Как в песне поётся

прости, мне нужно идти, ведь я выкопал могилу и зову её домом

      Арсений выдохнул, уставившись на своего коллегу. Тот не походил сам на себя. Взволнованный Антон ещё несколько секунд не менял странное расстояние между ними, а затем резко отстранился. Попов однако был слишком удивлён. Мужчина, конечно, со стороны противоположного пола расценил бы это как элемент симпатии и сильной, но сейчас он просто опешил. Целостная картина в его голове упрямо не складывалась, осколки были в таком беспорядке, что собрать их Арсений отчаянно не мог. Когда молодой человек покинул комнату, Попов остался на месте. Его одолевала усталость и буря мыслей, которая решила сегодня действовать до последнего. Мужчина нахмурился и свёл брови над переносицей.       Могут ли быть связаны два последних события: расставание с Ирой и такой наплыв чувств сегодня? Арсений мотнул головой, отказываясь в это верить. Это казалось такой абсурдной сценой. Попов помотал головой и встал со своего места. Казалось, глаз теперь ему точно не суждено сомкнуть. Наверное, сам бы Антон в такой ситуации пошёл нервно курить, только у Арсения такой привычки не было. Он подошёл к окну и стал вглядываться в тёмных пейзаж. Светлячки всё ещё спешили по домам, искали что-то родное в городе суеты. Кто-то большие деньги, кто-то очень большие деньги. Мужчина прислонился лбом к стеклу и вздохнул. Эта картина казалось не просто не родной, а даже чуждой, а так хотелось в тихий Питер, а потом в Омск. Однако в соседней комнате возлежал ком из проблем и смятений, путающих карты как себе, так и Попову. К горлу подступила лёгкая волна раздражения. Почему он? Ну почему именно ему и прямо перед новый годом обязательно нужно было влипнуть в нечто подобное? Арсений резко развернулся и посмотрел на проём комнате, где, должно быть, уже спал Антон. Он с трудом подавил в себе желание резко туда зайти, сдёрнуть одеяло и высказать свои мысли на повышенных тонах. Импровизатор даже сделал шаг вперёд, но вовремя его окатила мысль, что он вообще собрался высказывать. Действительно, в чём виноват Антон? Арсений остановился. В своей коме? Отчасти, да, стаж курильщика даёт о себе знать. В панической атаке? Странно его в этом винить. Было заметно, что в его "сне" случилось нечто, перевернувшее его сознание. Стоило, наверное, выяснить, что же это, но, видимо, к этому не готов уже сам Шастун. Попов прикрыл глаза и, вдыхая, стал считать. — Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь... Часто такая элементарная дыхательная гимнастика помогала. Мужчина задержал дыхание на четыре секунды, а после выдохнул на восемь счётов. Сейчас это не работало. Попов снова вернулся к окну и постарался разглядеть проезжающие мимо машины. Именно сейчас думалось, как безрассудно и тщетно проходит жизнь. Каждый в этой чёртовой Москве старается унести как можно больше денег себе в гроб, будто от этого станет мягче лежать. И, казалось бы, здравая мысль, однако в современным реалиях такая бутафорская, что просто-напросто не вписывалась ни в один канон жизни. Наоборот, было ощущение, что глупец Арсений, а не кто-то из той толпы. Мужчина скрипнул зубами и во второй раз отошёл от окна. То, что было за ним, его несколько нервировало. Он сделал круг по комнате и сел за стол. – Раз сна всё равно не предвидится...       Мужчина взял кружку со стола, открыл лежавший на нём ноутбук и отправился заваривать себе черт-знает-какую-по-счёту чашку кофе. Тихое кипение напитка в турке точно не смогло бы разбудить Антона, в отличии от кофемашины, которая бы в такой тишине слишком громко гудела. Арсений чуть не пропустил момент, когда над горлышком турки поднялась кипящая пена, поэтому он спешно поднял её над плитой и налил себе в кружку.       "Надо помочь поискать квартиры. Он, видно, слишком устал после болезни на съёмках, а помочь нужно" - подумал Попов, набирая в строчке поиска "ЦИАН". Правда, сам он понятия не имел, по каким критериям стоит искать. Одну комнату, две? В какую цену? Арсений нахмурился. Приняв решение просто разобраться с районом, открыл карту. Прошлый адрес друга он знал, поэтому исключил пару улиц, дабы коллега лишний раз не пересекался с бывшей девушкой. Не сказать, что это сильно облегчило задачу, но хотя бы уже что-то.       Кофе на вкус был пережжёным и слегка горчил. Актёр пролистывал страницу за страницей, отмечал понравившиеся, выписывал номера и имена. Он не заметил, как наступило утро, а после пропустил и момент, когда заснул сам, опустив голову на стол. Арсений заснул поверхностно, неглубоко, ему снились неясные яркие образы, которые туманили и без того уставшую голову.

я так болен от одиночества

      Антон проснулся ближе к девяти часам утра. Сегодня его не мучили кошмары, поэтому даже сложилось ощущение, что он выспался. Только одно беспокоило - вчерашний поступок. Как только парень об этом вспомнил, сразу почувствовал жуткий стыд. И как ему вообще это в голову могло прийти? Даже выходить из комнаты не хотелось, чтобы не чувствовать этого. Обречённо выдохнув, импровизатор приподнялся на локтях и оглянулся. Пошутить бы, что такой модерн для старомодного Арсения Сергеевича не подходит, но что-то невесело. Шастун вздохнул и, поднявшись, прошёл на кухню, где Арсений всё ещё дремал. "Слава Богу..." - пронеслось у парня в голове. Так хотелось оттянуть момент, когда актёр снова посмотрит на него. Выдохнув, Антон подобрался ближе и заметил бумажку, которая лежала под рукой мужчины. Заинтересовавшись, что же всё-таки там написано мелким шрифтом, импровизатор наклонился и прищурился. Даже с учётом, что часть написанного была скрыта длинными пальцами Попова, Шастун понял, что там адреса и номера телефонов. Актёр искал новые квартиры. И, естественно, первая мысль Антона - "он хочет, чтобы я поскорее убрался". Конечно! Шастун вчера вытворил такое, чего достаточно обидчивый Арсений терпеть не мог. Какая-то часть, конечно, хотела верить, что старший импровизатор хотел просто помочь, но большая отчаянно вопила - это ты виноват, сваливай по любому адресу. Антон провёл рукой по лицу и шумно выдохнул в очередной раз. И за что ему это всё? Молодой человек прошёл в прихожую и стал копаться в карманах в поисках сигарет. Тонкие убийцы элегантно прятались на своих местах, но сейчас была лишь одна. Шастун подцепил её и сразу зажал фильтр между зубов. Повезло, что у Арсения балкон есть. Парень накинул свой широкий пуховик и тихо зашуршал мимо, однако звук открывающейся двери разбудил актёра. Он медленно поднял голову и несколько раз поморгал, силясь вернуть сонным глазам фокус. — Антон? — окликнул он замершего у открытой двери балкона Шастуна. — Угу, доброе утро... — пробубнили в ответ.       Разговаривать не хотелось. Антон слишком боялся возвращаться ко вчерашнему, что хотел сократить любые диалоги к минимуму. Докурить бы и собраться... — Арс, я видел, что ты выписывал адреса, поэтому я съеду, можешь не переживать. — Что? Я не пытался выставить тебя побыстрее, не торопись. Почему ты так... — Нет, всё. Мне пора.       Шастун выпустил кучерявый дым к остальному московскому смогу. Как быстро... Только легче не стало. Он слышал, как недовольно фыркнул Арс. Даже, наверное, обиженно. Только Антону и в оправдание сказать нечего. А Попов ведь умный, может, откройся Шастун ему, было бы легче? Нет, точно нет. Сочтёт сумасшедшим и пошлёт куда подальше, а так, может, и простит.       Антон вернулся в квартиру и сразу направился к чемодану. Второй раз за неделю собирать свои вещи. Даже мерзко. Он практически не смотрел, что брал из шкафа. На эмоциях тут просто набралось множество цветастых худи, футболки, пара джинс и кроссовки. Вот кроссовок было много. Почему-то даже в стрессе Антон вспомнил про них. Сейчас он на это пёстрое нечто и недоумевал, в чём теперь ему ходить. Если подумать, конечно, деньги сейчас после съёмок были, можно будет купить себе новой одежды. А хотелось просто лечь и смотреть кино под названием серый потолок. Интересно до тошноты.       В проёме появился силуэт брюнета. Мужчина, спрятав руки в карманы брюк, смотрел сверху вниз на мнимо уменьшившуюся фигуру Антона, который не поднимал глаз. — Ты уверен? Ты же даже не посмотрел ничего. — Да, Арс, всё, не буду глаза мозолить, так что...       Его прервал резкий жест от Арсения, который перехватил его запястье и остановил. Не дал даже двинуться в сторону дверного проёма. Тело пробила дрожь, неизбывная, сильная, такая, которая заставляет замереть на месте глупым кроликом и смотреть в глаза питону. Но питона не было. Графа не было. Был Арсений, чьи глаза всё ещё были слишком голубыми, слишком такими же, но куда более участливыми. И взволнованными. Попов смотрел так, что колени неверно подгибались, изменяя хозяину в прямохождении, заставляя пытаться найти другой объект, куда смотреть. Пол подходил неплохо. — Отпусти, я уже понял, что... — Да ничего ты не понял, Шаст. Я вижу, как ты сторонишься меня. Вижу, как избегаешь и пугаешься всякий раз, как я оказываюсь рядом. А ещё вижу, что тебя штормит, раз ты расстался и мечешься, как неприкаянный. Я не дурак. Ну, по крайней мере не слепой.       Арсений вздохнул, закончив свою речь, но запястья не отпустил. Держал крепко, словно пытался так лучше донести свою мысль. Как будто даже получалось, потому что Антон нахмурился, но не стал сопротивляться. Хоть кто-то пытался поговорить в другом тоне. — Антон, поговори со мной, пожалуйста. Я честно хочу понять. Но если для этого мне придётся тебя удерживать, я буду.       Шаст поднял на него внимательные долгие усталые глаза. Ему так надоело прятаться и дрожать каждый раз, когда Попов на него смотрел. Кричать от ужаса во сне и бежать от собственного страха. Надоело курить от нервов и для их успокоения. Надоело видеть в нём совсем другого человека. Вернее... того же, но только внешне. А ведь Арсений заслуживал объяснений больше остальных. Это от него шарахались, как от больного.       Антон решил посмотреть страхам в глаза. Встретиться с этим Графом в лице Арсения лицом к лицу. Он поднял свои глаза и посмотрел в чужие, снова ощущая прилив знакомой до блевоты тревоги, от которой сердце трепещет и глаза бегают, но в этот раз... в этот раз он сделал шаг вперёд, а затем и вовсе обхватил Арсения, прижимая к себе. Порывисто, сильно, тот даже закашлялся, но инстинктивно обвил руками талию в ответ. Не засмеялся, не отстранился, не сделал больно, просто принял эту самую эмоцию на пике и дал совершить. — Арс... прости меня, что я так вёл себя, — пробормотал Шастун и сглотнул, прикрывая глаза. — Просто в коме... я не спал. Там была целая история, я был журналист, а потом зацепился за сенсацию и... угодил в лапы чего-то более серьёзного, чем предполагал сам, только не смейся, ладно?       Антон не отстранился, чтобы убедиться в честности Арсения, только стиснул его в руках. — Обещаю, Шаст.       Коротко. По делу. Не расплываясь мыслями, лишь бы не спугнуть и не сбить момент ни за что. В этой тишине он позволял случиться всему, если это помогало Антону. Разве только успокаивающе провёл ладонью по его спине к лопаткам, будто обещание. — В общем... путём нехитрых манипуляций я попал на бал Графа. Я предполагал, что это какое-то сверхъестественное существо, слишком долго живёт. И... у него твоё лицо, Арс. Вот твоя копия. Какие-то твои костюмы, манеры, всё. И ты... то есть он меня там убил, отчего я проснулся. Я не знаю, как это работает, но этот кошмар со мной всё время и... — Ш-ш-ш-ш... тише... я не он... я Арсений и я рядом, — вдруг раздался над ухом мягкий шелестящий голос, когда повествование Антона окончательно сбилось с ритма и между слов появились позорные всхлипывания.       А Шастун реально всхлипывал. Слёзы бесконтрольно прорывались из уголков глаз и тонули в домашней Арсеньевой футболке. Антон плакал от усталости, безвыходности и того, что наконец-то наступило облегчение. Он посмотрел страху в глаза и рассказал. Рассказал то, что ужасно пугало и тревожило, выгрызало душу, мозг, кости и все положительные эмоции. А сейчас Арсений будто дал ему глоток свежего воздуха, окружив своими сильными руками и честными добрыми словами. Не кричал, не возмущался и не называл бредом, как почему-то ранее предполагал Антон. Просто принял и обнял, защитил и спрятал, мягко стирая с его спины этот груз. — Оставайся, Антон. Не уходи никуда. Разбери свои вещи, сходи в душ, а потом мы сядем смотреть какой-нибудь дурацкий ромком.       Шастун зажмурился и уткнулся лицом в его плечо, шмыгнув носом. Ему просто дали шанс и дом. Возможность дышать. Потому что Арсений уже избавлял его от кошмаров раньше. Значит, мог сделать это снова. — А... а новый год? — и снова позорно шмыгнул, но вместо всего уткнулся теперь носом в изгиб его шеи и с наслаждением втянул тёплый запах. — А новый год я отмечу с тобой.       Антон закрыл глаза и сжал Арсения так, что тот аж похлопал по его спине рукой, бормоча что-то вроде, что он живой и умирать пока не собирался. Он не стал спорить. Хотел возразить, мол, а родные, а всё такое, но... Арсений был таким. Говорил и делал. И спорить Антону совершенно точно не хотелось.