Как в песне поётся

в горле леска и крючок — тяни, тяни, тяни

как героиновый торчок, я буду на тебя смотреть

      Антон проснулся с утра в тёплой, уютной постели, когда на руке его лежала голова Иры. Тёмные корни волос блестели на свету мягко и по-домашнему трепетно, что парень не удержался и уткнулся в них носом. От неё пахло шампунем с запахом масла макадамии и какао. Тот аромат, который всегда нравился импровизатору. Но не сегодня. Сегодня он не ощутил былого трепета от такого приятного утреннего события. При ковиде притупляются обоняние и вкус, а не чувства… После комы всегда так забываешь о том, как любить? Встревоженный Шастун завозился на своём месте и решил встать. Удачно, что Ира спала достаточно крепко, чтобы парень мог встать с постели без лишних вопросов. Антон, неровно дыша, отыскал завалявшуюся в кармане куртки пачку сигарет и выудил оттуда одну. Вставив причину рака лёгких, импотенции и пародонтоза у всех курильщиков в зубы, стал судорожно искать зажигалку. Пальцы, словно заледеневшие, не слушались.       Злосчастная зажигалка отыскалась около газовой плиты. Антон надел штаны, накинул куртку и вышел на балкон. Холодный воздух положил свои холодные пальцы на щёки молодому человеку, от такого прикосновения он поёжился. Огонёк колыхнул слабый ветер, и, трепетно закрыв его рукой, Антон затянулся. Никотин проник внутрь, мягко касаясь нёба. Парень прикрыл глаза и прислонился спиной к стене, расслабившись. С третьей затяжки ему дало в голову, она закружилась, словно от опьянения, чем веселила. В такие минуты ничего, кроме наслаждения и не чувствуешь. Улетучиваются с выходящим дымом тяготы и заботы, уходит тревога, а на её место приходит спокойствие и лёгкая эйфория. — Анто-о-о-он?       Шастун резко выдохнул. Чёрт. Сейчас ещё налетят, мол, почему ты ушёл и куришь после такой болезни, да как ты можешь… — Да? — отозвался парень, прижимая дымящийся бычок к перилам. Кучерявая голова заглянула в комнату и поймала зелёный вопросительный взгляд.       Виноватая улыбка появилась на добродушном лице, что как минимум лишило девушку половины былой злости на него за такой глупый поступок. Ира вздохнула и махнула рукой, мол, бог тебе судья, молодой человек. Шастун улыбнулся ещё шире и прошмыгнул в комнату, на ходу сбрасывая с себя куртку. Он прекрасно знал, что техника невинного щенка всегда успешно работает. Ира покачала головой и направилась на кухню, чтобы приготовить завтрак. Не сказать, что в холодильнике было изобилие, но разгуляться можно было вполне. Она достала яйца, помидоры, перец, свежий зелёный лук и карбонат. Антон улыбнулся ещё шире и подошёл к девушке сзади, но та повернулась к нему и поймала за ворот домашней футболки. Тонкие пальчики скользнули по коже. Шастун сглотнул, тело покрылось мурашками. Старинная спальня.

Арсений.

***

      Арсений уверенно шагал по Арбату в сторону Смоленской площади. Глаза не упускали возможность осмотреть каждую мелочь на этой старинной улице. Мужчина увидел издалека, что брови одной девушки высоко вздёрнулись, а рот открылся характерно для тихого «о». Фанатка. Попов улыбнулся, и заметил, как незнакомка дёргает за рукав свою подругу. Теперь и у второй такое же лицо. «Побегут или нет?» — подумал актёр, однако в ту же секунду подруги двинулись к нему, старательно делая вид, будто сейчас не хотят визжать и прыгать. — Арсений Сергеевич! — позвала та, что заметила его первым. — Да? — мужчина остановился и посмотрел на говорившую. — Мы о-о-о-очень любим «Импровизацию»! — Да! Все выпуски пересмотрели! — Это отлично! — прокомментировал мужчина, пока успевал вставить хоть слово. — Скоро будут новые выпуски? Надеюсь, Антон приходит в себя? — девушка ужасно волновалась. Она боялась раздражить своего кумира лишним словом, но банально не могла не хрустеть пальцами и не переступать с ноги на ногу. — Надеюсь, что скоро. Антон идёт на поправку, не переживайте. — Спасибо, спасибо! — Спасибо! — залепетали они наперебой, невероятно довольные. Хотели уже отходить, однако тут же вспомнили, что могли остаться без фотографии. — Арсений Сергеевич, простите за наглость, но можно фото? — Да, конечно. — улыбнулся он.       Когда пищащие девушки остались позади, Попов услышал, как звонит его телефон. Входящий был от Стаса. — Да? — Арс, привет. — Привет. — Я вам по очереди звоню, так вот. Предлагаю навестить Шастуна на неделе всем вместе, поговорим насчёт съёмок, чтобы я знал, будем мы готовить новогодний выпуск или нет, — выпалил Шеминов, явно куда-то торопившийся. — Да, думаю, можно. — Супер.       Шеминов закончил вызов и оставил Попова внутри рассуждений. Он переживал за товарища, чьё пробуждение вызывало груду вопросов, ответов на которые найти в одиночку Арсений не мог. Он не понимал, но изображал, что закрыл глаза на случившееся.       Его Одиночество Попов зашёл в свой номер и устало вздохнул, снова ощущая наступающее на горло отвращение. Арсению диагностировали депрессию полгода назад, он исправно пил таблетки, однако часто возвращался к мысли. З а ч е м?       6 месяцев назад он осознал, что потерял себя. Он забыл, какую модель поведения поддерживал и то, каким должен быть. Мужчина не получал удовольствия от прогулок, покупок и еды. Не видел ярких красок. Когда кто-то приходил к нему делиться радостью, Попов натягивал маску радости и вспоминал слова, которые надо говорить в таких случаях. Безликое существо, неспособное на сочувствие и соучастие. Тонущее в собственных мыслях, которые успели загрызть и похоронить чувства. После первых двух недель фармакологического лечения стало легче. Арсений ощущал себя живым, ему хотелось двигаться вперёд, развлекать и развлекаться. Он воздвиг Вавилонские башни из планов, мотивов и жизнелюбия, но те по закону были разрушены.       Арсений резко осознал, что всё его настроение напрямую зависит от чёртовых белых эллипсов, которые приходится глотать каждое утро. Не будь их — он был бы мёртв. Эмоционально или физически. Эта мысль не давала ему покоя, кусала, царапала изнутри черепную коробку с мерзким звуком. Мужчина страдал, но не стенал, ему банально некому было высказать этот поток, он не хотел загружать других, однако сам захлёбывался по ночам. Хорошо, что душа не материальна, а то было бы слышно, как трескается и лопается фарфор.       Теперь к собственной трагикомедии примешивалось состояние Шастуна. За время комы он изменился, в поведении точно. От проницательного Попова не ускользнули взгляды, которые то и дело падали на него. Опасливые, изучающие, будто они не выступают вместе уже пять лет. И ему предстояло разобраться с этим. Такая встреча, как сбор в квартире Иры и Антона возможностью прояснить ситуацию не являлась.       Чуть позже Дима сообщил, что идут они уже сегодня. Лицо Арсения скривилось в недовольной гримасе: он уже не собирался ещё куда-то сегодня выходить. Однако делать нечего. Попов поднялся со своего излюбленного серого дивана и зашагал в ванную комнату, чтобы хотя бы чисто символически смыть въевшуюся печаль. Попов не стал убирать щетину и сразу приступил к выбору своей одежды. Чёрные брюки и джемпер с ярким принтом, красные носки и широкий тёплый пуховик. Стандартный выбор буднего дня, ничего больше. В метро он занял себя прочтением книги, как и обычно.       Небо было облачным, белым, тяжёлым. Небо хотело плакать. Оно предвещало снегопад без шанса на улучшение погоды к завтрашнему дню. Арсений вздохнул. До весны ещё два месяца, не считая, что снег лежит почти до мая. Мужчина поправил очки и быстрым шагом преодолел расстояние от станции метро до квартиры Шастуна. Благо, он оказался не последний. Ждали Серёжу, который умудрился споткнуться и прямо-таки окунуться в снежную атмосферу. Свою неудачу он подкрепил угрюмым выражением лица, а остальные поддержали, дружно сообщив, что теперь он снежный человек. Матвиенко только махнул рукой и протиснулся к домофону, чтобы нажать кнопку вызова. — Да? — вопрошал голос Иры. — А шпала дома? — поинтересовался Сергей, ухмыльнувшись.       Кажется, Ира закатила глаза, так как послышался вдох, а затем домофон запел, оповещая, что можно зайти. Шастун был настолько же удивлён, насколько рад. Дима и Стас принесли сладости и фрукты, разобрали продукты из пакетов, а Арс сходил на кухню и поставил чайник. Он спиной развернулся к столу и прислонился, скрестив руки на груди. На губах играла улыбка, всё-таки в компании настроение поднималось. — Эй, Шаст, ты чего залип? — смеясь, спросил Серёжа, который перехватил взгляд Антона.       Арс повернулся к парню: тот смотрел прямо на него, приоткрыв рот, будто что-то мешало ему вдохнуть. — Соскучился по «Импровизации», — съязвил Дима, выделив последнее слово, и толкнул коллегу в плечо, отчего тот неуверенно засмеялся и начал тереть ушибленное место.       Попов ухмыльнулся и подошёл к друзьям, чтобы влиться в общий шум. Всё же неправильно оставаться в стороне ото всех. Шастун стоял с Ирой и держал ту за талию, однако вторая рука оставалась свободной. Парень то с силой сжимал кулак, то разжимал его. Арс вопросительно склонил голову, но Антон отвернулся вовсе.       Когда чай был разлит, торт порезал, а фрукты разложены, Стас торжественно вскинул руку для привлечения общего внимания. — Шаст, надеемся, ты скоро войдёшь в строй и вернёшься к нам с новыми силами! — Да хоть завтра! — ответил зеленоглазый парень, широко улыбаясь. — Когда тебе вообще сказали? — спросил Матвиенко. — Неделю или две… Но я уже хочу начать съёмки, нельзя фандом на новый год без выпуска оставлять!       Дружное «ДА» поддержало последнюю фразу и понесло на волне общего счастья. Парни вспоминали прошлые сезоны и шутки, трепали Антона по голове и желали скорейшего выздоровления. Арсений подцепил со стола телефон и проверил время. «Чёрт, опоздал с таблеткой» — мысленно выругался он и поморщился. Мужчина встал из-за стола и проскользнул в коридор, где был его пуховик. Во внутреннем кармане он отыскал блистер и спешно выдавил себе на руку таблетку. Долгих две секунды он смотрел на свою ладонь, а после закинул таблетку в рот и проглотил. Арс зашёл в ванную, чтобы изобразить стандартную причину ухода из-за стола, и вернулся к друзьям, мягко улыбаясь. Оставшееся время Антон практически не пересекался с ним взглядом. Попову это не нравилось, но вряд ли ему стоило выяснять это сейчас. Он поправил рукава джемпера и ухмыльнулся своим мыслям.

***

      Антон провожал друзей, чувствуя тотальную усталость. Как только закрылась дверь, пальцы Иры схватили его ладонь. — Антош, что с тобой? Ты весь вечер был напряжённый…       Шастун вздохнул. Он и сам был бы рад знать, что с ним. Парень покачал головой и пожал плечами. — Непривычно, я же в коме был в тишине, а тут всего много. — посмеялся он и обнял девушку, чтобы та не увидела его лица.       Однако объятия облегчения не принесли. Всегда же работало… Теперь и этот единственный оплот был не в состоянии удерживать тонущего Шастуна. От этой мысли ему стало мерзко, но что было делать? Парень не мог просто уйти. Она нужна ему, он нужен ей, это ясно, как день!       Льдистый омут голубых глаз напротив убивал, вымораживал, вынуждал задыхаться. Но ведь в его глазах нет ничего от того «графа»! Или есть? Холодные. Интригующие. И не выражают ничего, что ты там пытаешься найти.

Что ты там вообще ищёшь, Шастун?

      Так они и стояли, обнявшись. Стоял парфюм на тумбочке. Снежный день за окном стоял. А Антон падал. Проваливался в бездну из тревоги и ужаса от происходящего. Как сниматься, если даже смотреть на него не можешь?