Как в песне поётся

мне больно видеть белый свет

      Антона с самого детства преследовала мечта стать знаменитым. Позже он определился со своей стезёй — журналистика. Молодой человек болел этой профессией. Шастун мог забыть про физику, не сделать иные технические предметы, но всю ночь потратить на филигранное написание статьи о чём угодно, только бы развивать в себе профессиональные качества. Всё в нём кипело, когда мальчишкой он представлял себя с микрофоном напротив камеры. За спиной обязательно что-то яркое, невероятное, сенсационное. И мечта росла с ним, крепла, стала целью.       Вот, Шастун шагает по улице, слегка сутулясь. В его руке папка бумаг, на лице — серьёзная гримаса. Он несёт невероятно важные известия в редакцию, куда намерен попасть. Вся его фигура сосредоточена в одном направлении, даже сомнений нет, что его должны принять.       Молодой человек ждал очереди в просторном белом зале, даже слишком белом. Он опустил глаза на журнальный столик в поисках чего-то простого и ненавязчивого, но на глаза ему попался тёмно-синий заголовок: «Граф вновь приглашает на бал». Глаза жадно вцепились в буквы, но… — Антон Шастун?       Молодой человек резко вздёрнулся и поднялся, устремившись к источнику звука. — Я. — Вас ожидают.       Антон по привычке встряхнул руками, отчего множество браслетов откликнулось на это движение глухим бряцанием. Он двинулся за человеком и зашёл за одну из тяжёлых дверей, чтобы обнаружить редактора в очках за таким же тяжёлым и тёмным столом. Шастун слегка задержался у входа, а после решительно вошёл, скрывая оставшееся стеснение и лёгкую неуверенность: студент решился на такое первый раз.       Пока мужчина напротив объяснял ему, что следовало бы исправить в своей речи, взгляд снова упал на синюю брошуру. Озадаченный Шастун даже склонил голову набок: «Приглашение? Неужели в наше время ещё есть такие старпёры?»       После этого Шастун долго старался найти информацию об этом бале на просторах интернета, но ничего дельного для себя не обнаружил, а посему счёл это событие незначительным. Да и что тут такого? Какой-то парень со странностями и деньгами решил устроить праздник в свою честь, как будто Киркоров так не делает. Сенсации никакой, смысла тоже.       Шли годы, заканчивались пачки сигарет и ручки. Первые, правда, намного быстрее. Антон закончил институт с отличием, был на хорошем счету у двух редакций. Он буквально чувствовал запах приближающегося успеха. Каждая клетка жаждала приключений, путешествий, но для этого нужно было пройти слишком много рутинной работы. Скучной, такой неподходящей, буквально далёкой от долговязого худого парня. Широта мысли не умещалась в небольшие рамки статей, ему хотелось больше, шире, ярче. Горизонта, казалось, можно коснуться рукой, а он как был на месте, так и остался. Такой далёкий и прекрасный.       Это тяготило молодого человека. За очередной сигаретой он чуть не подверг сомнению свой выбор. На подобную мысль Антон ухмыльнулся и затянулся, выпустив клубящийся дым через нос. Парень стоял на балконе, ветер играл отросшей чёлкой, перебирая невидимыми пальцами слегка кудрявые светлые волосы. В зелёных глазах застыло неясное выражение: то ли поиск, то ли идея. Синяя пачка с уродливым пародонтозом неожиданно натолкнула его на единственную мысль. Синий заголовок. Синее приглашение. Резко выбросив бычок в окно, Шастун метнулся к своему верному ноутбуку и напечатал ту самую строку.       «Граф вновь приглашает на бал»       На сей раз сайтов было больше. Вернее, ссылок на чужие страницы с отмеченной геолокацией. Парень улыбнулся и встряхнул руками. Кольца отзывчиво загремели друг о друга. Казалось, за эти пять лет ни единая морщинка не появилась на загадочном лице Попова. «Ну, имея столько бабла можно как угодно убирать признаки старения!» — подумал про себя с лёгким отвращением Шастун, выглядывая фигуру на заднем плане фотографий, пока не наткнулся на его личное фото. Голубые глаза сверкали чем-то хищнически-привлекательным. Весь образ подобран так, что вызывает интерес у любого, кто пройдёт мимо. Изящно. Но почему-то такая молодость не давала покоя молодому журналисту, а посему он открыл доступный себе сайт с архивами газет. Не пачкает руки, не поднимает пыль и не рвётся от каждого прикосновения. Удобно для такого искателя, как Антон. И, как парень предполагал: статья десятилетней давности. Тот же человек, то же лицо. Никакой разницы.       — Ладно, бывает такое. Кто не видел Хэтэуэй, — вслух сам себе произнёс парень, читая небольшую заметку о гостеприимном хозяине.       Дальше — больше. Он находил новые упоминания, фотографии, годы перевалили уже за 1970, а лицо графа не изменилось! Шастун с замиранием сердца наблюдал эту ужасающую картину. Почему никто этого не заметил?! Это невозможно!       Журналист поднялся со своего места и стал измерять шагами комнату. Нет, это совпадение какое-то. Не может человек так долго жить в идеально сохранившемся теле. Это было подобно сюжету романа дял подростков с романтизацией загробных чудовищ, а это Антон искренне презирал. Какая глупость! Но так или иначе было решено ехать на разведку и точное изучение. Даже, возможно, нужно устроиться на работу к этому типу, чтобы иметь возможность наблюдать…

***

      Антон с фотоаппаратом на шее и большим чемоданом стоял на Московском вокзале в Санкт-Петербурге. Мда, а где ещё такой загадочной личности обитать, как не в пасмурном поэтичном городе самоубийц. Парень огляделся: ничего необычного. Значит, приключение начинается не здесь. И он двинулся вперёд. Все наиболее близкие места он себе занёс в блокнот, исходя из геолокации на фото посетителей. Молодой человек чувствовал себя Шерлоком, и ему предстояло дело века.       Начальство было против такого скорого отъезда, но пришлось убедить их, что работать можно из любой точки, только дай тему. Шастун даже согласился на урезанный бюджет, настолько парень загорелся навязчивой идеей.       Коттедж подобал загадочному хозяину. Сады лилий, дельфиниумов, аллеи фруктовых деревьев пестрили тут и там, иногда перекрываемые небольшими беседками, что были укрыты плетистыми розами. Шастун оглянулся. В саду не было даже садовника, но проникать было пока опасно. Парень не знал, есть ли сигнализация, а поэтому следовало держать на расстоянии. Он только сделал пару фотографий и снова пробежался взглядом по великолепному пейзажу, но тут же остолбенел. Хозяин угодий, стоя в тени, смотрел на него с крыльца своего дома. Его голубые глаза прожигали молодого журналиста, хотя на лице не было написано ни одной однозначной эмоции. Антон открыл было рот, но запнулся и молча скрылся, пряча румянец. Как глупо замечен! Вот идиот! Не удосужился даже проверить крыльцо! Теперь, чёрт бы его побрал, не проберёшься в нужный день на бал. Запомнил ведь любопытного.       Остаток дня молодой человек провёл в исследованиях всех возможных и доступных ему статей и заметок. И снова почти ничего. Только неменяющееся лицо, обворожительная, обезоруживающая улыбка и приставка «граф». — Да какой ты уже граф, какой век на дворе… — ворчал парень себе под нос, когда в дверь постучали. Он снял квартиру, но никто не знал об этом, кто это мог быть. Гадая, молодой человек заглянул глазок. Совершенно незнакомое лицо. — Кто? — спросил Шастун, не решаясь пока открыть дверь. — Господин, прошу прощения за беспокойство. Вам приглашение. — проговорили по ту сторону спокойным и вежливым тоном.       Антон опешил. Приглашение? Этот Попов что, послал своего работника, чтобы насмехаться над глупым журналистом? Да он ещё и издевается!       Делать было нечего. Парень открыл дверь и учтиво, насколько мог, поздоровался. В его руках заблестел тот самый синий билет, приближающий его к разгадке. Шастун сглотнул. Волнение мурашками пробежалось по спине, накатывая волнами. Молодой человек даже забыл закрыть дверь, когда ушёл нежданный посетитель. Антон просто остался стоять в дверях, разглядывая этот силуэт, тянущий к нему раскрытую ладонь. Фигура в свете софитов. Лицо в тени, лишь глаза, два светлых сапфира, сияют. Пугает и завораживает.       На сборы оставалось полтора дня. Костюм-двойку парень захватил с собой из дома, нужно было решать организационные вопросы, но глубоко внутри себя Шастун понимал: когда ты стоишь напротив такого влиятельного человека, ты задашь всё, что угодно, но не нужные вопросы.