Признание у озера

Тэхён крепко спал, когда пришла горничная, чтобы разбудить его. Раздвинув занавески, служанка подошла к кровати в тот самый миг, когда Тэхён открыл глаза. — Уже почти восемь часов, милорд, нужно поспешить. Его милость просил передать, что будет ждать вас с мастером Сынхо на конюшне в половине девятого. Тэхён удивился, но ничего не сказал и прошёл в классную комнату, чтобы взглянуть, проснулся ли Сынхо. Мальчик сидел на постели и играл с оловянными солдатиками, которых обнаружил в игрушечной крепости, некогда принадлежавшей его отцу. — Твой дядя хочет, чтобы ты поехал с ним верхом на прогулку в половине девятого, — сообщил Тэхён. — Да, знаю. Я покажу ему, как умею ездить верхом, чтобы он дал мне лошадь побольше, хотя я очень люблю своего пони. — Полагаю, ты поступишь мудро, если останешься со своим пони, потому что он уже начинает делать именно то, чего ты от него хочешь, а еще, думаю, он тоже любит тебя. Сынхо, склонив голову к плечу, на мгновение задумался. — Думаешь, пони любит меня так же сильно, как Бракен? — Я в этом уверен. Запомни: следует держаться животных и людей, которые тебя любят. Словно не в силах сдержаться, он наклонился и поцеловал Сынхо, который, впрочем, ничуть не удивился и обхватил его руками за шею. — Я люблю тебя, Тэтэ, — сказал он. — И я тоже люблю тебя, Сынхо. Он вернулся к себе в комнату. Тэхён не мог поверить, что ночью, решив убежать, думал лишь о лорде Чоне. Сейчас ему было бы невыносимо стыдно, если бы он бросил Сынхо! Но он ведь любил лорда Чона, и потому ему было бы чрезвычайно трудно каждый день находиться в его обществе без того, чтобы он не догадался о любви Тэ. «Он никогда не должен узнать об этом, — решил Тэ, вспомнив, с каким презрением лорд отвернулся от леди Лянь. — Я не вынесу, если он будет испытывать подобные чувства ко мне», — одеваясь, подумал он. Когда они с Сынхо пришли на конюшню, оказалось, лорд Чон уже поджидает их. Тэхён ничего не мог с собой поделать: сердце радостно забилось у него в груди, а в глазах вспыхнул ласковый свет, коего там прежде не было. Его милость выбрал для него новую лошадь, которая оказалась горячей и норовистой. Впрочем, он и сам сидел на новом жеребце, приобретенном им у того же заводчика, который продал ему пони для Сынхо. Им обоим пришлось приложить немало усилий, дабы справиться со своими лошадьми, и Тэхён понял, что таким образом лорд Чон старается сгладить неловкость, возникшую между ними после событий минувшей ночи. «Он очень умен, — сказал он себе, — и очень, очень сообразителен». При первой же возможности они пустили лошадей в галоп, а после хорошей скачки оба немножко успокоились. Лорд Чон достиг конца длинной дистанции первым и теперь смотрел, как Тэхён приближается к нему. Слова, которые Гук жаждал сказать ему, уже готовы были сорваться с губ, но он напомнил себе, что еще слишком рано и это не самый подходящий момент для них. — Полагаю, нам лучше вернуться в замок, — решил он. — Вы с Сынхо наверняка проголодались, поскольку вам пришлось обойтись без завтрака. В эту минуту к ним приблизился Сынхо. Мальчик прекрасно держался в седле и скакал намного быстрее, чем раньше. — Думаю, милорд, — прошептал Тэхён, — если дать Сынхо фору, он вполне готов состязаться с вами. А это для него много значит. — И для вас тоже, полагаю. Я должен позволить ему выиграть? — Нет, конечно, — ответил Тэхён. — Но если он проиграет совсем немного, то это вдохнет в него уверенность в своих силах. — Что ж, тогда давайте так и сделаем. Лорд Чон посвятил Сынхо в план скачек, после чего отправил грума вперед, в место, которое выбрал в качестве финишной черты, дабы тот ожидал их и был готов объявить победителя. Грум улыбнулся и поскакал вперед. Лорд Чон дал очень приличную фору Сынхо и поменьше — Тэхёну. — Если я обгоню вас, — заявил омега, — это будет чудо! — Едва ли вы хотите, чтобы я поддался вам. — Нет, конечно, не хочу, но, полагаю, вы переоцениваете мое умение ездить верхом. — Это было бы невозможно. С этими словами лорд отъехал в сторону, и Тэхён спросил себя, что же, собственно, он имел в виду. Но находиться сейчас рядом с ним, да еще на такой великолепной лошади, было просто замечательно. «Как я мог быть настолько глуп, что захотел убежать?» — вновь и вновь спрашивал себя омега. А потом он начал беспокоиться, что лорд Чон догадается, как он счастлив, что остался в замке, рядом с ним. Скачка получилась на загляденье. Лорд Чон, продемонстрировав высочайшее искусство верховой езды, сумел устроить так, что выиграл у Сынхо всего в полкорпуса, тогда как Тэхён оказался на почетном третьем месте. Сообразив, что задумал лорд Чон, он придержал свою лошадь, от души радуясь восторгу, который охватил Сынхо оттого, что он проиграл победителю совсем немного. Ему хотелось обнять и его, и лорда Чона, но он одернул себя, решив, что не должен даже думать о чем-то подобном. Они медленно направились обратно в замок и передали лошадей грумам, после чего Сынхо жизнерадостно заявил: — Я очень голоден! — Я тоже, — поддержал его лорд Чон. — Поэтому мы отправимся прямиком в утреннюю столовую, а костюмы сменим уже потом. Тэхён ограничился тем, что снял жакет для верховой езды и шляпку. Сухо уже распорядился подать им обильный завтрак, и Сынхо съел все до последней крошки. Когда с едой было покончено, лорд Чон сказал: — Поскольку денек сегодня выдался теплый и солнечный, полагаю, вы отправитесь на озеро купаться. Я присоединюсь к вам немного погодя, сначала нужно подготовить несколько писем. — Я хочу посоревноваться с тобой и на воде, — храбро заявил Сынхо. — Но, думаю, ты и там меня перегонишь. — Я тоже на это надеюсь, хотя уже и не припомню, когда в последний раз плавал, и потому, наверное, растерял все навыки. Так что если я стану тонуть, тебе придется спасать меня. — Думаю, тебя спасет Тэтэ. — А если он не справится и я утону, что ты тогда будешь делать? Сынхо доверчиво вложил ладошку в руку дяди: — Я люблю тебя, дядя Чонгук, и мне очень нравится жить здесь, в замке, с Бракеном и пони. Ты должен пообещать, что будешь очень осторожен, потому что, если ты утонешь или умрешь, как папа, нам с Тэтэ некуда будет идти. — Ты совершенно прав, — отозвался лорд Чон, которого явно тронули искренние слова племянника, — и я обещаю, что буду очень осторожен и позабочусь о вас. Разговаривая, они вышли из столовой и стали подниматься наверх. Лорд Чон расстался с Тэхёном на втором этаже и направился в сторону главных покоев. В классной комнате уже ждала горничная, чтобы помочь Сынхо снять сапоги, а Тэхён отправился к себе в спальню, где, переодеваясь, задумался: «Не поставлю ли я себя в неловкое положение, если покажусь лорду Чону в купальном костюме? Пожалуй, лучше я останусь на берегу и буду наблюдать за тем, как они плавают». На то, чтобы принять окончательное решение, не понадобилось много времени, и омега решительно надел один из легких нарядов, которые привез с собой. Завязывая поясок на талии, он услышал, как за окнами классной комнаты и спальни, которые выходили на фасад замка, заскрежетал гравий под колесами экипажа. Надеясь, что это не очередной посетитель, который задержит лорда Чона, он подбежал к окну и выглянула наружу. Внизу стояла почтовая карета, запряженная парой лошадей, что означало, что она прибыла издалека. Тэхён спросил себя, кто бы это мог быть. Ноги омеги подкосились от ужаса, когда его взору предстали голова и плечи человека, выходящего из кареты. Это был его отчим! Он сдавленно вскрикнул, распахнул дверь и бросился по лестнице на второй этаж. В голове у него мелькнула мысль, что лорд Чон мог уже переодеться к этому времени и уединиться в своем кабинете. Но, пробегая по коридору, ведущему к главным покоям, он увидел, как из комнаты выходит камердинер его милости, держа в руках сапоги и бриджи. Обогнув слугу, который с удивлением уставился на него, Тэхён без стука распахнул дверь и ворвался в спальню лорда Чона. Он стоял перед туалетным столиком, поправляя узел галстука, и, увидев омегу, в изумлении воззрился на него. А Тэ бросился ему на грудь и бессвязно заговорил: — Спрячьте меня… Спрячьте… Спрячьте там, где он меня не найдет! Лорд Чон осторожно обнял его. — Что случилось? Что вас так расстроило? — Это… мой отчим! — выдохнул Тэхён. — Он узнал, где я… и приехал, чтобы забрать меня. Ох, прошу вас, спрячьте меня, пожалуйста! Лорд Чон крепче прижал его к себе. — Никто и никуда не увезет вас отсюда против вашей воли, — решительно заявил он. — Но он может это сделать! — в полном отчаянии вскричал Тэхён. — Он мой опекун, и по закону я должен повиноваться ему. — И чего же он от вас хочет? — Он хочет, чтобы я вышел замуж за… за отвратительного альфу, потому что он богат… и влиятелен. Он захлебывался словами, но говорил настолько невнятно, что лорду приходилось напрягать слух. А потом, словно устыдившись того, что только что наговорил, Тэхён спрятал лицо у него на груди. — Так вот почему вы убежали… — негромко сказал лорд Чон. — И поступили весьма разумно, должен признать. А теперь скажите мне, как зовут вас и вашего отчима. Тэхён перестал всхлипывать и с трудом, словно делая над собой усилие, произнес: — Меня зовут Ким Тэхён, а мой отец был последним графом Ким. Лорд Чон едва не поперхнулся от неожиданности: — Ради всего святого, почему же вы мне раньше об этом не сказали? — Потому что я знал, что отчим будет искать меня и заберет с собой. — Я уже сказал, что не позволю ему сделать этого. — Но как вы можете помешать ему? Тэхён поднял голову и посмотрел на лорда Чона. Он увидел ужас в глазах омеги и ощутил страх, который заставлял его тело дрожать. — Неужели вы думаете, любимый, — мягко проговорил он, — что я соглашусь потерять вас? Вам решительно нечего бояться. Обещаю вам, что отчим не заберет вас с собой. Он увидел, что Тэхён пытается поверить ему, и разжал объятия. — Я спущусь вниз, — сказал он, — и поговорю с вашим отчимом, а вы услышите наш разговор до последнего слова. — Я не могу видеться с ним! — заволновался Тэхён. — Скажите ему, что меня здесь нет… что я уехал… что вы понятия не имеете, где я сейчас нахожусь… — И куда же вы уедете? — спросил лорд. — Есть ли место, где вы не будете бояться того, что отчим найдет вас? И как вы сможете бросить Сынхо и меня? Тэхён смотрел на него, не зная, что сказать. Лорд Чон улыбнулся ему: — Вам придется довериться мне. Я обещаю, что отчим уедет без вас, а вы останетесь здесь, со мной. — Как вы можете быть настолько уверены? Он обладает большой властью, потому что очень богат. — Полагаю, именно поэтому ваш папа и вышел за него замуж. — Да, конечно. Он любил отца, и никто не мог занять его место в жизни папы. Но он очень беспокоился обо мне, потому что мы крайне нуждались в деньгах. И он вышел замуж за отчима, хотя он ничуть не похож на отца. — Теперь я понимаю, почему недавно вы молились о папе в часовне приората. Думаю, вы должны положиться на него и на меня в том, что мы не позволим вам совершить ничего, что принесло бы несчастья и страдания. — Мне хочется верить вам, но будьте осторожны. Как я уже говорил, мой отчим очень влиятельный человек. Да и закон на его стороне. Не успел Тэхён договорить, как раздался стук в дверь. Лорд Чон отступил на шаг. — Войдите. На пороге появился Сухо. — Прошу простить меня, милорд, — начал он, — но некий джентльмен по имени Ма желает видеть вас по очень важному, как он уверяет, делу. — Я сейчас спущусь, Сухо. Предложите ему легкие напитки и закуски. Полагаю, вы уже проводили его в мой кабинет. — Да, милорд. Барти вышел и закрыл за собой дверь. — Я просил вас довериться мне и вновь обещаю, что вы останетесь здесь, в замке, со мной и Сынхо, что бы ни сказал или ни сделал ваш приемный отчим. С этими словами лорд Чон взял руки Тэхёна в свои. Они были очень холодными и дрожали. — Вы показали себя очень храбрым и умным, — негромко сказал он, — и вам придется побыть храбрым и умным еще немного. А потом все закончится, и вы станете собой, чего мне всегда и хотелось. У Тэхёна перехватило дыхание. — Как вы можете быть… так уверены в этом? — с мольбой глядя на него, спросила он. — Вы сами все услышите. — Я не могу… встретиться с ним, — прошептал Тэхён. — Я уже говорил, что вы услышите все, что я ему скажу, до последнего слова, и сейчас я покажу вам, как это устроить. Они вышли из комнаты, прошли по коридору и спустились по лестнице. Поняв, что они направляются к кабинету, Тэхён собрался было протестовать, снова заявив, что не может встретиться с отчимом, но тут лорд Чон остановился и отворил дверь. Тэхён знал, что за ней находится гобеленная, но ему еще не доводилось бывать там. Комната выглядела весьма недурно, хотя на стенах вместо картин висели старинные гобелены, что придавало ей несколько унылый вид. У одной стены был камин, по обеим сторонам которого выстроились книжные шкафы. Лорд Чон подвел его к шкафу, что располагался слева от камина, а когда они подошли вплотную, нажал на какую-то пластину сбоку, и две верхние полки выехали вперед и разошлись в стороны. Глазам Тэхёна предстало потайное отверстие, через которое можно было видеть все, что происходит в кабинете. Это был наблюдательный пункт, устроенный, должно быть, несколько веков назад и призванный, как он решил, обеспечивать безопасность того, кто владел замком в те времена. Это означало, что глава клана находился под неусыпным присмотром телохранителя, пусть даже тот, с кем он разговаривал, и полагал, что они остались наедине. Лорд Чон приложил палец к губам и отступил от Тэхёна на шаг. А затем, осторожно ступая по ковру, вышел, беззвучно закрыв за собой дверь, и из коридора до слуха омеги донеслись его шаги, приближающиеся к двери кабинета. Он услышал, как отворилась дверь и, затаив дыхание, прижался к потайному отверстию. Он отчетливо видел, как отчим встал из кресла, в котором сидел перед камином. Он выглядел в точности таким, каким он его помнил: крупным, внушающим опасение и весьма довольным собой. Тем не менее, когда к нему подошел лорд Чон, Ма Донсок словно съежился и стал меньше ростом. Хамство, столь характерное для него, послужило разительным и неприятным контрастом со спокойной вежливостью его милости. — Вы просили о встрече со мной, мистер Ма, — начал лорд, протягивая гостю руку. — Я позволю себе перейти прямо к делу, лорд Чон. Я приехал сюда потому, что, насколько мне известно, в вашем доме находится некий молодой омега, который называет себя мистером Кан и является гувернёром вашего племянника. — Мне хотелось бы знать, откуда вы получили эти сведения. — Три дня назад я обедал в клубе «Уайтс» с лордом Со, состоящим в совете директоров одной из моих компаний. Его приветствовал молодой человек, оказавшийся капитаном Ли Минхо, каковой, как мне стало известно, недавно побывал у вас в гостях. — Совершенно верно. — Он сообщил лорду Со, что драгоценное украшение, похищенное у его отца, возвращено законному владельцу, причем обнаружено оно было в вашем замке. Лорд Чон молча кивнул в знак согласия. Тэхён, жадно прислушивавшийся к разговору, подумал, что по выражению его лица никто бы не заподозрил, что лорд спрашивает себя, какое отношение имеет к нему вся эта история. — Когда же лорд Со поинтересовался, как вы поживаете, — продолжал Ма Донсок, — капитан Ли ответил, что поживаете вы прекрасно и что у вас, по его мнению, работает самый очаровательный гувернёр из всех, каких он только видел! — Голос его зазвучал резче, когда он продолжил свой рассказ: — Собственно говоря, капитан описал его настолько подробно и точно, что в мистере Кан, о котором он говорил, я тотчас узнал своего приемного сына, который некоторое время назад сбежал из дому при весьма досадных обстоятельствах. — Ваш приемный сын?! — воскликнул лорд Чон. — Но отчего же он решил сбежать? — Из-за какого-то глупого каприза. Вам это неизвестно, но его зовут отнюдь не мистер Кан, а милорд Ким Тэхён. И в качестве законного опекуна, коим я являюсь после смерти его отца, я прибыл сюда, дабы забрать его с собой. Последовало недолгое молчание, а потом лорд Чон заявил: — Боюсь, это невозможно. — Что значит невозможно? — уже совершенно другим тоном поинтересовался Ма Донсок. — Мне нужен мой приемный сын! Он должен вернуться со мной в Лондон, чтобы занять подобающее место в высшем обществе, в которое он только совершил свой первый выход. — Полагаю, поскольку он совсем недавно узнал о смерти своего папы, — негромко ответил лорд Чон, — ему совсем не хочется этого делать. Откровенно говоря, и возвращаться в Лондон он тоже не желает, а хочет остаться здесь. — Если такова ваша позиция, милорд, — злобно прорычал Ма Донсок, — то знайте, что я этого так не оставлю. Выйдя отсюда, я прямиком направлюсь к старшему офицеру полиции округа и потребую помощи и содействия в том, чтобы довести до вас кристальную ясность моего положения в качестве опекуна приемного сына. — Боюсь, что, какие бы шаги вы не предприняли, — сообщил ему лорд Чон, — они окажутся запоздалыми. — Что вы имеете в виду? — пожелал узнать Ма Донсок. — Как может запоздать то, чего я требую? Закон, как вашей милости, без сомнения, известно, есть закон. — Мне прекрасно известны законы страны, но при этом я полагаю, что старший офицер полиции, с которым я, разумеется, хорошо знаком, с крайним предубеждением отнесется к любым требованиям закона, направленным против моего супруга. В комнате воцарилась тишина. Ма Донсок оторопело уставился на лорда Чона. У Тэхёна тоже перехватило дыхание, а отчим только и сумел выдавить из себя: — Вы сказали… супруга? — На самом деле, — безмятежно продолжал лорд Чон, — сегодня вечером нас обвенчает епископ Карлайла, который — вот совпадение! — приходится мне родственником. И мне почему-то кажется, мистер Ма, что если вам вздумается помешать проведению этой церемонии, то вы станете жертвой прессы, которая превратит вас в посмешище. И вновь в кабинете повисло тяжелое молчание. — Вы действительно намерены жениться на моем приемном сыне? — Мы любим друг друга, — ответил лорд Чон, — и, я знаю, будем очень счастливы вместе. Поскольку встреча с вами неминуемо расстроила бы Тэхёна, которому пришлось бы выслушивать упреки относительно своего поведения, мне остается лишь просить вас немедленно покинуть замок, отказавшись от мысли повидаться с ним. — Он сделал паузу, ожидая ответа от Ма Донсока, но, видя, что тот молчит, продолжил: — После того как мы отпразднуем медовый месяц и вернемся, я привезу Тэхёна в Лондон, и вы, если пожелаете, сможете увидеться с ним в моем особняке на Гросвенор-сквер. Я уверен, он захочет узнать подробности похорон своего папы, равно как и забрать личные вещи, которые оставил у вас. Ма Донсок выглядел раздавленным. Он был слишком умен, чтобы не понимать, что только что потерпел полное поражение, и потому, сделав над собой усилие, пробормотал: — Мне нечего более сказать вам, милорд, за исключением того, что, надеюсь, Тэхён будет счастлив с вами. Как вы и предлагаете, мы могли бы встретиться, когда вы посетите Лондон. — Он широким жестом развел руки в стороны. — Разумеется, я желал бы присутствовать на вашей свадьбе, но, поскольку это может причинить некоторое неудобство, я приберегу все, что хотел сказать приемному сыну, до нашей встречи. — Благодарю, мистер Ма, что вы поняли положение дел и приняли его, на что я и рассчитывал. Тэхён, несомненно, будет счастлив. — И уже куда более дружеским тоном лорд Чон добавил: — Насколько я понимаю, он не желает ссориться с кем бы то ни было, и мне остается лишь восхищаться мужеством, которое потребовалось ему, чтобы убежать из дому. К счастью, я смог предложить ему безопасное убежище в своем замке. — Разумеется, разумеется… — согласился Ма Донсок. — А теперь, поскольку мы во всем разобрались, я вернусь в Пенрит, где смогу сесть на ближайший поезд до Лондона. — Совершенно верно. И с вашей стороны было бы весьма любезно, мистер Ма, как можно быстрее прислать сюда одежду Тэхёна, которую он оставил в Лондоне. Лорд Чон сказал это на ходу, когда оба альфы уже шли к дверям. На какой-то миг Ма Донсок заколебался. Похоже, он счел, что его самым беспардонным образом используют, чего он терпеть не мог. Но потом, поскольку титулы и их владельцы неизменно производили на него нужное впечатление, он сделал над собой усилие и сдержанно ответил: — Разумеется, я так и поступлю, милорд. Сундуки доставит один из моих клерков, дабы их не украли в дороге. — Вы чрезвычайно добры, и я весьма вам признателен. Они вышли из кабинета, и Тэхён услышал, что они идут по коридору в сторону холла. Вот они миновали дверь в комнату, где притаился омега, и он напряженно замер, пока их шаги не затихли вдали. Отчим уезжал отсюда, и, когда это случится, он будет в безопасности! Отчим уже не мог причинить ему ни боли, ни зла, равно как и увезти с собой в Лондон, чтобы заставить благосклонно принимать ухаживания отвратительного Пак Ючхона. Он был свободен. Наконец-то он может стать собой! Он был сыном своих родителей и мог более не бояться. В комнату вошел лорд Чон. Затворив дверь, он замер в неподвижности. Он смотрел на Тэхёна так, словно никогда прежде его не видел. Когда глаза их встретились, он протянул к нему руки. Не думая более ни о чем, кроме того, что Чон спас его, омега бросился лорду на грудь, как случилось немногим ранее, когда он ворвался к нему в спальню. — Спасибо… спасибо вам… — попытался сказать он. Он бережно обнял Тэ и прижался губами к его губам. И Тэхён понял, что именно таким и должен быть настоящий поцелуй — разве что в миллион раз прекраснее и слаще. Лорд Чон поцеловал его и продолжал целовать, пока у омеги не закружилась голова. Ноги отказывались держать его. Он больше не принадлежал себе, а стал частью его. Любовь окутала их сверкающим покрывалом из солнечного света. — Я люблю тебя! Господи, как же я тебя люблю! Но как ты мог так долго вводить всех в заблуждение, притворяясь гувернёром? — Теперь ты знаешь, почему я был так напуган… — с трудом справляясь с нахлынувшими чувствами, прошептал Тэхён. — Я знаю, что отчим заставил бы меня выйти замуж за этого ужасного, грубого альфу, которого он очень уважает, потому что тот баснословно богат. Голос омеги дрогнул, и лорд Чон поцеловал его, чтобы успокоить. И только когда его тело задрожало, но не от страха, а от неведомых доселе чувств и желаний, которые он пробудил, лорд Чон сказал: — Забудь обо всем, кроме одного: сегодня же вечером мы обвенчаемся, и ты станешь моим. — Ты действительно хочешь жениться на мне? — взволнованно спросил Тэхён. — Как ты мог решиться, не зная, кто я такой? — Вчера ночью, когда ты попытался убежать, — ответил он, — я понял, что не могу потерять тебя. Даже если бы ты совершил дюжину убийств или твой отец оказался бы замешан в ужасных преступлениях, я бы все равно хотел, чтобы ты стал моим мужем. Тэхён высвободил руку и нежно погладил его по щеке: — Это очень храбрый поступок. А ведь я, хотя и полюбил тебя… я думал, что ты никогда не ответишь мне взаимностью, потому что я всего лишь гувернёр. — Очень необычный и очень красивый гувернёр! — воскликнул он, ласково глядя в глаза Тэ. — И, раз уж я не могу жить без тебя, ничто на свете не имеет значения, кроме того, что ты должен быть моим. — Он крепче прижал его к себе. — Теперь я понимаю, какие чувства ты испытывал в приорате. Тэхён откинул голову, чтобы взглянуть ему в лицо. — Когда я молился в часовне, то словно услышал, как они оба, и отец, и папа, говорят, что все будет хорошо и что мне больше не нужно бояться. Ну вот, теперь все это сбылось. — Ты любишь меня? — нежно спросил он. — Я люблю тебя всей душой и сердцем, — прошептал Тэхён. — Но я так боялся, что ты все узнаешь и с отвращением прогонишь меня прочь. Он ласково рассмеялся. — Я полюбил тебя с того самого момента, как впервые увидел. Я пытался сопротивляться, но любовь, солнце мое, оказалась сильнее нас обоих. Вот почему я не намерен ждать ни мгновением больше необходимого. Я действительно написал епископу и отослал письмо сегодня утром, еще до завтрака. Он всегда был очень привязан ко мне и сделает так, как я прошу. — Он опять притянул его к себе. — А теперь скажи еще раз, что любишь меня и хочешь быть моим мужем. — Я люблю тебя каждой клеточкой и не могу представить себе ничего более замечательного, чем выйти за тебя замуж. — Он обвил шею Гука руками. — Неужели я могу навсегда остаться с тобой в этом сказочном, восхитительном замке? — Именно этого я и хочу, — заверил он. — Разумеется, у нас будет много детей, дорогой мой, которые станут играть с Сынхо и никогда не будут страдать от одиночества и дурного обращения, подобно ему. — Я и мечтать не мог стать папой твоих сыновей! Его слова тронули лорда Чона до глубины души, и он поцеловал его вновь. Его поцелуи становились все более настойчивыми и страстными. А Тэхёну казалось, будто ласковая волна прокатилась по его телу и огненным букетом расцвела в груди. Он вспомнил, что это же чувство охватило его в тот миг, когда он впервые увидел лорда Чона, но тогда оно не было столь восхитительным и волнующим. — Я люблю тебя, я обожаю тебя… — без устали повторял он. Не в силах подобрать слов, чтобы выразить бушующие в груди чувства, лорд Чон целовал его снова и снова. Казалось, они парят над землей от счастья. Лишь сделав над собой гигантское усилие, он оторвался от губ Тэ. — А теперь мы должны проявить капельку благоразумия, дорогой, потому что я хочу рассказать тебе о своих планах. Кроме того, нам придется попросить миссис Мин подобрать для тебя подвенечный наряд и вуаль, которую надевали все невесты Чонов. — Мне трудно думать о чем-то еще… кроме как о тебе, — признался Тэхён. — Если ты и дальше будешь смотреть на меня так, — улыбнулся он, — я буду целовать тебя вечно, и ты не узнаешь, в чем состоят мои планы. Тэ сунул ладонь в руку. — Присядь и расскажи мне, в чем же они заключаются. К счастью, позади оказалась софа, на которую оба поспешно опустились, словно испытывая слабость в коленях. — Поначалу я планировал, — начал лорд Чон, — что епископ обвенчает нас в моей часовне, старинной и древней, как тебе известно, хотя и не такой красивой, как в приорате. Словно угадав, что лорд собирается сказать дальше, Тэхён замер, глядя на него широко распахнутыми глазами. — Но теперь я собираюсь сделать так, чтобы мы обвенчались в приорате и провели там первые несколько ночей нашего медового месяца. — Это было бы просто замечательно! Я очень счастлив! — Как и я, родной мой. Кроме того, я уже устроил так, что, пока мы будем наслаждаться медовым месяцем здесь или в приорате, Сынхо отправится в плавание на яхте. Миссис Мин поедет тоже, чтобы присматривать за ним. Кроме того, как оказалось, у капитана есть двое сыновей, один из которых ровесник Сынхо, а другой на год старше. Глаза Тэхёна светились восторгом. — Полагаю, мальчик получит массу удовольствия и не будет слишком уж скучать. Немного погодя мы тоже воспользуемся яхтой, чтобы отправиться за границу, где я куплю тебе приданое, которое не помешало бы перед свадьбой. Но ты получишь его после, и оно сделает тебя еще красивее, чем сейчас. Тэхён удивлённо ахнул. — Это самый прекрасный план из всех, что я когда-либо слышал! И только ты мог придумать его! — Сам понимаешь, — продолжал лорд Чон, — сейчас я буду очень занят приготовлениями к свадьбе, и тебе придется самому рассказать Сынхо о том, что происходит. Поскольку я не хочу, чтобы он почувствовал себя лишним или обойденным вниманием, то надеюсь, что к алтарю тебя поведет именно он. Тэхён радостно улыбнулся. — Единственными свидетелями на нашей свадьбе станут Сухо и миссис Мин, которые верой и правдой служили мне долгие годы. — Именно о такой свадьбе я всегда мечтал! — воскликнул Тэхён. — О свадьбе, на которой не будет глупых омег, которые бы злорадно посмеивались за моей спиной, шептались о том, как мне повезло выйти за тебя замуж, и мучились от зависти, что не они оказались на моем месте. Он думал о леди Лянь, и лорд Чон прочел его мысли: — Ты говоришь чистую правду, и до того, как встретить тебя, у меня и в мыслях не было жениться. Было во всех омегах нечто такое, что мне не нравилось, что я считал неправильным, но я никак не мог понять, что именно. Теперь я знаю, в чем дело. — В чем же? — спросил Тэхён. — Ты, мой дорогой, благороден, чист душой и невинен. Именно эти качества я хотел видеть в своей половинке и уже отчаялся найти, как ни старался. — Для тебя я хочу быть таким всегда и знаю, что этого же хотел бы мой папа. — Ты такой и есть, и останешься им навечно. И лорд Чон вновь принялся страстно и нетерпеливо целовать его. Он был прекрасен, безупречен, чистым созданием, и о таком супруге он всегда мечтал. Тэхён знал, что наконец-то обрел настоящую любовь, какая бывает только на небесах.