Палата 473

...— Конечно, устрою... И вот, врач уже идёт за больным, которого он вызволил из закрытой палаты, под собственную ответственность, по коридорам больницы. — Знаете, а номер моей палаты очень символичен. Четыре года без родных, семь панических атак перед заточением здесь и три попытки самоубийства. — Шота всё ещё не смотрел Тошинори в глаза, идя с опущенной головой. — Нет, не знал, а это чья палата? — Внимание мужчины привлекла единственная фиолетовая дверь среди белых. Она явно выделялась на фоне этого болезненно-белого цвета, в котором была вся больница, чем она и напоминала психбольницы из хоррор романов. — О-о-о... Это больная шизофренией Немури Каяма. У нее какая-то странная форма болезни, помешана на фиолетовом цвете, вроде думает, что может усыпить всех прикосновениями, — сказал Шота, даже не останавливаясь, продолжая прогулку по больнице, ведь из палаты его чаще всего не выпускали, так как ему среди шизофреников находится лучше не стоило. Все что он обычно делал — это читал медкарточки пациентов, которые ему приносила добрая медсестра. Она понимала, что Айзава в здравом уме и ей этого было достаточно, чтобы разрешать брать почитать истории болезней. Дальше все палаты были самыми обычными, за исключением нескольких более пошарпанных дверей. Айзава отстраненно побродил с доктором по коридорам, называя пациентов тех палат, которых он знал. Вскоре стало совсем поздно, настолько, что свет в коридоре отключили, что указывало на то, что уже около двенадцати ночи. Тошинори настоял на возвращении Шоты в палату и, удостоверившись, что мужчина лег спать, пошел в свою комнату, специально выделенную для Яги, чтобы тому не приходилось каждое утро приезжать в больницу. Спать не хотелось, так что мужчина включил настольную лампу и взял карточку Айзавы Шоты. Очки все время сползали с носа, а волосы лезли в глаза, да и уже хотелось спать, но Тошинори сел читать историю болезни ещё раз. — Три попытки суицида с разницей в пару недель каждый раз. Первая попытка самоубийства — пытался утопиться в реке, после недели в больнице и прохождения двухдневной терапии у психолога, после тестов отпущен домой. Вторая попытка суицида — отравление ядовитыми грибами. Опять же около недели в больнице и психотерапевта. И третья попытка — прыжок с дома*, после которого его взяли под более тщательное наблюдение и выявили панические атаки. Дальше были несколько врачей, пытавшихся что-то с ним сделать достаточно долго, около трёх месяцев каждый, но практически все дистанционно, похоже, из других больниц, что наталкивает на странные мысли. И были ещё двое, которые лечили Шоту очно.... Но ни у кого не получилось практически ничего, кроме того что мужчина стал ещё более замкнутым, — Тошинори проговаривал для себя в диктофон все, что читал, только в более простой форме. Диктофон был нужен для того, чтобы все можно было сразу фиксировать. На нем было ещё мало записей, но все же врач успел привыкнуть к маленькому другу. Тошинори все ещё беспокоился за то, что некоторые врачи, оставляя пометки в медкарте, говорили о том, что Шота практически невменяемый, а другие наоборот писали, что мужчина не идёт ни на какой контакт. Опираясь на то, что он видел сегодня, врач сделал вывод, что Айзаву, похоже, никто и не пытался лечить, его просто упекли в больницу. Но совесть Яги подсказывала, что именно он должен спасти Айзаву из этой лечебницы. Ложась спать, врач всё ещё не мог успокоить свои мысли. В голове все всплывал образ холодного пациента. За этот короткий вечер, в который Шота говорил достаточно мало, Тошинори понял, что это лечение будет не таким простым как хотелось бы, но, похоже, очень интересным. Уже было около часа ночи, но глаза, похоже, не собирались закрываться самостоятельно, так что, приложив усилия, Яги закрыл веки, и, улыбнувшись, чтобы расслабиться, начал представлять, что его завтра ждёт. Может, Айзава всё-таки начнет выходить на нормальный контакт, ведь сегодняшние его ответы на вопросы врача не устроили, так как всю информацию приходилось вытягивать клещами. Или он познакомится с кем-то из пациентов, которых в лечебнице было хоть отбавляй. За этими мыслями мужчина не заметил как начал дремать. Мысли уже не шли кругом, а спокойно укладывались в голове по полочкам, готовясь ко сну. Яги перевернулся на бок, укутываясь в теплое одеяло. Мужчина был готов отдаться во власть сна, но, похоже, сегодня Тошинори не удастся заснуть. Как только мужчина начал проваливаться в глубокий сон, послышался скрип пола в коридоре. Проблема у доктора была лишь одна, он был слишком любопытным, чтобы не вскочить с кровати и не пойти поинтересоваться кому так поздно понадобилось ходить по больнице. Конечно, это может быть дежурная медсестра, которая всегда была на месте, даже ночью. Но вероятность того, что это кто-то ещё, приближалась к ничтожным двадцати процентам, ну а вдруг? И вот, Тошинори в пижаме как можно тише выходит в коридор и смотрит по сторонам. Вроде никого нет. Но не могло же ему показаться. Мужчина сделал шаг и вдруг из тьмы протянулась длинная рука, практически утыкаясь пальцами в лоб врача. Тошинори попытался отскочить, но рука снова приблизилась к нему и из темноты коридора вышел человек. По спине пробежался холодок. Что было достаточно странно, он был практически одного роста с Тошинори, а таких людей было достаточно мало, ведь доктор был под два с небольшим метра ростом. Мужчина подошёл к врачу и Яги увидел больничную одежду пациента. Значит это кто-то из шизофреников, обитавших в этой лечебнице. Но почему он так поздно шастает по коридорам? На рассуждения времени у Тошинори не было, так как пациент немного присел, будто вставая в стойку волейболиста, только боком и, вытянув руку к глазам врача, начал нашёптывать. — Вас ждёт хорошее будущее... Вы будете жить в роскошном доме на яхте и у вас будет много бумажек. С циферками. То есть денег. Да-да, а ещё вы станете лучшим психованным в этой больнице...— этот бред врач слушал недолго и, оборвав пациента, взял его за руку и потащил к медсестре. — А ещё вас завтра съест акула. Я вам говорю, вы обязательно напишите книгу в следующее воскресенье, — мужчина продолжал говорить всякую чепуху, пока врач тащил его к нужному кабинету. Тошинори был несколько испуган такими словами пациента, но, не придавая этому всему значения, вел его дальше по темным коридорам. Когда они были на месте, медсестра лишь покачала головой, объясняя, что это Мирай. Из шёпота девушки Тошинори так и не понял, что за Мирай и что с ним происходит, да и ему уже не надо было. Мужчина решил, что по ночам он не будет выходить в коридор, подальше от этих шизофреников. Всё-таки специальность у него другая и будет он лечить Шоту. — Сегодня вечером вы встретили судьбу вашей жизни...— это последнее, что Тошинори услышал от Мирая, перед тем как медсестра утащила его обратно в его палату. Вернувшись к себе, мужчина уже не мог успокоиться после таких ночных приключений. Сев на свою кровать, Тошинори стал перебирать медкарточки, которые ему дали поизучать, ища имя Мирай. Единственный кто был с этим именем это Мирай Сасаки, уже около года лечится от шизофрении. Из симптомов: считает, что может предсказывать будущее другим людям. — Хм... Интересный пациент. Уже третьего психотерапевта сменил. Интересно, в этой лечебнице вообще есть более менее здоровые люди? Ну, конечно же, кроме самих врачей. *Отсылка к Дазаю из Бродячих псов