Как в песне поётся

сможешь ли ты посмотреть в глаза своего Каина?

      К счастью для коллектива, врачи не обнаружили нарушения когнитивных функций. Парни облегчённо выдохнули, так как это говорило только об одном: скоро Антон встанет на ноги и продолжит работу в творческом коллективе без осложнений. Правда, никто не знал реальное положение дел, ведь теперь Шастуну было тяжело находиться рядом со своим товарищем…       Матвиенко, Позов и Попов в очередной раз решили навестить своего друга. Они втроём проникли в палату, сияя улыбками. — Ну что, валенок, прохлаждаешься? — ухмыльнулся Арсений, вставая у левого края кровати по привычке, будто на сцене. — Ага, только с сорока двух километровой пробежки вернулся, решил передохнуть, — ответил Шаст, стараясь избегать прямого взгляда. Брови, волосы, что угодно, но только не пронзительные голубые глаза. — Ты как вообще себя чувствуешь? — вступил в разговор Дима, скрестив руки на груди.       Антон с облегчением перевёл взгляд на него и слегка пожал плечами. — Средне, усталость сильная и… — парень лающе закашлялся, а после развёл руками, мол, «вот именно это». — Курильщик недоделанный, — беззлобно проворчал Матвиенко, на что Арс хмыкнул и покачал головой, соглашаясь.       Шастун развёл руками. Кажется, эта история мозги ему совершенно не вправила, курить хотелось и сильно, а присутствие такого сильного стресса, как Попов, удваивало это желание. Парень нервничал, его беспокоили эти образы, их реалистичность, навязчивые мысли, что это повторится. Радовало одно: здесь есть ещё Дима и Серёжа, которые перетягивали внимание на себя и это присутствие давило меньше. И, вроде, голубые глаза не выражали ничего похожего, что было в «графе», но Шастун всё равно не выдерживал взгляд. Он спешно отворачивался и старался не возвращаться, чтобы не выглядеть стесняющимся подростком. Будучи чутким, Дима заметил эти движения, однако списал их на болезненное состояние, да и кому в голову придёт тот бред, что есть на самом деле? — О, парни! — воскликнул Арсений, выуживая телефон за колечко на чехле. — Давайте сфоткаемся для фанатов, ты не против, Шаст?       «Сука, Арс!» — подумал про себя Антон, понимая, что ему снова придётся посмотреть на коллегу. Он поднял две зелёные опушки и кивнул, слегка меняя положение в постели. Попов на это ясно улыбнулся и включил фронтальную камеру. Шастун показал фирменную «викторию», Серёжа — «козу», а Дима относительно скромно скрестил руки на груди и улыбнулся. Когда с фотосессией было закончено, Арс торжественно отметил друзей на фото и водрузил надпись «Шпала снова на рельсах!». Импровизаторы улыбнулись и решили оставить это и у себя на страницах, но Шастун добавил ещё и видео-обращение: — Ребят, всем привет. Чувствую себя лучше, спасибо, что переживаете, скоро войду в строй!       Молодой человек сразу же опубликовал историю и выключил телефон, решив, что пока этого достаточно.       Две недели обследований и больничных свиданий. Ира буквально прилетала к нему, чему Антон был несказанно рад. Её запах и черты всегда несли с собой что-то положительное. Только если она не касалась шеи или губ… Там будто бы стояли печати, не дававшие Шастуну дышать. Ты уйдёшь, а я останусь. В твоём сердце, глазах, записях.       Эта фраза слышалась каждый чёртов раз, как бы Антон не силился её забыть. Он не подавал вид, но иногда забывался и жался к своей девушке жадно, тесно, жалостливо, словно просил его защитить от этого. Чувственная и понимающая, Ира замечала это и не могла до конца решить, что же делать ей. Она боялась наступивших изменений, пыталась объяснить их самой себе, но тщетно. Девушка даже поймала лечащего врача Шастуна со своим вопросом. — Понимаете, его организм пережил жуткий стресс, возможно, он просто хватается за такую возможность в прямом смысле слова, потому что боится снова Вас потерять.       Кузнецова лишь кивнула и покинула кабинет Романа Юрьевича. Это, конечно, выглядело, как нечто правдоподобное, однако это не отвечало на вопрос, что же делать самой девушке. Она невероятно скучала по их тихим вечерам, романтике и весёлым шуткам своего человека. Своего ли до сих пор?       «Ну конечно!» — говорила зеленоглазая блондинка себе. Как можно в нём сомневаться? Ира встряхнула головой, чтобы отогнать тревожные мысли куда подальше, ведь ей нужно было помочь ему, почти что спасти. Кузнецова снова оглянулась на дверь в палату и долгую минуту грустно изучала её поверхность, будто та в состоянии была ответить на беспокоящие вопросы.       На следующий день Антон был свободен, как ветер. Естественно, у него были ограничения, но об этом можно забыть ну хотя бы на несколько минут на свежем воздухе. На радостях он буквально выбежал наружу, где его уже все ждали. В него врезалось тело почти с него ростом и ещё два по плечо. От первого прикосновения бросило в дрожь. Мышцы спины и плеч стали каменными, однако Антон смог преодолеть это и обнял всех парней разом. Он чуть не потерял равновесие и сделал шаг назад, чтобы не упасть в сугроб, а после — снова в больничную койку. Улицу наполнил весёлый смех, глаза слегка слепил свежий снег. Шаст потёр их, когда его отпустили. Теперь жизнь явно налаживалась, парень расставил пошире руки, закрыл глаза и вдохнул полной грудью холодный, морозный воздух, однако в тот же момент ему натянули на голову, а для пущей верности и на лицо шапку. — Ну Антон! — возмущённо запыхтела Ира, которой пришлось очень высоко прыгать, дабы нарядить эту кремлёвскую ёлку.       Шастун наклонился и поправил шапку, чтобы это хотя бы цивилизованно выглядело. Он обезоруживающе улыбнулся и обнял девушку, крепко прижимая к себе. Такая милая, тёплая, своя… Парень наклонился и, подхватив её за талию, поднял повыше и покружил, чем вызвал порыв девичьего крика и смеха. Её волосы разлетались в полёте, кружились вместе с ней, а зелёные глаза слезились от счастья. Наконец-то мальчик возвращался домой.       Было решено зайти в ресторан по такому случаю. Антон с Ирой сели по одну сторону стола, а парни разместились на диване напротив. Прекрасный вечер, если не считать, что Антон по-прежнему не хотел смотреть в глаза одному своему коллеге. «А, может, прошло?»       Такую мысль грех не проверить. Парень вобрал побольше воздуха в лёгкие и поднял взгляд, когда мужчина на него не смотрел. Ничего не произошло. Тогда Шастун свободно выдохнул и откинулся на спинку своего кресла, чуть крепче сжав ладонь Иры. «Прошло»       Теперь точно можно расслабиться, насладиться вкусной едой, крутой компанией. Антон отдался моменту, отпустил ситуацию, считая, что выкинул свой летаргический сон из головы. Парень как раз подумал, что пора бы и принести заказ, когда появился официант, что был чертовски похож на Дмитрия из «сна». Глаза Антона забегали, сердце застучало беспощадно быстро. Они часто бывали здесь, официанты менялись редко и мозг внутри комы почему-то решил, что этот образ официанта невероятно удачно подходит для своей роли. Однако же теперь парню придётся справляться с этим самостоятельно. Шастун отвернулся, только, вот, незадача: Арс смотрел прямо на него. Пронзительно светлые глаза вопрошали: «Что с тобой?»       Если бы он знал, Арс, если бы он знал. Шастун резко вдохнул, но взгляд отвести не смог. Зелёные глаза продолжали бегать, словно было не в состоянии определить, куда смотреть более-менее комфортно. Это длилось всего пять секунд, но показалось, будто вечность. Официант уточнил, чьё это блюдо, на счастье оказалось, что его заказывал Попов. Это вынудило мужчину отвлечься, и дало второму импровизатору отдышаться. Он услышал, как зашипела Ира. Оказалось, она уже несколько секунд пытается вырвать свою руку, которую Шаст сжимал слишком сильно. Парень тут же отпустил её и виновато посмотрел. — Шаст, мы, конечно, понимаем, что ты давно не видел мира и не трогал женщин, но не настолько же, — ухмыльнулся Матвиенко, придвигая к себе ближе стейк. — Пятнадцать лет отсидеть — это нихуя себе! — пророкотал в своём стиле Шастун, «по-бандитски» изогнув бровь и скривив рот. Парни в ответ засмеялись и решили поздравить «зека» со свободой.       Больше за едой происшествий не было. Хороший день в весёлой компании. Каждый из них вернулся в свои квартиры уже ближе к восьми вечера, ведь расставаться категорически не хотелось: почти месяц так весело не было. Дома Шастун свободно выдохнул: вот, где можно всё отпустить. Знакомые стены, тёплые девичьи руки, мягкая постель. Парень повернулся к снимающей куртку Ире и припал к её губам в нежном поцелуе. Девушка засмеялась ему в губы и прижалась теснее, чувствуя, как любовь подогревает её кровь изнутри. Щёки залил румянец, Кузнецова выдохнула и пальцами забралась в его кучерявые волосы. Она его чувствовала, видела, знала, но хорошо, что Ира не могла разглядеть его реальные мысли и образы…