меня сломало прошлое

Уже сегодня Новый год. Вечером по телевизору будут показывать "Синий огонëк" и " Вечерний Ургант" будет приглашать много гостей, а потом за несколько минут до полуночи Путин скажет обыденные для всех и подытоживающие фразы. Все это объединяет людей в этот день. Мама и бабушка Антона приехали домой за день до праздника и наготовили множество салатов, так как знали, что с ними будет еще отмечать Новый год Дима. Бабуля, стоило ей только увидеть внука, заобнимала его чуть ли не до смерти, от чего парень так радушно улыбался: он очень давно не видел родного человека, с которым он проводил почти каждое лето вместе, а потому провести с ней зимние каникулы было лишь наслаждением. Дима и Антон проводили весь день вместе, то залипая в разные видео, параллельно играя на компе, звонили Сереже и трындели с ним, а тот показывал им по видеосвязи, что приготовила его мама и свою дикую собаку. Даже позвонили Игорю (Дима с ним познакомился уже по ходу). Но разговаривая с сокомандником, Антон чувствовал себя немного зажато и неловко, ведь они не так долго знакомы, поэтому идей для разговоров по сути должно быть хоть и много, а вот развивать эти темы было уже намного сложней. Но по итогу диалога они договорились, что встретятся в первых числах, пойдут поиграют в баскет и, может даже, закажут пиццу на дом (а вот на чей дом, останется загадкой). — Антон, иди помоги тарелки расставить! – кричит с кухни мама. — Да сиди, тут расставлять-то нечего, сама все сделаю, пусть с другом сидит, – причитает на дочку бабушка, а та невольно закатывает глаза. Но Антон уже сам прибежал и быстро все сделал, даже нарезал некоторые фрукты. Стол был готов, но начать пировать планировали ближе к десяти часам, чтобы потом еще ночью посмотреть разные фильмы и зажечь на улице (или над раковиной) бенгальские огни. Поэтому сейчас все стали немного прибираться и отдыхать заслуженные несколько часов. — Антон, ты чего притих? – тычет Дима в плечо друга. – Че ты серьезный такой? — А? – дернулся парень и отвел взгляд от окна, в котором единственное, что было в действии, это машины, которые проезжали сейчас во дворе раз в час. – Всë отлично. Просто задумался о своём. — О чëм? – интересуется друг, замолчав на несколько секунд, ожидая, что Антон все-таки продолжит говорить, а не притихнет, но всë равно карта легла против него. – Ты опять думаешь о тренере? – Что? Почему ты так думаешь? У меня, между прочим, не все мысли сводятся к нему одному, если ты знал. — Попрошу на меня не орать, сударь! – восклицает Дима, поднося палец к носу Антона, а тот лишь уткнулся в него. — Я на тебя и не кричу, – чуть с поникшим голосом уже добавляет парень. – Думаешь, всë вот так и закончится сейчас? Дима лишь пожал плечами, не дав никакого ответа и уселся рядом. Должно быть праздничное настроение перед самым Новым годом, поэтому парни стали развеивать обстановку, смотря фильмы. *** — Ну же, чокайтечь бокалами, молодежь! – чуть прикрикивает бабушка, дабы переорать звуки часов по Первому каналу, пробивающие полночь. — Да Ба, че ты опять-то, – смеëтся Антон, поджимая губежки, – всë, больше ей не наливать! — Ты меня пить не учи, вон, покажи лучше Димке как это делать надо, – кивает бабушка в сторону друга. — Я сам кого хотите пить научу, даже непьющего! – восклицает Димка, накладывая себе очередную порцию цезаря и оливье. – Очень вкусно всë, честное слово, я бы всю жизнь у вас ел! — Ради Бога, приходи когда захочешь, Дим, будь как дома, – подключается к разговору уже и мама Антона, опрокидываясь на спинку стула. Последующие несколько часов они проведут за столом и в гостиной, подпевая под караоке (в основном пели только мама и бабушка, а ребята выступали в роли диджеев и программистов, тк женщины в этих штуках не шибко разбирались). Антон несколько раз выходил покурить во двор, а на последний раз потащил с собой Димку, чтобы зажечь бенгальские огни. У Шаста в глазах отражались искорки, смотря на загорающиеся палочки. Он выглядел таким милым, что Поз даже не смог один раз сдержать звук умиления, на что получил непонимающий взгляд товарища. Всë-таки он был очень печальным в эту ночь. И когда он перед сном просматривал поздравление, пришедшие ему в основном после боя курантов, Дима видел, как сильно он сжимает челюсти. — Он тебя поздравлял? – спросил уже перед тем, как будет готов заснуть, Дима. — Нет. И хорошо, что не поздравил. Антон ждал хоть какого-то сообщения от этого человека. Да, пусть оно будет не с добрым посылом и вообще без намека на вежливость, да, он не напишет банальное "с Новым годом" и не пришлëт в WhatsApp какую-нибудь гифку (так делают сейчас, наверное, только люди в возрасте, откуда они только их берут), но он мог бы написать хоть что-то. Да ну а с чего бы тренеру поздравлять своего одного из подопечных? Антон не мог заснуть около часа. Внутри скопился ком и энергия его переполняла, изливаясь ненавистью и агрессией. Сейчас некуда было деть эти эмоции: стены не побьешь, не покричишь, Диме не расскажешь, он уже спит. Парень пошел на кухню, в надежде, что глицин ему хоть как-то поможет, на пару с валерьянкой. В первые минуты показалось, что всë спало и можно спокойно идти спать. Но нет, сработало самовнушение, а потом всë лишь ухудшилось. Может покачать пресс или побегать на холоде? — Сорок восемь, сорок девять, пятьдесят.. – шепчет Антон, сильнее сжимая руки за головой, – я только начал, а поясница уже отказывает. На часах 4:24. Антон бодрячком, спать уже совсем не хотелось. А негативные эмоции в нëм скапливались и скапливались. — К чëрту, пойду покурю и, может, побегаю, – говорит он сам себе, хватая куртку и выбегая из квартиры, тихонько прикрыв еë. Он обошëл свой дом и убедившись, что он сейчас, кажется, один из немногих, кто проводит праздник на улице, решил прогуляться. Дойти ли до шоссе, которое раньше кишило машинами, фурами, озлобленными пассажирами и пешеходами? Да. Сейчас там тихо, но изредка можно услышать звук взрывающихся фейерверков. Фонари то потухали, то снова загорались, как только они замечали приближавшегося человека на дороге. Антон выкурил уже почти пол пачки, хотя в его планы входило растянуть еë хотя бы на неделю. Песни в наушниках приглушали всë из вне: в основном этот шум исходил от хрустящего под ногами снега. Резко пришло осознание того, что он делает что-то неправильно, неосторожно. Почему вдруг он привязался к этому человеку? Были ли на это особые причины? Антон проводил параллели у себя в голове, дабы построить полноценную картину его проблемы. Он любил особое внимание к себе: не популярность и желание постоянно появляться на людях под громкие апплодисменты. Ему хотелось заботы и лишь чуть-чуть излишнего к себе внимания со стороны любящих его людей. Одними из таких были Серëжа, Дима, бабушка, мама, с которой он готов проводить больше времени, только бы она от него полностью не "отвыкла". С недавних пор в этот список вошёл и Арсений, тренер по баскетболу и по совместительству преподаватель физкультуры, изредка замещавший пары. Чем-то все таки в душу он сумел же запать? — Ну, он достаточно обаятельный, сильный, – начал рассуждать в слух Антон, даже не переживая о том, что его могут услышать, ведь единственное, что было поблизости – это деревья и собаки, мелькавшие в кустах. — Он же помог мне тогда, когда я снова отключился. Разве это не проявление.. – замолчал Антон и остановился, уставясь на дорогу. Он хотел было добавить, не проявление ли это заботы любящему тебе человеку, но осознал, что скорее это просто быстрое оказание помощи. Ведь он, в первую очередь, человек, преподаватель как никак, он обязан был оказать первую помощь. — Зря я себе столько понапридумывал, дурак, – ухмыльнулся парень и пнул валявшийся под ногами камешек. – Это же просто помощь. Не более. А тот случай в комнате.. – снова задумался Антон. — Да, пожалуй, это просто заиграли гормоны, необдуманный поступок. Он же вроде пил, почему бы и не воспользоваться моментом? – грустно улыбнулся он, продолжая шагать по скверу. — Уже почти пять утра, – смотрит он на экран телефона, – а я все думаю об этом. Может, проще было бы уже позвонить ему? Так просто он бы ему не позвонил, да еще и под Новый год, так в пять утра, чтобы начать выяснять отношения. Нужно обдумать речь, подготовиться морально. — Так, я ему позвоню только в том случае, если сама судьба мне это скажет, – заявил Антон сам себе и ускорился в шаге, заглядывая теперь чуть ли не во все окна, чтобы увидеть, наверное, какую-нибудь помощь свыше. Он вышагивал минут 15, уже хотел было оставить эту затею и пойти обратно домой, но увидел проезжающую мимо него фуру. На ней была налеплена реклама кредиторов, на которой было написано: "Позвони мне прямо сейчас и..". Дальше ему незачем было читать. Он был в шоке от того, что вот, правда, что это такое? Самое обыкновенное совпадение, или все таки знак "оттуда"?Но раз это произошло, почему бы не воспользоваться моментом? Антон присел на ближайшую лавку и начал искать в контактах тренера. Смешно, наверное, но после всех разборок он переименовал его именно в "тренер А.С.", даже не просто Арсений, не Арс, а по деловому. Он не боялся. У него было внутри пусто, но после размышлений, снова появилась небольшая злость. Только теперь не на Арсения, а на самого себя. Один гудок. Два гудка. Сердце стало колотиться от ожидания. — Да? Антон? Ты чего так поздно.. Хотя, уже почти утро? – послышался на том конце провода удивленный голос. Стало немного легче, ведь он хотя бы взял трубку. Дело за малым – выговориться ему. К горлу подошëл ком, но надо же сказать хоть что-то. — Привет, – произнёс чуть мрачно Антон. Чего? Ты сам-то понял что сказал? "Привет" тренеру? Ладно, ты с ним целовался, тут можно и не только переходить на "ты". — Ты чего не спишь? – всë так же удивленно вопрошает Арсений, который к слову, сам еще не ложился спать. Вблизи Антона, на дороге проехал ВАЗик, поэтому несколько секунд в трубке можно было услышать только гул и шум. Не очень хотелось, чтобы тренер ещë начал расспрашивать про его местоположение, но похоже, этого было явно не избежать. — Ты на улице? Что ты шастаешь ночью по городу, а, Шастунишка? — Не называйте меня так, пожалуйста, – чуть-ли не простонал в трубку Антон, перекладывая телефон в другую руку, – а во-вторых.. Слушайте, я думаю, Вам всë равно, поэтому поставлю-ка я на динамик. Так вот, а во-вторых.. — Давно ли ты перешёл ко мне на "Вы"? – уже обиженно говорит Попов. — Я пока ещë в чувствах и немного смелый после шампанского, которое я пил правда часа три назад, соизволил позвонить Вам, раз уж Вы сами даже не написали мне и строчечки поздравления. Я к Вам с уважением, между прочим. Что я несу? Я позвонил серьезно поговорить, а не вести себя как... — Так ты из-за этого обиделся, что-ли, что я тебя не поздравил? Ты оправдываешь себя в моих глазах как "большой ребянок", Шастун. Делаешь большие прорывы в этом деле. — Я.. Нет, не об этом речь вообще, что за идиотизм? Я просто сказать хотел, да и поздравить тоже, наверное. Антон притих. Немного забылся, что это телефонный разговор, а не реальность, долго молчать не получится. — Ты так и не ответил мне на вопрос, Антон. — А? Какой? — Что ты делаешь ночью на улице? — Сегодня праздник, вот и гуляю, веселюсь. — Один? — Один. — А Дима? — Спит. И мама с бабушкой спят. Я вышел из дома просто покурить и обратно, а щас дошёл почти до площади. Только сейчас до Антона немного дошло, что он не говорил с Арсением о том, с кем планирует отмечать Новый год и знать ему это было не откуда. Почему он тогда спросил? По тяжелому дыханию Попова было ясно, что он недоволен этим. Антону уже, кажется, плевать, что он говорит: просто хочет рассказать всë, абсолютно, даже самую неформальную и ненужную вещь, мелочь, но поделиться хоть с кем-то сейчас – необходимость. — Не боишься? — А чего мне бояться? Цыгане меня украдут, или бабайка? – засмеялся Антон так звонко, что заставил дернуться Арсения. – Я смеюсь со своих неудавшихся шуток, вот до чего я дошëл, Арсений Сергеевич. — Да уж, слышу. Я тоже не сплю, как ты понял. — А.. А, у Вас же нет жены, я забыл. А как же Ваш коллега, нет, вы по отдельности? — Ну извини меня, у него жена, куда ему до меня, одинокого Питерского гея, да, Антон? Внутри всë встрепенулось от сказанных слов. Ответит да, могилу пророет себе же, но ведь он скажет правду. Скажет нет, попросит объясниться. — Почему одинокого? Неужели, прям-таки никого нет? — А вот и нет, Антон, никого нет, с кем бы я мог отметить Новый год. Ты вон, с Димой и семьёй, этот с женой. Больше ни с кем в такие близкие связи я бы и не сошёлся, знаешь ли. " Неужели, меня рассматривали как вариант компании? — Откуда Вы знаете, что я с Димой? — От Верблюда, Антон, – хмыкнул тренер. — Сам лично сказал? — Похоже на то. Они замолчали. Хотелось как-то продолжить диалог, но слова не складывались. Ничего не оставалось делать, кроме как оборвать сейчас что-то важное. — Арсений Сергеевич, – сглотнул Антон этот злосчастный ком, – я может это щас скажу не к месту, но Вы меня послушайте. — Весь во внимании, Шастунишка. — Вы мне не нравитесь. Ни сколечки. Пауза. Небольшая передышка и Антон снова принялся за свою красивую, но похоже не очень трезвую, речь. — Мне правда тяжело. Очень. Поэтому говорю Вам, что Вы мне не нравитесь. Я хочу нормально ходить на тренировки и играть в своё удовольствие, а не думать все игры только об этих бессмысленных проблемах и разборках. Я же Вам тоже не нравлюсь, верно? Вы же просто решили поразвлечься, пока выпал такой шанс? Арсений замолчал. Его глаза, ставшие за считанные секунды как пятирублевые монеты, очень выразительно подчёркивали его лицо: Антон, правда, этого видеть не мог. От таких речей стало очень не по себе: не каждый сможет напрямую сказать об отрицательных чувствах и.. это сложно, правда сложно. И просто не знаешь, что ответить на это и как вообще реагировать. — Я же прав? – снова втиснул свой вопрос Антон, так и не дождавшись ответа. – Скажите же, ну. — Что за бред? На эмоциях это единственное, что был в силах сказать Попов. Антон прикрыл глаза и сделал глубокий вдох: воздух холодный и чистый. Курить сейчас совсем не хочется, после скуренной почти целой-то пачки. Он ожидал услышать именно это, потому его и не расстраивал этот ответ. — Просто знайте, Вы мне не нравитесь. Я не хочу избегать этих ситуаций, Вас, постоянно сбегать, становиться незнакомыми. Просто, я говорю, как должно все быть на самом деле. Не отвечайте мне на это, я просто должен был сказать, и я сделал это. Мне теперь гораздо легче. Простите и, с Новым годом Вас, Арсений Сергеевич? Не дождавшись ничего, он положил трубку. Стало чуть проще. Но пиздецки противно на душе. Говоришь человеку, что он не нравится тебе, продолжая убиваться по нему ночами. Это так странно, но наверное, правильно. Выяснять отношения никак не хотелось, если раньше этого просто избегали. Лучше просто прекратить этот спектакль, чтобы он закончился для всех, правда с разным концом. Всë же поменяется, и моë отношение к нему тоже, я уверен. Я просто привязался. В любом случае, мне с ним в будущем детей не крестить. *** — Пап!! Это что за фотографии у тебя? — Оо, это мой первый тур с твоим папой, тут он ещë тренировал меня. — А он меня будет учить играть? Я тоже так хочу! — Конечно, если ты не сломаешься, разумеется, – чуть улыбнулся Антон, глядя на ребёнка. — Как ты? – чуть нахмурив брови спросил мальчик. – Нет, пап, не сломаюсь. — Идите уже, дети, фильм начался, – говорит Арсений с теплой улыбкой, стоя в дверях спальни и глядя на шастишек.