена, он почему-то представляет лес. Глубокий и темный, он как эта рубашка. Зеленый цвет олицетворяет густой лес, колючий такой, но он очень тихий и в нем живет много животных, цвета которых оранжевый и бордовый. Темно-фиолетовый – это ягоды, они напоенные солнцем и родниковой водой, наверняка безумно вкусные, их едят олени, которые появляются в сознании из коричневого цвета. В этом лесу спокойно и уютно, даже бурый мишка не будет мешать его прогулке, ведь в этом лесу нет людей. Только животные, они всегда добры и сочувственны, Чонгу это видит по лисичке и её маленькой копии, точнее её ребенку. Мальчик в своих фантазиях даже глаза прикрыл, сминает тэхенову рубашку пальчиками и слышит треск веток, как будто какой-то хищник приближается. Он все ближе, это начинает волновать, он его точно поцарапает или укусит, Гук распахивает глазки, опешив от доктора в его палате. Хищник подкрался, теперь он забирает его к себе, направляя в другой кабинет для осмотра. Чонгуку ставят второй диагноз. F93.0. Тревожное расстройство у детей, вызванное разлукой. Его следует диагностировать, когда боязнь разлуки создает фокус тревожности и когда такая тревожность впервые возникает в течение первых лет жизни. Доктор-Ким в это время отсутствовал в стационаре на протяжении двух месяцев. Тэхен идёт по отделению, заправив руки в карманы белого халата и медленно останавливается возле 708 палаты, аккуратно заглядывая в окно, что не скрыло жалюзи. Чонгук спит, подбитый нейролептиками, поджав под себя ножки и обняв себя руками, утыкаясь носом в ворот рубашки. Улыбка цепляет уста Кима, и ангельские крылья вновь чешут спину, добавляя его сущности другой облик. Даже сквозь стены Гук чувствует присутствие доброго тепла рядом, поэтому немного дергает ногой, а Ким сразу удаляется, чтобы не тревожить сон мальчика. Через четыре часа все отделение встает на ноги. Душераздирающий крик доносится из 708 палаты. У Чонгука приступ впервые за этот месяц, он кричит во все горло, будто до какого-то докричаться пытается. Мальчика безбожно трясет, тело того бьется в агонии, Дьявол его кончика носа коснулся, раз жизнь предоставляет ему такие пытки. Медсестры давно шли вон, ведь Гук не может к себе никого подпустить, кусает за руки и пальцы, от этого начиная истерить ещё больше. Тэхена прошибает током от этого плача, он кидает амбулаторные карты на стол, несется по ступеням и кричит собравшемся здесь врачам чтобы те вышли из палаты, не провоцируя ребёнка. — Он боится вас всех, прекратите сейчас же! — облик ангела остаётся только на словах, Ким почти срывается на рык, но так звучит куда убедительнее и строже, а именно поэтому влетает в комнату, сразу чуть поднимая Гука на руках. Ребенок совсем не контролирует свои эмоции и действия, его голос уже начинает хрипеть, а лицо полностью опухло от слез, пролитых за какие-то жалкие минуты. Мальчик почти дух испускает от таких нервов, игла касается его детской кожи и плач только увеличивается, но Тэ ничего не может сделать. Эту секунду нужно вытерпеть, препарат смешается с кровью и мальчишке станет лучше. Только нужно перетерпеть, нужно подождать, молится про себя медбрат, прижимая хрупкое тельце к себе, в то время как укол из дрожащих рук летит на пол. Парня не заботит банальная осторожность, самое главное, что он успел остановить приступ, а то, что кусок пластика с иглой валяется у него под ногами – это не имеющая значения вещь. — Сейчас все пройдет, сейчас станет легче, я обещаю, — успокаивает и его, и себя Тэхён, раскачиваясь из стороны в сторону, придерживая голову ребенка. Тот ее совсем не держит от количества психотропных препаратов, весь обмяк и собственных конечностей не чувствует, не говоря уже о членораздельной речи и вообще ее присутствии. Гук кое-как вертит головой, находясь все еще в состоянии ослабленного приступа, местами выкрикивает, от чего Кима пробирает на дрожь, но он не размыкает рук, продолжая успокаивать ребёнка. Парень краем глаза замечает что-то неладное, а именно то, что даже через двадцать минут Чонгук не успокаивается, он хнычет и пытается дотянуться ручкой до своей шеи, где уже пытались поставить укол. Ким приподнимает голову и видит кровавое пятно на своем белом халате и рубашке, которая сидит на мальчике. Медбрата бросает в ужас, но он понимает в чем дело, сразу устраняя причину плача. Его глубоко поцарапали иглой, когда пытались поставить укол. Чонгук лежит на своей кровати, а рядом сидит Тэхён, который не спускает глаз с ребёнка, постоянно наблюдая за его поведением и состоянием. Гука ещё иногда дергает, и он смаргивает слезы, которые выступают от щипающего ощущения на шее. Тэхён на секунду прикрывает глаза, ведь после ночного дежурства клонит в сон, но парню придется остаться ещё на одно, чтобы с Гуком ничего не случилось. Нужно пережить ночь после приступа, это самое важное время. Мальчик почти засыпает, рука старшего лежит рядом с его ручкой, ледяной как снег, после случившегося он ещё не отошел. Кровообращение должно прийти в форму. Через несколько минут мальчик хочет подняться, почти привстаёт на локтях, но опять падает на подушку, ведь очень слаб. Ким обращает на него внимание, когда ручки пытались потянуться к нему, а он их берет аккуратно и поднимает тельце над кроватью, посадив десятилетнего себе на колени. Тот мельком улыбается, а по его щеке бежит слеза. Тэхен проглатывает комок в горле, понимая, что эти слёзы опять от боли, его беспокоит раненная шея, но медбрат не может магическим образом залечить поцарапанную кожу. — Ты очень сильный, Чонгук, самый сильный, — шепчет старший, успокоительно покачиваясь из стороны в сторону, чтобы убаюкать Чонгука. Ангельские крылья приходят к Киму снова, они своими нежными перышками утирают слезы на щеках дитя, гладят по волосам и дают ощущение покоя, который так необходим юному телу. Мальчик и правда успокаивается, его тики прекращаются, а глаза вновь обретают свои звезды, даруя ребёнку прежний вид. — Тэхён, — тоненьким и охрипшим голосом зовёт мальчик медбрата. — я представлял лес. Там нет людей, там всегда покой, — Тэ еле держит слёзы, прикрывая собственный рот рукой. — Тэхен, а правда это, что все люди здоровы? — Ким поднимает голову с его плечика, длинными пальцами поправляя мягкие волосы и смотрит в сторону двери, где уже начинают расходиться люди, поняв, что все в порядке. — Что ты хочешь сказать? — Я думаю, — отдается шёпот по белой комнате. — Что эти люди не хотят, чтобы я был как они. Они не хотят, чтобы я был здоровым. И до Тэхёна доходит. Остальные врачи внушили ему, что он самый плохой ребёнок из всего отделения, не достойный должного лечения. Он ненормальный, его не хотят спасать. Мальчика, что сам не виноват в своем заболевании, который маленькими ручками за весь белый свет хватается, пытается свою агонию этими же ручками придушить и Дьявола прогнать, чтобы тот не чернил и без того темный лес. В его фантазии хоть и света не видно, но этот свет даёт ему Тэхен, являясь белым обликом в скверный мир. Даже хищники и посторонние сущности не стоят на пути у доброго ангела, просто не могут. Доктор-Ким самое надежное место в этом белом мире, в этом отделении. У него мягкие крылья надежды и помощи, они слёзы утирают и даже останавливают приступ. Тэхен стал для Чонгука его хранителем. — Ты для меня всегда будешь самым здоровым. Вместе мы справимся, это похоже на правду? — уверяет в своих словах парень, кивая. Мальчик берёт от него силы и тяжело кивает, утыкаясь лбом в плечо медбрата. — Вот так-то лучше, засыпай, завтра будет все хорошо. Тэхен лжёт, ничего завтра не будет хорошо. Завтра пройдет, как и сегодня, заставляя мальчика кричать на врачей и безбожно плакать, грустить и утыкаться носиком в полюбившуюся рубашку, только бы лучше стало. Для него каждое завтра мучительной болью отзывается. Ким покидает палату во втором часу ночи, тихо закрывает дверь и даёт белым крыльям тереться о стены больницы, пока он сползает вниз. Парень кусает губу, зажевав ее в порыве крика, подгибает колени и мнёт больничный халат. Ему так же тоскливо и больно, холод и мрак отделения кутает с головой, заснувший две минуты назад мальчик не перестает занимать самое большое место в сердце парня. Он его спасет, обязательно подарит лес и добрых животных, он его в своих ангельских крыльях убаюкивать будет, лишь бы тот не плакал. Чонгук дергает носиком во сне, перемещая голову на подушке. Кристаллик слезы скатывается по щеке, впитываясь в окровавленную повязку на шее. Тэхен начинает плакать, смотря в пустоту, освещаемую лунным светом через окна. Они друг друга чувствуют.