меня сломало прошлое

— Таак, – протягивает Антон, – тренировки начинаются уже с четверга. Серег, идешь со мной! — Брат, я пас, – конючит студент с физиономией кота из Шрека, – я играть-то не умею, так, на любителя тяну, да и в четверг я уеду к бабушке. — Давай в пятницу тогда, сходишь, опробуешь со мной, – продолжает уговаривать Сережу парень. — Да я не пойду, Тох, не играющий я. Это ты бывший спортсмен, а не я. — Ну мне че там одному делать? То ты хотя бы будешь со мной. — Не ной, Шастик, – кривляется парень, – так и быть, до зала тебя провожу, а дальше уж сам. — Да ну и кто ты мне после этого, а? А если туда щас придут одни профессионалы, а я буду стоять, как сосенка среди дубов. — Ой, я тебя умоляю, Антон: ты еще тот дуб дубом, – хлопает он по плечу товарища и заливается смехом. А парню и не особо весело. Уже сколько лет он не тренировался полноценно в зале, несколько часов подряд на шикарном покрытии.. Нет, мысли ушли не в ту сторону. Он переживал, и очень сильно. Показывать себя с худшей стороны никому не хочется, но никто не знает, как это обернется для тебя. Единственным знакомым там будет только и Арсений Сергеевич, который вряд ли будет уделять какое-то особое внимание во время тренировок двадцатилетнему парню, аля "бывшему юнцу, который завязал с профессиональным спортом лет так пять назад из-за одышки, а теперь боится возвращаться". А вторник уже почти закончился, словно и вовсе не начинался. Погода на улице была уже не столь хорошая, как, например, неделю назад. Теперь Антон надевал уже не легкую кофточку под пальто, а целый свитшот с начëсом(!), на котором красовались большие буквы "Champions". Богато живëм, товарищи! *** Вечер среды не заставил себя долго ждать. Парень сидит перед компьютером, дописывая последнюю докладную для сессии: быстро тыкает по клавишам, желая уже поскорее расправиться и расстаться с этим несчастным текстом. Сие свершилось. Антон откинулся на спинку кресла, отталкиваясь немного ногой от пола и раскручиваясь. Голова стала кружиться, но он продолжал "пинать" пол, закрыв при этом глаза. Да, наконец-то, я закончил. Но сука, завтра эта тренировка, а я так мечусь на счëт неë Телефон загудел от звука уведомлений. Время уже перешло черту десяти, кто может написать в такое время, если мы помним, что кроме Сереги то Антон ни с кем особо и не контактировал? А вообще, парень знал, кто мог строчнуть ему в такое время, поэтому не торопился смотреть на включенный экран телефона. Если это был тот, о ком он думает, то всë: поплывет парень. 22:01 Приходишь завтра на тренировку в 16:30? У Антона уже улыбка на лице. Парень, честно, не сомневался, что напишет именно "он". Шастун будто знал, что именно в такое время ему напишет Арсений Сергеевич. После того разговора по телефону ему даже неловко вспоминать о том, что он буквально пропел в трубку песню, описывающие преподавателя. А про момент с объятиями у подъезда он, как бы ни старался не обрисовывать в чертогах разума эту немую сцену, а не получалось. И объяснение этому он дать не может по сей день, хотя об этих двух событиях ничуть не жалеет. Но, собственно, после звонка они больше и не списывались. Антон не спрашивал у Попова про котенка, которого тот всерьез назвал Тошей; сам же преподаватель больше не интересовался самочувствием парня. Да даже в универе он видел его за два дня всего один раз, и то, когда тот выбегал из учительской и мчался к своей машине, даже не заметив Шаста, которого чуть не сбил с ног. Антон пялился на это сообщение, пока экран телефона не погас. Ответить ли ему просто и кратко, что мол, да, "я приду на тренировку", или рассказать про сомнения и волнение, которое я испытываю уже не первый день? 22:03 Да, здравствуйте, я приду. Только переживаю немного. 22:05 А чего переживаешь-то? Что давно в зале уже не играл? 22:06 Наверное.. не знаю. Он и правда сам ещё толком не разобрался, почему так переживает. Возможно прошлое даёт о себе знать, ударяя парня по больному: а вдруг опять начнет задыхаться? Потеряет сознание у всех на виду? Опозорится? Нет, этого парню совсем не хотелось, но избавиться от таких поганых мыслях очень сложно. 22:10 Хочешь, я позвоню? Хочу ли я, чтобы вы мне позвонили? Я нахуй был бы счастлив все свои эмоции щас перевалить на вас! 22:12 Нуу, если Вам не в тягость, то можно. Антон отложил телефон на стол, прижал к себе коленки и обхватил их своими длинными культяпками, положив на них голову. Губы расплылись в наимилейшей, которую вы только могли видеть, улыбке, по которой сразу становится понятно, что парень ждëт звоночка. Ситуация: парень сидит, вжавшийся в кресло, сердце колотится, губы все искусаны, ждет звонка от.. тадааам – от преподавателя! Телефон затрещал. Один гудок прошёл, два, три.. — З-здравствуйте. — Привет, мой взволнованный ребенок, – отзывается с теплотой в голосе Попов. Что это за "мой", он так со всеми студентами общается? — Ты как, нормально чувствуешь себя? — Ой, да вообще отлично. Лучше некуда. — Не особо верится как-то, – провозглашает преподаватель, – а чего переживаешь-то? — Да, уже всë хорошо, Арсений Сергеевич. — А, то есть, я зря звоню, что-ли? — Почему зря? А диалог со мной развивать вы не хотите? — Я тебе не верю, Шастун, что ты уже "успокоился" после какого-то своего волнения, о котором я даже не вкурсе. Собираешься рассказывать, или как ребёнок будешь стрелки метать? – уже более серьезно говорит Арсений, понижая тон. От его вопросов у меня внутри только всë сдавливается, я даже понятия не имею, что ему рассказывать. — Хочешь, я приеду? — Да. — Хорошо, через 20 минут буду. Ставь чайник, ребенок, – и Арсений тут же сбросил вызов. Ахуеть. Я только что, блять, согласился Антон кинул телефон в сторону и побежал на кухню заливать воду в чайник. Очень повезло, что матери снова не было дома и не будет как минимум две недели: пришлось поехать к своей сестре, чтобы помочь ей с ребенком, с домом и ну всякие бытовые, обыденные проблемы молодой мамочки. Парень умудрился разлить небольшую часть воды из пятилитровки на пол. Нет бы, вытереть как нормальные люди тряпкой, мы поелозим носком по мокрому месту, так же быстрее. Время шло для Антона слишком медленно. Он успел даже разобрать небольшую хламину в своей комнате, которая была у него уже, наверное, с неделю. Парень уселся на диван, глубоко вздохнул и попытался расслабиться, выпив до этого немного валерьяны. Но выходило не очень хорошо. Вот он приедет, что мы будем делать? А если обнять его на пороге, он обнимет меня или оттолкнет? А если обнять его сзади, когда он будет пить чай? Нет, не лучшая идея, ещё чай на меня прольет.. Блять, почему я вообще думаю о том, чтобы обнять его? А если... А если обнять.. Только это в голове и крутилось, не давая ему покоя. Звонок в дверь. Парень дернулся, будто его ударило током. Он открыл дверцу и видит: стоит, весь такой хороший, в широких штанах, сверху легкая куртка на распашку, из под которой торчал свитшот. Вроде все и нормально было в его виде, но что-то странное.. Антон смотрел на него, наклоня голову, пытаясь понять, что именно не то. — Ты чего замер, ребенок? – спрашивает удивленно и с улыбкой на лице Арсений. — Я не ребенок, – с таким же каменным выражением лица отозвался парень, продолжая рассматривать до каждой ниточки преподавателя, разбираясь, что здесь такое смутительное вообще есть, – Вы какой-то странный сейчас.. Что это, Арсений Сергеевич?? – уже вскрикнул Антон, когда из под кофты Попова стало что-то колошмятиться и двигаться, а затем из горловой части одежки вылезла.. кошачья лапа. Маленькая, бело-рыжая лапка. — О, так ты заметил, – протянул преподаватель, – я Тошу с собой притащил, чтобы скучно не было. Вы думаете, что не было бы здесь котенка, нам было бы скучно? Вы такой смешной, ей Богу. — Неожиданно и приятно, – уже чуть увереннее стал говорить Антон, но стоило ему посмотреть в эти голубые глаза – всë: язык проглотил, голос пропал, парень поплыл. — Проведешь своего старого преподавателя на кухню, что-ли? – с недоумением спросил он, приподнимая одну бровь. Антон молча кивнул и быстрым шагом удалился подальше от Арсения, дабы тот, не видел его красных щëк и ушей. Я весь горю. У меня даже нет температуры, что со мной щас происходит, твою мать.. — Ну, рассказывай, что у тебя случилось? — Ничего. — А что тогда такой хмурый? — Да вроде нормальный, – монотонно молвит парень, разливая чай по чашкам. – Вам сколько сахара? — Одну ложку, спасибо. — Не интересный Вы какой-то, совсем без сладости, считай, пьете. — Ну-ка, А ты сколько добавляешь? — Нуу, тут по разному, – рассуждает Антон, смотря на колени Арсения, на которых копошился Тоша, – вот в эту кружку я добавляю ложек пять, в ту, что больше – могу и семь добавить. У преподавателя глаза на лоб вылезли. Семь ложек сахара – да это же пиздец.. как сладко. Приторно. — Ну и вкус у тебя извращенческий, Антон, – ляпнул преподаватель, поглаживая это пушистое чудо. – А он по тебе скучал, между прочим. — Да ну, с чего вы взяли? — Я просто это чувствую. Чувствовали бы вы, как я по Вам скучаю, Арсений Сергеевич — Я пойду завтра на тренировку. — Быстро же ты с темы на тему летаешь, Шастун, – и преподаватель сделал глоток чая, – здоровский напиток у тебя. Так, я сюда для чего вообще пришёл: рассказывай мне, почему переживаешь? Я же от тебя с этим вопросом уже не отстану. — Да я уже понял.. – пробубнил Антон, садясь рядом с Арсением, в расстоянии вытянутой руки. – А если я умру?.. — Все мы когда-нибудь умрем, – прискорбный ответ, достаточно, – а ты то почему умирать собрался, молодой ещё, нет разве? — Да ну вы меня видели, я ходячий скелет, который может просто взять и отключиться в любой момент. — Таблетки пьешь? – спросил он сурово, стараясь прочитать по глазам парня, врет он или нет. — Пью. Честно, пью. Ой, а можно я Тошу возьму.. О, а он сам ко мне приперся, вот же солнышко! — Антон! — Аой, простите. Да, я пью лекарства. — Если ты переживаешь только из-за этого, то я всегда смогу помочь тебе, что с финансами на лекарства, да даже в случае чего я помогу тебе. Ты ж мне веришь? — Верю, – выдохнул Антон и после сразу же зевнул. – Да я не только об этом щас переживаю.. Кто меня сука тянул за язык нахуй? И что я щас ему скажу? Я так волнуюсь, мне стали нравиться мужчины, а точнее мужчина, а точнее – вы? Что за стыдоба.. — Влюбился, что-ли, Шастик? – ухмыльнулся преподаватель, похлопывая парня по колену. Да откуда вы.. а впрочем, похуй, вы очень хорошо умеете читать людей, как я понял — Возможно, – прошептал я, в надежде, что меня не услышат. Да половой мужской орган там плавал! У него ещё и слух, похоже, отменный. — Ну это всë объясняет, вприниципе-то – тут вздохнул уже Арсений, грустным взглядом пройдясь по Антону. – Как зовут хоть счастливицу? — Счастливца, прошу заметить – выпалил Антон и тут же пожалел о сказанном. Молчание наполнило комнату. Рука, которой Арсений похлопывал парня по ноге остановилась и вжалась в его бедро, да и достаточно сильно. Слово – серебро, молчание – золото. — Тебе нравятся парни? Он спросил это с таким низким тоном и интонацией, что мурашки побежали по спине. Непонятно, был ли он удовлетворен услышать такое, или наоборот, это вызвало лишь разочарование и отвращение. — Нет, не нравятся, – попытался Антон выдавить из себя максимально правдоподобно, но рука Арсения Сергеевича лишь сильнее сжала его ногу: ясно, он ему не верит. Не убедительно. — А если правду сказать, Шастун? Тебя за это никто бить не будет. Бить нет, а вдруг изнасилуете? — Разве Вам что-нибудь даст мой ответ? — Возможно, – сказал Попов. – В любом случае, я хочу помочь тебе выйти из своих "стен". Вы правы. Один я не справлюсь. У Антона стали подступать слëзы к глазам: то ли от того, что этот человек проявил к нему заботу, может, что рядом с ним тот, которого он теперь, кажется, любит, то ли от того, что он вообще не хочет любить этого мужчину, но ничего поделать со своими чувствами не может. — Я ломаю себя. Своим желанием играть, своими глупыми действиями, – сказал Антон на вздохе и всхлипы вырвались из его горла, – простите, Арсений Сергеевич.. Не успел парень договорить, как был притянут и зажат в объятия преподавателя. Попов крепко прижал к себе Антона, медленно водя руками по выделяющемуся позвоночнику. Тело парня немного вздрагивало, от чего Арсений лишь сильнее прижимал к себе это хрупкое, бледное тело. — Я с тобой буду? Я помогу тебе, Тош. Антон вытянул свои длинные руки, обхватив ими поясницу преподавателя. Мм, снова этот сладковатый аромат каких-то пряников. Слева от Шаста пристроился маленький бело-рыжий комок, который начал тарахтеть как трактор, вот насколько громко он мурлыкал. — Он чувствует, что тебе плохо, Антон. Ты ему явно нравишься, – говорит тихо Арсений, поглаживая Антона по голове. У парня в этот момент внутри происходит что-то невероятное: он счастлив, что рядом с ним сейчас именно "он", а не его друзья или та же мама. Карусель внутри него раскрутилась до предельной скорости, парень держался, чтобы не совершить излишних действий. Арсений Сергеевич, главное молчите, ничего больше не говорите, иначе я не сдержусь. — Успокоился немного? – с лёгкой улыбкой поинтересовался Арсений. Антон приподнял голову и уставился в его глаза. Эмоции и чувства взяли вверх. Его губы потянулись к шее преподавателя и уже готовы были оставить на них легкий поцелуй, но осознание пришло, хоть и поздно, но пришло: он просто прислонился своими губами к его шее, оставив на них лишь горячее дыхание. Это выглядело немного.. странно. Он просто прижался к его шее губами, продолжая тяжело вдыхать и выдыхать, прикрыв глаза. У Арсения от таких манипуляций стали розоветь щеки и по телу прошлась приятная дрожь. Я, наверное, выгляжу сейчас как придурок, уткнулся и молчу. — Ты милый, знал об этом? После этих фраз Антон не выдержал: он поцеловал его раз в область ключицы, потом потянулся ближе к скуле и оставил там пламенный поцелуй, подбираясь выше и выше, целуя его уже в кончик уха. — Тош.. – шепнул преподаватель и буквально растворился в этих нежных касаниях, издавая что-то похожее на тихий стон. Антон резко отдëрнулся: он перешёл черту, которую себе поставил. Арсений умиротворенно смотрел на него, а затем в глазах появилось удивление и непонимание происходящего. — Простите. Я не хотел, Арсений Сергеевич.. Я сука хотел, блять, Я ХОТЕЛ. Антон выбежал из кухни и зашел в ванную. Он посмотрел на себя, не понимая: где он так накосячил, что совершил это? Как теперь смотреть в глаза преподавателю? Вдруг он не захочет теперь вообще общаться с ним и станет ему вовсе противен? Парень не хотел такого исхода, он привязался к человеку за слишком короткий срок. Однако слишком. Антон умылся ледяной водой, ударил ладонями по своим щекам, чтобы прийти в себя и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. И что мне делать дальше? Я могу, конечно, нацепить куртку и свалить, но тогда на меня точно обрушится какое-нибудь дерьмо.. Так, Антон, соберись, просто зайди на кухню и ещё раз извинись, ты же ничего.. Нихуя себе ничего, я его блять поцеловал. Нет, хуже, я его именно целовал, а не поцеловал. Какой же я пидорас всë-таки, жуть. Парень заглянул на кухню: Арсений сидел, облокотившись на руку и смотрел в одну точку. Он выглядел.. серьезным. Кто его знает, что творится у преподавателя в голове в данную минуту. Хотелось бы Антону побывать в его маленьком мире. На часах уже начало двенадцатого: не очень хочется заставлять мужчину ехать домой в уже позднее время, он же, наверное, устал за день. — Арсений Сергеевич, останетесь у меня с ночевкой? Не езжайте домой, уже поздно. — Я только хотел спросить на счет этого, но ты опередил, – поднял свой взгляд на парня Попов, чуть улыбнувшись. Господи, у него такое спокойное и красивое лицо.. Почему он ничего мне не говорит, для него мои действия что, норма — Так тебе парни нравятся, я правильно понял? — Не совсем..ну, я сам не знаю ещë точно. — Ладно, не буду тебя нагружать этими вопросами. Дашь мне пожалуйста, во что переодеться? — А.. да, конечно, пойдемте. Антон чувствовал себя маленькой девочкой, находящейся рядом со старшеклассником, от которого была без ума. Парень достал футболку и на сколько только можно было широкие штанцы. Он расхаживал по дому в вещах на несколько размеров больше, чем он сам: думаю, будь ещё один такой же Антон, они бы поместились в эту одежку. Котенок расхаживал по квартире, как у себя дома. Ему все было интересно: и в ванной обнюхать всë, и на комод попытаться запрыгнуть, и на кровать забраться, поскребать об тумбу своими маленькими коготками. — Тош, хорош обхаживаться тут! — Чего.. Я Вам за футболкой пошел, вроде.. — Да я это мелкому сказал, не тебе, – чуть рассмеялся Арсений. Антону стало немного неловко, но он тоже позволил себе немного приподнять уголки губ. — Арсений Сергеевич, простите ещë раз. — За что ты извиняешься, Тош? – удивленно спрашивает Попов. Всмысле, блять, за что? Я Вас чуть не засосал, хотя был к этому близок. — Нуу.. За это, – показал Антон на свою шею, как бы напоминая преподавателю, что он сотворил. — Не извиняйся. Мне понравилось. — А.. Что? Арсений посмотрел на парня, чуть нахмурив брови и сделав ехидную улыбку, удалился в другую комнату, чтобы переодеться. Антон стоял так минуты две, осознавая услышанное. — Я не понял! Поясните мне, Арсений Сергеевич! – кричит с обидой Шастун, чуть ли не притопывая ножкой. Но Попов будто на зло ничего не отвечал. Маленький Тоша бегал за ногами Большого Антона, жалобно мяукая и кусая его за щиколотки. — Айй, ты блин, шустрик, голодный? – поднял на руки он рыжую жопу и пошел к холодильнику за молоком. — Вот, Тош, твой хозяин – странный человек, ты с ним поаккуратнее, – рассказывает Антон котенку, а тот на него внимательно смотрит, – нассы ему ночью в обувь, а то он слишком вредный. — Я тебе, блять, нассу, Шастун, я всë слышал! – доносится приближающийся голос Арсения. — Ой.. Арсений выглядел максимально обаятельно с взъерошенными волосами и свободной футболкой. Было видно, что он уже немного засыпал, но давал себе отчет. — Где мы спать будем? — Емае.. – Антон вспоминает, что на кровати матери спать строго настрого запрещено всем, даже ему самому. Даже если ты спрячешь все улики, она все равно поймет, что ты спал на её, твою мать, кровати. Что это была за странная махинация –он не понимал, но в подробности и не вдавался. Поэтому, единственной кроватью была.. кровать Антона. — У меня.. – тихонько сказал Антон, переведя взгляд на пол. — С тобой вместе, значит, – ухмыльнулся Арсений, положив обе руки на свою голову, скрепив их в замок. У него безупречный слух, как я, идиот, мог забыть об этом.. — А в гостиной нет, если диван разобрать? — А вы, то есть, со мной спать не хотите? Ну я Вас услышал, Арсений Сергеевич. — Да я.. Шастун, ты как ребёнок, честное слово. — Не хотите со мной спать, будете на полу значит. Попов лишь посмеялся на этот ответ, продолжая наблюдать за парнем. Он все же пошел к нему в спальню и улегся на кровать поудобнее, засев в телефоне, пока Антон кормил пушистое чудо. Парень отыскал на полке наушники и подключил их к телефону. Первая песня, которая выпадет – описывает мой день сегодня. К вашему вниманию – песня "Дайте танк" –Люди. — Да ну ахуеть! Почему это напоминает мне мою жизнь? Из спальни послышался смех. У Антона стало так тепло внутри, услышав эти искренние эмоции. Он схватил котенка и побежал на веселящиеся звуки. — И Вы всë-таки улеглись на мою кровать.. — Ну не на полу же мне спать, верно? – с ехидством спрашивает Попов. — Вы какой-то раскрепощенный, – произносит с притензией парень. — тЫ кАкОй-тО рАсКрЕпОщËнНыЙ, – передразнивает его преподаватель, скорчив милую рожицу, – кто бы говорил, Шастун. Тош, беги ко мне! И котенок, только помани его пальчиком, прискакал и уселся на грудь Арсения. У сука, тузами берёт, скотина. Антон заполз к краю кровати и улегся, закутав себя в плед. — Неужели, ты уже спать? — Да, уже спать. — Ну тогда доброй ночи, ребёнок. — Да хорош меня называть ребёнком! Арсений лишь посмеялся над этим, продолжая читать какую-то статью в телефоне. 00:03 Антон уже задремал. Арсений притянул парня одним движением к себе, немного приобняв и через несколько минут погрузился в сон. Тоша улëгся на бëдрах студента.