708 палата

Шесть утра. Рысь, именуемая тишиной, лежит рядом с Чонгуком в просторной кровати, укрывая его своими большими мягкими лапами. Тэхён давно не спит, уступив ей место, положив туда любимую рубашку Чонгука. Мальчик обнимает вещь, уткнувшись в неё носом и тихо сопит, время от времени переворачиваясь на другой бок. Я спас ему жизнь. Стал для него отцом, сам никогда не вставая на этот ответственный путь. Как быть дальше? Спасает только то, что Чонгук уже не маленький. Нет, он тот ещё малыш со своими кроличьими зубками и смешной манерой поведения, но и ему не два года. Десять лет – довольно осознанный возраст, с которым Тэхёну будет легче ужиться. А что тебе люди скажут? Что ты в пятнадцать ребёнка сделал? Тебе же двадцать пять, на что ты рассчитывал? Никто и не поверит, идиот, сколько бы ты не заливал про эту чушь. Старший мотнул головой. К чёрту. К чёрту то, что про него будут думать. У него отныне и навсегда самое главное правило – что подумает его ненаглядный Чонгук. Сынишка, маленький и такой родной, хоть они и по разной крови. Поворачивая голову, Тэхён лицезреет мягкое сонное царство. В комнату только-только пробивается солнечный свет, ещё не доходя до кровати, на которой спит мальчик. Его не тревожат кошмары, спать он стал лучше и крепче, нежели в больнице. Стоит вспомнить ужасные ночи с приступами, после которых отходили они оба. Это было настоящим испытанием в первую очередь для Чонгука. Испытание, от которого зависела его маленькая жизнь. И он его прошёл. Со страхом, болью, рыданиями, но прошёл.

flashback

— Я усыновлю Чонгука. Заведующий отделением поворачивается к медбрату, осматривает его уставшим «сверху-вниз» и с тяжёлым выдохом садится в кресло, кладя локти на стол. — С каких пор ты стал Матерью-Терезой? — Была бы моя воля, я бы взял под своё крыло всех детей этого отделения, этой чёртовой больницы, но я прошу только об одном. Он умирает здесь, он просто не выдержит издевательств, которые приходятся на него изо дня в день. Режет по живому. Мужчина, сидящий в кресле, прекрасно понимает о чём твердит Ким, отчего маленькая, такая крошечная частичка стыда проскальзывает в его усмешке. Не следит, виноват, но он тоже устал. И это его оправдания. Единственные и трусливые, которые он только может придумать. Тэхён к такой категории людей не относится. Он их терпеть не может. — Тэхён, тебе только двадцать пять, у тебя куча смен и ты… — Я возьму ещё несколько, плевать. — Ты ещё молод. Тэхён усмехается. Чувствую себя на все сорок пять. Он застывает взглядом на докторе, сунув руки в карманы белого халата. Да, я молод. И да, я хочу спасти чью-то жизнь, раз в своей давно разочарован. — Вы не должны беспокоится о моём возрасте. Цифры в паспорте – не более. Речь сейчас о другом, — Тэхён вздыхает, не скрывая своего недовольства. — Я должен был предупредить вас об этом. Я заберу документы и всё оформлю, этот ребёнок будет жить со мной. — На кого же ты будешь его оставлять, у тебя целое отделение, — браво, ровно в больное место. — А, Тэхён? Ким намеревался уйти, но останавливается у самой двери, уставившись в неё на несколько секунд. Его взгляд перемещается на мужчину за столом. — Справлюсь, — не скрывая своей усталости, но так сильно и просто Тэхён улыбнулся. Победно, отыграв своё и забрав награду, за которой гнался и был гоним. — С целым отделением. С целым отделением. Заведующий остаётся без последнего слова. Тэхён всё сказал за него.

end of flashback

Чонгук сегодня бодрый, перебирает ножками и улыбается солнцу, держа доктора-Кима за руку. Лёгкая курточка из тёмного джинсового материала не застёгнута, полы развиваются на ветру, и Гук постоянно куда-то спешит, на что Тэхёну приходится его немного тормозить, оттягивая руку назад. Когда он стал чаще выходить на улицу – обрёл настроение и заряд энергии, которого теперь хоть отбавляй. — Куда разогнался? Даже я так быстро не хожу, не торопись, — старается умерить его пыл Тэхён, делая шаг длинными ногами. Чонгук поспевает за ним, делая несколько маленьких шагов. И он ещё говорит про то, что не надо торопиться? — Тэхён-а, один твой шаг как мои пять, это ты не торопись! — откуда-то снизу доносится детское недовольство, на что ему отвечают смехом. Ну, это он конечно погорячился. У Тэхёна не такие огромные ноги и сам Чонгук не такой уж и крошечный. Доходя до больницы, всё внутри как-то сразу сжимается. Это место… Нехорошее. Здесь веет холодом, даже когда светит солнце, слышится крик, даже когда все молчат. Нет здесь спокойствия и Чонгук замирает прямо на ступеньках, прижимая свободную ручку к груди. Вторая всё ещё в руке старшего. — Зайка, пойдём, — ласково просит Тэхён, опускаясь на корточки перед мальчиком. Тот переводит на него взгляд, волнительно изучает спокойное мужское лицо и взяв всё своё маленькое мужество в кулачок – делает шаг вперёд, тем самым заставив Тэхёна подняться и пройти тоже. Он боится идти сюда, сколько бы времени не прошло. Ужасы 708 палаты до сих пор иногда проскакивают в маленьком неокрепшем сознании, отчего случаются ночные кошмары и ненавистные приступы. Работники больницы не обращают внимания на ребёнка, идущего рядом с Тэхёном, но он рассматривает их всех. Добрый доктор-Ким крепко держит за руку, не отпуская ни на секунду, и всё с ним кажется куда безопаснее. Он самый настоящий защитник. Так Чонгук думает абсолютно всегда, сколько бы раз он не касался рук старшего и не видел доброту в его честных глазах. — Покатаемся на лифте или пойдём по ступенькам? — спрашивает Тэхён, остановившись у развилки больницы. По правой стороне находится лифт, а по левой – лестничная площадка, выстроенная из белого кафеля и крепких ступеней. — По ступенькам, — железная кабина лифта у ребёнка не вызывает особого доверия. Чонгук выбирает второй вариант, многозначительно нахмурив чёрные бровки. Они поднимаются на второй этаж, куда и нужно было Тэхёну. Пройти небольшое количество ступеней для Чонгука оказалось целым приключением, ведь он перепробовал аж два способа поднятия по лестнице: перепрыгивая на каждую и переступая сразу по две! Второй вариант был сложной задачей, ведь короткие ножки еле дотягивались до следующей ступени, но он упорно шёл к своей цели. Палата Чонгука была этажом выше. Туда они подниматься не стали. Чонгук помнит куда нужно пройти и сколько ступенек преодолеть, но он наотрез отказался идти выше, когда Тэхён у него спросил о том, хочет ли он заглянуть в свою комнатку. Их путь лежал до заведующего, значит туда мы и пойдем – читалось в детских глазках. Он не знает для каких целей туда идёт Тэхён, но доктор взял его с собой и не запретил, значит, там нет ничего страшного и очень важного, чему бы он мог помешать. Минуя коридор, Гук впервые замечает на стенах больницы другие картины и плакаты. В детском отделении такого не было, а стены были ярче и с большим разнообразием цветов, когда здесь только приятный голубой и синий цвет. Мальчик проводит ладошкой по стене, ведя по полуночно-синей широкой полоске, что простилалась вплоть до белой двери, где остановился Тэхён. Чонгук поднял голову. Папа мельком ему улыбнулся, а потом постучал по двери, на что получил мужское «входите». — Здравствуйте, — сразу послышалось от Тэхёна, в ответ прилетело то же приветствие, а вышедший из-за ноги Чонгук боязливо произнёс: — З-здравствуйте. — Привет, малец, — отозвался мужчина за столом и Тэхён закрыл дверь. Здесь пахнет медикаментами и чем-то очень приятным. Мужские духи смешивались с привычном запахом больницы, создав странный контраст, но к нему быстро привыкаешь. — Пришёл за документами? — Да, — Тэхён кивает, не упуская из виду Гука. Мальчик осторожно ходит по кабинету, поворачивая голову в разные стороны. В поле зрения появляется чёрный кожаный диван, стеклянный столик с острыми углами, здесь есть два больших горшка с раскидистыми растениями. Листы одного из них плетутся прямо до подоконника, ближе к солнышку, возвышаясь над полом. Пока мужчины что-то обсуждают, перекладывая бумаги и выражаясь непонятными словами, Чонгук слышит мяуканье. Он машет головой. Оборачивается: никто не заметил. Звук идёт откуда-то из-за стола, а потом появляется пепельно-белая мордочка с длинными усами и острыми ушками, на кончиках которых чёрная-чёрная шерсть. Чонгук столбенеет, увидев котёнка в кабинете врача. Неприкрытое удивление и ступор замечает Тэхён, что бросил взгляд в сторону Чонгука. Тот стоит на месте, держась ручкой за край рабочего стола и смотрит куда-то вниз, не в силах сказать и слово. — Чонгук, что там такое? — Тут кошечка, — ребёнок хлопает глазами, кое-как переведя взгляд на мужчин. — Кошеч… — Тэхён, ради бога, заберите у меня эту потеряшку, ну сил моих нет, она трётся около моего кабинета уже третий день! — заведующий отделением подходит к Чонгуку, мальчик сразу отодвигается, дав ему пройти, а мужчина берёт на руки уже взрослого котёнка. Он пепельный, местами видны чёрные полосы на тельце и кисточки на ушах напоминают Тэхёну… Рысь. — Я уже не знаю, что с ней делать. Вроде как девочка, не разбираюсь, — он скептично выгнул бровь, держа спокойную кошку на руках. Она смотрела по сторонам, шевеля длинными усами. — Запёрлась на второй этаж, а никто даже не увидел этого, — заведующий умалчивает о том, что это он сам её подкормил, когда «делился» с ней своим обедом, что положила любимая жена. — Теперь не уходит, зараза. — Она не зараза! — вклинивается Чонгук, поднимая ладони вверх, прося дать ему животное на руки. — Дайте её мне, пожалуйста, — и не забывает о правилах приличия. Котёнок оказывается у него на руках, Чонгук поддерживает мягкое тельце двумя руками и нежно-нежно гладит её по макушке, на что та начинает мурчать. — Тэхён, это же тишина. Заведующий смотрит на Тэхёна с непониманием. Какая ещё тишина? Тэхён не станет отмахиваться и говорить о том, что это просто детские выдумки. Он пару секунд смотрит на животное в руках мальчика, улыбается, и убирая руки в карманы длинного пальто, с уверенностью произносит: — У нас тишина особенная. И эта кошечка очень её напоминает. Только синей шерсти не хватает, правда? — подключает в разговор Чонгука, чуть наклонившись к нему во время вопроса. — Да! И она маленькая, а тишина во-о-т такущая, — Чонгук отводит одну ручку в сторону, показывая размеры большой пушистой рыси-тишины. — Она будет куда больше этой кошечки. Мужчина смотрит на них с плохо скрываемым непониманием и решает не продолжать этот разговор. Тэхён точно свихнулся вместе с этим мальчишкой. Безобидные мысли, казалось бы, но они не вызывают чего-то приятного в таких серьёзных и загруженных работой людей как главный по психиатрическому отделению. Слишком много забот, чтобы тратить время на воображение. — Тогда, мы забираем её к себе? — Тэхён спрашивает, но как бы сразу у двоих. Чонгук начинает быстро кивать, беря кошечку под мягкий живот двумя руками. Она кладёт мягкие лапки ему на плечо, смотря на человека в пальто, вывернув голову назад. — Да-да, забирайте, я только рад буду, — мужчина уже хочет вернуться на место, делает шаг к столу, но видит, как те двое уходят, оставив кошку на очень видном месте. — Стой-стой, Тэхён! Спрячь, — он указывает на кошку пальцем, а потом показывает на себе, как запахивает полы белого халата, намекая Тэхёну на то, чтобы тот спрятал зверушку у себя под пальто. Чонгук недоумённо глядел на это представление от доктора, а потом к его рукам тянет свои руки старший, забирая пепельную красавицу. За место неё у мальчика в руках появляется матовый полупрозрачный файл с какими-то бумажками, что ему поручили ответственно донести до выхода из больницы. Идя по ступенькам, Чонгук не обращал внимание на бумаги в своих руках. Он сдерживал смех, смотря на то, как Тэхён старается не спалиться перед работниками больницы, пряча под своим пальто кошку. Мальчик сдержанно улыбался, шагая за Тэхёном, а тот частенько оборачивался, делая смешные гримасы, точно из мультиков, где воришки крадут сундуки с богатствами и ехидно улыбаются, когда драгоценности оказались в их цепких руках. Как же тогда должен улыбаться Тэхён, зная, какую драгоценность с именем Чон Чонгук он взял в свои руки? На улице всё перешло на круги своя: Чонгук взял кошечку обратно, а Тэхён вернул себе файл с бумагами. — Тишина, — говорит Чонгук, глядя в умные глаза котёнка. — Это будет Тишина. — Так и назовём? — Тэхён спускается на корточки, пригладив взъерошенную шерсть на макушке кошки. — О, я придумал, — мальчик начинает улыбаться, переводя полный радости взгляд на старшего. — Тиша. Или Тишка. Но мне больше нравится Тиша. Пепельно-белая кошечка с чёрными полосками на боках и с безумно умными глазами – Тиша. Кончики её ушек точно, как у рыси – есть похожие чёрные кисточки, но это всего лишь такой окрас. Она не смахивает на породистую, но красива до невозможности. Интересно, кто посмел выкинуть на улицу такое сокровище? Мир часто обходится с невинными созданиями слишком жестоко, но и он не без добрых людей. Приходили в больницу за документами, а в итоге нашли для себя нового домашнего питомца. Причём такого ласкового и красивого, что любой другой начнёт завидовать. — А я и не думал заводить домашних животных. Чонгук немного не понимает сказанные Тэхёном слова, отчего теряется и смотрит на него как-то очень грустно. — Ты выкинешь её на улицу? — звучит от ребёнка, что совсем не так понял чужие слова. — Что ты! — старший сразу же подхватил это нехорошее настроение, машинально погладив Чонгука по затылку, уложив мягкие волосы. — Нет конечно, она будет жить с нами. Это ты меня просто не так понял, зайчик, Тиша теперь часть нашей семьи. Чонгук бы обнял Тэхёна крепко-крепко, как только может, но у него в руках частичка их семьи. Мальчик широко улыбается, да так, что глазки блестят и щёчки становятся как два румяных яблочка. Кошка на его руках мурлычет, трётся о его подбородок и тычется мокрым носом куда-то в область шеи, требуя того, чтобы её погладили. Они идут домой втроём, Чонгук постоянно что-то говорит своей новой подруге, бормоча, о том, что она тяжёленькая, но он её до дома обязательно донесёт; то начинает капризничать о том, что она много крутится, не дав спокойно себя нести. Мальчик с кошкой на руках в какой-то момент останавливается, запрокидывает голову назад и щурится. Пушистые облака пронзают лучи солнца, а до него, такое ощущение, что доходят острые концы конусообразных верхушек здания. Чонгук остановился возле храма. Старший замедляет шаг, видя интерес в глазах ребёнка. Он молча смотрит туда, наверх, куда устремил свой взгляд Чонгук, а потом вновь глядит на него, спрашивая тихонько: — Хочешь посмотреть поближе? Любопытство берёт первенство, это было очевидным. Чонгук крепко держит пепельную Тишу у себя на руках, обнимая её как нечто очень драгоценное (так, конечно же, и есть), и быстро переходит дорогу вместе с Тэхёном, пока тот аккуратно ведёт его под спину, укладывая большую ладонь где-то ниже затылка. Чонгук никогда не видел чего-то подобного. Это завораживает и пугает одновременно… Такое чувство, словно где-то там на верхушке сидит кто-то очень важный и неприметный человеческому глазу, но он точно знает этот мир вдоль и поперёк. Будто… — Что значит Бог? Пепельная кошечка попросилась на землю, спрыгнув на плитку. Она села в нескольких сантиметрах от ног мальчика, и он смотрел на неё слишком задумчиво, после вновь обращая взор острым линиям удивительно-красивой крыши и умным глазам доктора-Кима. — Ты думал об этом раньше? — Тэхёна удивляет значимость вопросов такого мальчика как Чонгук. Это вовсе не означает что он какой-то глупый и несуразный. Это означает то, что ему слишком много дано мыслей для детской головы. — Я не знаю, что это, но мне всегда было интересно кто такой Господи и Боже и почему люди постоянно зовут его. Или их, — мальчик почему-то глубоко вдохнул. — Я не знаю этого. Мне никто не рассказывал. Стоять посреди большого двора перед храмом – идея не импонирующая Тэхёну. Он повёл их всех втроём к ближайшей лавочке, на которую первой запрыгнула Тиша, а после сел Чонгук и Тэхён, последний положил файл с бумагами себе на колени, прижав их сложенными руками. — Бог, Чонгук, это творец всего мира. Кто-то верит в это, а кто-то нет. Он для всех един. Он у каждого свой, и только тот, кто действительно хочет в него верить – верит по-настоящему, зная, что где-то на верху Всевышний смотрит на нас. — На верху… — Чонгук задирает голову, стараясь рассмотреть кого-то или что-то в пасмурном небе. Солнышко пряталось за серыми тучами, моментами выглядывая обратно. — Где? — Где-то на небесах, скорее всего. Далеко-далеко. Мы его не увидим, даже можешь не пытаться разглядеть, — обрывает все попытки Тэхён, наблюдая за тем, как меняется озадаченное лицо мальчика. Он так много думает. Всегда. Ему всё интересно. И не в плане детской шалости, дурости и игривости, при которой дети задают вопросы по делу или нет, а осознанно. Чонгук хочет знать в каком мире он живёт, дышит и слышит, без кипенно-белых стен и страшных врачей, нарекающих боль и слёзы. Ему интересен тот мир, который был спрятан от его глаз столько лет. И первое, что его интересует так остро – сам творец мира. — Я часто слышал, как врачи говорили: «спасибо Господи» и «слава Богу». Это тоже всё про него? За что они его благодарят? Подул неприятный прохладный ветер. Тэхён почувствовал мороз по своей коже, отчего передёрнул плечами, но не заметил ни единого шороха со стороны Чонгука. Ветер гуляет только под его вещами, а сам он гонимый неприятными воспоминаниями. Как хорошо, что у него сейчас выходные. Тэхён хорошо осознаёт кто любит звать Господа. Благодарность выражают не рукам человеческим, а заслугам откуда-то выше, считая, что именно Бог помог им в решении задачи: жизнь или смерть. — Так люди говорят, когда что-то получается, а они могли думать, что всё обернётся по-другому, — Ким немного покачивается из стороны в сторону, замечая, как солнце вновь выходит из-за туч. Оно непостоянное, от того на впалых скулах играют тени, перекликаясь с солнечным светом на перебой в несколько секунд. — Вот почему некоторые из нас говорят ему спасибо, — Чонгук замечает, как поблескивает серебро браслета, когда Тэхён сцепляет руки в замок. Красная ниточка на запястье. Вновь смотрит на свои руки, бегая взглядом от чужих. Там такая же. Мальчик кивает, угукнув, и смотрит на крышу храма, не в силах отвести взгляд на что-то другое. Он не видел такого очень давно, разве что в каких-то книгах или по телевизору, но, чтобы в настоящую величину – такого никогда. Пепельная Тиша крутилась рядом, толкаясь в локоть мордой, чтобы её гладили. Тэхён смотрел куда-то в небо, формулируя мысли. Сидеть вот так. С тишиной. Тэхён чувствует себя по настоящему отдохнувшим, а Чонгук – счастливым. Ребёнку достаточно того, что он чувствует себя в безопасности, ощущает заботу и любовь, а как приятное дополнение – домашний питомец. Духовная составляющая Чонгука спасена. Он наконец-то понял смысл слова человек. Человечность.