I fell in love with my girlfriend's brother

На подходе к дому Чеён, Чонгук немного замедлился, ощущая подступающее волнение. В голове всплыла фраза Юнги: «…будто ты влюблённая школьница». — Айщ, да что я, в самом деле, веду себя как влюблённая школьница? — взлохматив волосы, возмутился парень. — Возьми себя в руки Чонгук! Это всего лишь Чимин, да и не факт, что он окажется дома! — продолжая говорить самому себе, Чон поднялся на крыльцо. Стоя перед входной дверью, брюнет обвёл себя взглядом: чёрные зауженные джинсы, чёрные кроссовки с массивной подошвой, худи голубого цвета и завершают образ серьги, по несколько колец в каждом ухе. Смахнув с себя несуществующую пыль, Чон нажал на звонок, замерев в ожидании. С каждой секундой не так давно отступившее волнение с новой силой нарастало в его груди, пальцы на руках начали неметь и покалывать, а сердце ускорять свой ритм. В попытке успокоиться брюнет встряхнул руками и набрал воздух в лёгкие, и именно в этот момент открылась дверь, являя миру Пак, чёрт тебя дери, Чимина! Чонгук так и застыл, забыв выдохнуть, и вылупил свои большие глаза на парня напротив. Чимин был без грамма косметики на лице, в огромной растянутой белой футболке, открывающей вид на острые ключицы, свободные спортивные штаны серого цвета. Он выглядел так мило и по-домашнему, что Чон ощутил острое желание обнять его и уткнуться носом в основание шеи, вдыхая его естественный запах, но из этих мыслей его выдернул голос: — Выдохни, парень, — Чонгук только после этих слов понял, что не дышал. — Ты Чонгук, кажется? — Д-да, Чонгук, — его голос позорно дрогнул. — Чеён! Иди, твой парень пришёл, — крикнул в глубь дома Пак, возвращая взгляд на брюнета. — Заходи, она сейчас спустится, — развернувшись, он направился в гостиную. Чон так и замер на пороге, не решаясь идти дальше. Со второго этажа раздался крик Чеён: — Чимин! Пожалуйста, пусть Чонгук посидит пока с тобой в гостиной, мне тут ещё доделать кое-что надо. — А он не может посидеть с тобой, пока ты своё кое-что доделываешь? — вторил ей Чимин. — Это женские дела, ему это видеть не надо! — Айщ, ладно! — Спасибки, братик. — Ага, не за что, — пробубнил Пак. — Эй, парень, ты чего там застрял? Сам слышал свою девушку, иди сюда. Чонгук осторожно (будто блондин цепной пёс) прошёл мимо, усаживаясь на кресло поодаль от Пака. Они сидели молча, Чимин всё переключал каналы, пытаясь найти, что-нибудь интересное, а Чонгук незаметно разглядывал его, по крайней мере думал, что делает это незаметно, пока… — Ты во мне сейчас дыру прожжёшь, — чонгуково сердце едва не остановилось. — Если хочешь что-то спросить, так спрашивай, я не кусаюсь, — посмотрел ему в глаза Чимин. Чон прокашлялся. — Прости, я… эм… просто… просто хотел узнать, почему ты сделал вид, будто не знаешь меня? Чимин хмыкнул. — А ты думал, что если ты парень моей сестры, я буду с распростертыми объятиями бежать к тебе и здороваться? Мы что с тобой закадычные друзья или что? — выпалил блондин. Кажется, слова про «не кусаюсь» были сарказмом. — Нет, но… ай ладно, я бы хотел подружиться с тобой, — серьезно смотря в карие омуты напротив, произнёс Чонгук. — Зачем? — Ты всё-таки брат моей девушки и, думаю, этого достаточно, но если на чистоту, то ты интересен мне как человек. Чимин улыбнулся. — Окей, я понял тебя, думаю, подружиться мы сможем, только давай в универе ты не будешь ходить за мной хвостиком? — Я и не собирался, — вздёрнув подбородок и немного выпятив губу, нахмурился брюнет. — Да ладно, не дуйся, — засмеялся Чимин, и Чонгук немного подвис. Его смех забирался в подкорки чонгукова сознания, переливаясь тысячами колокольчиков. До того он был прекрасен, что будь его воля, непременно записал бы на диктофон и слушал как колыбельную на ночь. — Ладно, друг, давай поболтаем, что ли, пока моя сестрёнка делает свои женские штучки, — широко улыбнулся Чимин и его глаза превратились в полумесяцы. Сколько раз за этот вечер сердце Чонгука остановило свой ход? Он так и не понял, но понял, что, кажется, он вляпался. Так и просидели они, разговаривая и узнавая друг друга, до тех пор, пока беседу не прервала Чеён, позвавшая Чонгука к себе в комнату.

***

Будучи уже в своей комнате, брюнет схватил дневник и ручку, падая на кровать. Ему срочно нужно было выплеснуть всё то, что он чувствует в данный момент, и дневник это самый лучший вариант в данной ситуации. Он мог бы позвонить Юнги, но тот, как думает Чонгук, только и будет повторять «А я говорил? Говорил.», поэтому откинув эту идею, он принялся выплескивать эмоции на чистые листы. «Дорогой дневник, я в дерьме!!! А теперь по порядку. На протяжении недели с того дня, как я впервые увидел Чимина, он занимает практически все мои мысли, и это странно, было до сегодняшнего дня… После слов Юнги, я начал задумываться и понимать, что такое влечение не может вызвать простой интерес к дружбе. Помимо этого, я замечал странные желания и реакции моего организма, типо поцеловать его, ускоренное сердцебиение, зависание, когда он появляется в поле моего зрения, а сегодня я еле сдержался, чтоб не обнять его, а его смех? Я хочу слушать его вечно. А улыбка? Самая прекрасная на свете, хочется запечатлеть её и повесить на потолок своей комнаты, чтобы любоваться. Он сказал, что мы можем подружиться, только вот я больше не хочу дружить. Я просто по уши… по уши в Пак Чимине. Я не знаю, что мне делать дальше? Как сказать о таком Чеён? «Малыш, прости, но я люблю твоего брата». Я вляпался, и вляпался по полной программе!» Захлопнув дневник, Чонгук уставился в потолок, а перед глазами так и застыл образ улыбающегося Чимина, в голове его звонкий смех, а сердце тарабанит так, что вот-вот пробьёт грудную клетку, переломав все рёбра. Пролежав так ещё какое то время, брюнет думал о том, чтобы рассказать всё Мину, в надежде получить поддержку и дельный совет, но провалился в сон. Утром Чонгук стоял возле стенда с расписанием и ждал Юнги, когда мимо него прошли Чимин и его друг Тэхён. Пак кивнул, а бабочки в чонгуковом животе вспорхнули вверх, щекоча своими крыльями внутренности парня. Сглотнув вязкую слюну, Чонгук кивнул в ответ. Тэхён, заметив этот жест, резко остановился, повернувшись к брюнету: — О, какие люди, — ухмыльнулся русоволосый, ближе подходя к Чону, Чимин остановился тоже, но не предпринимал никаких действий, наблюдая. — Чего тебе? — нахмурился младший. — Оу, как грубо, — улыбается. — Эй, Чон, что происходит? — подбежал Юнги, уставившись на Тэхёна. — А что происходит? — наиграно удивился Ким. — Мы просто разговариваем. — Слушай, парень, давай ты сейчас свалишь и оставишь моего друга в покое? — выпали Юн, скрестив руки на груди. — Слышишь, коротышка, сейчас ты свалишь, — начинает злится Тэхён. — Тэхён. Отвали от парней, и чё ты вообще до него доебался? — влез в разговор Чимин. — А ты чё за них заступаешься? Знаешь их, что ли? — Да, знаю, его, — указал на Чонгука. — Он парень моей сестры, так что отвянь от них и пошли уже. Тэхён перевёл взгляд с Чимина на Чонгука и обратно: — Да ладно? У мелкой появился парень? И как давно? Почему она мне ничего не говорила? А ты почему ничего не говорил? — завалил вопросами Тэ. — Ай ладно, потом расскажешь, эй, парень… — Чонгук, — подсказал ему брюнет. — Да, Чонгук, ты это, прости меня, ладно? — Да всё норм, не парься. — И ты, мелкий, тоже прости, — обратился он к до этого молчавшему Юнги. — Меня Юнги зовут, а не мелкий, — огрызнулся он. — Окей, мелкий, ну до встречи, — улыбнулся своей квадратной улыбкой Ким и, подхватив Чимина под руку, в припрыжку помчался по коридору, выпытывая подробности у Пака. — Странный он, — произнёс Чон, только вот ответа так и не услышал. Обернувшись на друга, Чон вскинул бровь. Юнги стоял, державшись за грудь в районе сердца, и провожал спины удаляющихся парней до тех пор, пока те не пропали из поля зрения, и он медленно перевёл свой взгляд на Чонгука и, заглянув в его глаза, произнёс: — Я влюбился! Чонгук выпал в осадок.

***

На пару решено было не идти и друзья завалились в ближайшее кафе. В интерьере не было чего-то необычного: красные стены, белая плитка, напротив входа находилась барная стойка, в самом зале стояло столов десять красно-белой расцветки, вместо стульев небольшие диванчики. Людей в зале было немного, вместе с ними человек шесть. Сев за дальний столик в углу и заказав по кружке кофе и гамбургеру, Чонгук принялся пересказывать вчерашний вечер и признался наконец и себе и другу, что всё-таки он втюхался в Пака. — А я гофорил, — жуя, промямлил Мин. — Так и знал, что услышу именно это! Я вообще-то совета хотел. — Ладно, что я могу тебе посоветовать? — спросил у самого себя парень. — В первую очередь, тебе надо поговорить с Чеён, молчи, — перебил открывшего рот Чонгука, — я понимаю, что это сложно и ты не знаешь, как такое сказать ей, но надо, Гук. Будешь молчать и дальше притворяться её парнем — хуже от этого будет вам обоим, так что тебе надо взять яйца в кулак и рассказать ей всё. — закончив, он посмотрел на брюнета. Откинувшись на спинку диванчика, Чонгук тяжело вздохнул, потирая переносицу, от такого количества мыслей в его голове началась мигрень. — Ты прав, но как? Как я ей это скажу? Типо «прости, я правда любил тебя, пока не познакомился с твоим братом», так, что ли? — Во-первых, тебе сейчас надо успокоиться, а во-вторых, лучше говорить так, как есть, знаешь, лучше услышать горькую правду, чем верить в сладкую ложь. Ложь рано или поздно раскроется, только вот болеть будет намного сильнее. — Хорошо, я поговорю с ней, но только не сейчас. Мне надо мысли привести в порядок. Какое-то время они сидели молча, каждый думал о своём. Чонгук заговорил первым: — Твоё «я влюбился!», не хочешь обьяснить? — Нечего объяснять, я влюбился в Ким Тэхёна, стоило ему только улыбнуться. — Вау, — восхитился брюнет. — Мне понадобилась неделя, чтоб принять тот факт, что я влюбился, а тебе секунды. — Да, и такое бывает, друг мой. — улыбнулся Юн, поднимаясь из-за стола. — Ладно пойдём, пара скоро закончится. — Да, пойдём, — согласился Чон, также поднимаясь из-за стола. Расплатившись, парни покинули кафе, возвращаясь в здание университета.