Расстройство (Disorder)

      Питер старался не смотреть на собственное отражение, стоя перед зеркалом в ванной и чистя зубы. Всё в нем было слишком: его кожа была слишком красной, его щеки были слишком пухлыми, небольшой отек на его шее уже давно превратился в двойной подбородок. Даже рука, держащая его зубную щетку, казалась опухшей. Ему было стыдно за себя, даже когда он был один.       В плохие дни ему было стыдно и противно, а в хорошие дни он чувствовал апатию и самодовольство. Он ещё не успел понять, какой сегодня день.       Что он вообще должен был делать с весом? Он всю свою жизнь был пухлым, и становилось только хуже. Ничего из того, что он пытался сделать с этим, не работало. Его свободная одежда стала теснее, а растяжки — больше, и вместо того, чтобы сдерживаться от покупки мармеладных червей в «У Дельмара», он только чувствовал желание купить ещё больше всего. Хорошего должно быть много. Он чувствовал себя беспомощным и потерянным, и единственное, на что Питер был ещё способен, — это есть.       Питер смиренно вздохнул и вышел из ванной. Несмотря на то, как он относился к себе, ему не терпелось попасть на кухню, чтобы что-нибудь поесть. «Время кормить свинью», — с горечью подумал он. — Доброе утро, — поприветствовала его Мэй.       Питер кивнул в ответ. Утра никогда не были хорошими. Независимо от того, сколько раз он уже вставал, одевался и шел в школу, легче от этого никогда не становилось. Перспектива столкнуться с новым днем, прекрасно зная, что он будет продолжать принимать одни и те же неправильные решения, которые он всегда делал, обескураживала и утомляла его. Еще один день ошибок и прочего.       Тревожность была и в будни, и в выходные, но хуже всего было в школе. Поднимаясь по лестнице, Питер каждый раз задыхался и потел. Из-за того, что он спешил на занятия, его одежда заползала в неприятные места. Сидя за крошечными партами, он чувствовал себя настоящим слоном в комнате, а классы, в которых он сидел спереди, были еще хуже, потому что ему казалось, что все смотрят ему в спину. Наблюдения за толпой своих худых одноклассников в коридорах лишь напоминали ему о его недостатках. Школа была далеко не идеальной.       Дело было не в том, что над ним издевались или высмеивали его из-за веса. Не в том, что у него не было друзей, ЭмДжей, Нед и ребята из команды Декатлона были хорошими. Его не называли толстым или жирным, и никто не издавал странные звуки ему вслед. Время от времени незнакомый человек мог дать ему «неожиданный» совет, намекающий на то, что: «Знаете, иметь такой большой вес — вредно для здоровья, молодой человек», но они не говорили это прямо и откровенно.       В каком-то смысле Питер чувствовал себя хуже, потому что никто не придавал большого значения его весу. Разве они не видят то, что видит он? Питер чувствовал, что, может быть, если кто-то что-то скажет, он, наконец, найдет подходящую мотивацию, чтобы прийти в форму. Если бы кто-нибудь просто сказал ему, что он толстый кит, возможно, он бы начал усердно работать над этим. Он слышал о многих людях, которых когда-то называли толстыми или жирными, и у них развивалось расстройство пищевого поведения или они становились худыми, чтобы показать всем, что они ошибались. Питеру хотелось, чтобы у него развилось расстройство пищевого поведения, — одно из решений, которое сделало бы его худым, а не страдающим ожирением, — и тогда бы он смог доказать, что он не бесполезный лентяй, и что у него есть то, на что стоит обратить внимание.       Но ничего подобного никогда не происходило, никто ничего не говорил и ничего не менялось.