Как в песне поётся

я не настолько силён, чтобы не приближаться к тебе, не могу убежать от тебя, просто потому что бегу обратно

      Антон почувствовал, что его кто-то расталкивает. Он поморщился и попытался закрыться одеялом, чтобы убрать раздражитель. — Ещё пару минут… — пробурчал парень, отворачиваясь. — Пару минут у тебя в сексе, а съёмки не ждут! — засмеялся знакомый мужской голос и Шастун подскочил от неожиданности.       Он напрочь забыл, где ночевал и у кого! Импровизатор огляделся по сторонам. Чужая квартира выглядела уютно. Белые простыни, пастельно бежевые шторы и светло-зелёные стены делали пространство объёмным и приятным глазу. Тёмная мебель оттеняла яркость иных оттенков и придавала комнате приземлённости. А рядом стоял коллега, который уже выпрямился и улыбался ошарашенному Антону. — Вставай, опоздаем.       Голубоглазый актёр помахал рукой перед лицом парня, проверяя его хотя бы на рефлексы, а после скрылся за дверным проёмом в ванной комнате. Шастун нахмурился и выбрался из постели. Он спал, как убитый и даже не помнил своего сна, хотя почему-то был глубоко убеждён, что что-то ему точно снилось. Кошмары были все те две недели в прошлой квартире, вряд ли переезд мог избавить его от ужаса. — Арс! — Да? — откликнулись уже с кухни. — А я ночью не шумел? — Нет, спал, как младенец. А должен был трубить в Иерихонские трубы? — с ироничной ухмылкой спросил Попов, снова заглянув в комнату, чтобы проведать товарища в очередной раз. — Да нет, просто кошмары снились до этого… — Мы сегодня без тебя снимаемся? — прервал его актёр.       Антон сразу встал. Хотелось есть и отвлечься от своих мыслей. На еду оставалось куда меньше времени, поэтому парень схватил пару кусков пиццы и, не грея, съел их. Арсений сидел в кресле во второй комнате и листал ленту Инстаграма. Сейчас это занимало мужчину всецело, и Шастун замер. Он решил удостовериться, что жуткой и гнетущей атмосферы нет. Что этот Арсений — не Арсений Сергеевич из комы. Коллега не вёл себя враждебно, не пытался его убить, заботился и помогал. Это совсем другой персонаж, это…       Голубые глаза смотрели на него. Льдисто упирались весенним ледоставом прямо в грудь и сбивали ритм сердца. Зелёные глаза забегали, и Антон с ощущением неловкости проник в ванную, чтобы почистить зубы и умыться. Только оказавшись вне магии чужих радужек Шастун понял, что не дышал. Парень держался за края раковины и смотрел вниз, не желая узнавать состояние человека в зеркале. Однако пришлось. Оттуда на него смотрела пара блестящих от какого-то внутреннего возбуждения глаз на молодом, но уставшем лице, нижнюю челюсть которого обрамляла щетина. Импровизатор хмыкнул и покачал головой. Нет, это не проходит.       Он умылся и привёл в себя в порядок, а после вышел к своему коллеге. — Всё, теперь точно всё. — Да неужели, спящая красавица. — ухмыльнулся актёр и поднялся.       И теперь нужно было прожить день так, словно ничего не происходит.       Съёмки Антон любил больше. Меньше устаёшь, не трясёт в переездах, можно не изучать город. Но сегодня всё иначе. Он устал, его трясёт и лучше бы Шастун изучал город, чем раз за разом прокручивал своё необдуманное решение. Антона всё ещё не отпускало ощущение, что он что-то говорил во сне, а Арс решил тактично промолчать, чтобы не беспокоить товарища. Только от этого лучше не становилось. Теперь импровизатор просто был в неведении, что произошло. Бормотал что-то из комы? Умолял о пощаде? Звал на помощь? Его разрывало от сомнений, душа казалась потрёпанной, как кисея на сильном ветру, попутно зацепляющаяся за гвозди. Парень скользнул за дверь за коллегой и помотал головой, старательно отгоняя мысли. Ничерта. Это не воробьи, которых можно напугать поднятой рукой. Вороны, что лишь на время отпрыгивают от удара метлой, а после снова нападают с двойной силой, местью и жадностью. Жалкое двухметровое пугало, которое уже никого не пугает.       Антон шёл слегка позади коллеги и рассматривал его походку. Лёгкая, быстрая, уверенная. Арсений будто вёл за собой, увлекал в неведомый танец. И Шастун шёл. Он не понимал, что произошло вчера, позавчера, вообще в целом. А Попов будто всё понимал. Он умный, как сам признавался Антон в интервью. Хотелось бы тоже хотя бы понимать, кто ты и чего ты хочешь, а не каждую ночь запинаться о коварные корни собственных мыслей. Мужчина обернулся на товарища и вопросительно посмотрел на Шастуна, который остановился, чтобы закурить. Только когда пламя зажигалки снова нырнуло в пластик, Антон увидел, какие синяки пролегли под глазами Попова. Было ощущение, что актёр не спал вообще или спал часа два-три от силы. — Арс, а ты спал вообще? — поинтересовался парень, выпуская клубы дыма и пара. — Ну да. Немного правда. — Почему? Работаем же. — Рыб на нересте ждал. — засмеялся Арсений.       «Никогда не отвечает прямо» — подумал про себя Шастун и улыбнулся. Арсений — не Арсений, если не откопает из своего разума фразу, которая не будет подходить к ситуации максимально. Мужчина хмыкнул и пошёл дальше точно так же легко. Нечитаемый абсолютно человек. Антону оставалось только смириться с тем, что он точно не узнает правды о том, что произошло, если действительно могло. Парень вновь затянулся, пропуская дым дальше в лёгкие, чтобы тот вцепился в альвеолы. Он ощутил лёгкое расслабляющее головокружение и невольно улыбнулся, чувствуя странную свободу момента. Несильная и по-своему добрая грусть обволакивала сердце в тесный кокон, однако виновато было не резкое расставание. Импровизатора мучило нечто новой природы, и он не догадывался, что это может быть. Убийственно тяжело до сих пор от прикосновений рук Арсения, но ведь причиной этому лишь ведения комы, верно?       Молодые люди дошли до нужного павильона и вместе пробрались в гримёрку. Удивительно, но они оказались первыми. Арсений огляделся по сторонам, видимо, в поисках кофе или хотя бы кофемашины. Кажется, этот человек не сдвинется с места без заветной кружки больше из принципа нежели из реальной необходимости. Шастун проследовал дальше и снял с себя пуховик. Комната обняла комфортной температурой, и парень мог спокойно выдохнуть. Относительно спокойно. Что-то внутри глодало и царапалось, не давая дышать полной грудью. Шастун отвернулся и вобрал в лёгкие побольше воздуха, однако подобие медитации не помогло совершенно. Парень покачал головой, и в этот момент в комнате появился Дима. — О, вы уже здесь? Здарова, — давний друг протянул руку и крепко подал ладонь Антона. — Дарова, ё-моё! — просиял Шастун в ответ.       Арсений тоже подошёл и учтиво пожал руку Диме, улыбнувшись. Мужчина выглядел уставшим, но он продолжал делать вид и искать силы, чтобы с ними ворваться на шоу. И Шастун действительно не мог понять, когда конкретно Попов устал. Чёртов лицедей. — Делаем ставки на то, сколько сантиметров от пола будет висеть мотня Серёжиных штанов, — появившийся Паша слегла озадачил парней. — Три с половиной! — хмыкнул Шастун. — Шаст, Серёжина мотня, а не твоё достоинство, — поддел Воля, вызвав гогот остальных. — Шлейфом за ним будет сто процентов! — вставил Арс и ухмыльнулся. — Как же вы заебали!       Матвиенко в широком пуховике и капюшоне появился в проёме. На бороде была не то седина, не то иней, что только прибавляло комичности.

подобно мотыльку стремлюсь к твоему пламени. ты произносишь имя моё, но оно звучит иначе

— Шаст!       Резкий окрик заставляет парня моментально обернуться. За спиной недовольно засопела девушка, которая старательно поправляла тон лица парню. Шастун замер: к нему уверенно шагал Арсений, сияя улыбкой. Теперь понятно, почему Антон так резко обернулся. Этот голос заставлял трепетать и волноваться, словно импровизатор — семнадцатилетняя девчонка из параллельного класса. Лишь бы не напросились образы из комы. — Ты молодец, справился с волнением, хорошая импровизация.       Шастун замер. Арсений счёл его волнение за тревогу перед съёмками? Неплохой вариант развития событий, даже в пользу самого Шастуна. Хотя зрители стали гудеть и что-то обсуждать. Да почему что-то? Артон, конечно. — Спасибо.       Антон удовлетворённо хмыкнул и повернулся снова к девушке, тем самым убирая своё сияющее счастьем лицо со света софитов. «Как дурак, ей-богу» — отругал он себя мысленно, закрывая веками глаза. Его всё ещё мучил вопрос с жильём, ведь Арсений собирался в Питер и домой, да и самому Антону стоило навестить своих родственников. Придётся за очень короткий промежуток времени выбрать наиболее оптимальный вариант, где можно хотя бы оставить вещи. Парню хотелось побыстрее решить свои проблемы и уехать, чтобы какое-то время не видеть этот объект страхов и притяжения. Может, хотя бы так был шанс, что всё пройдёт, как «с белых яблонь дым». Шастун вздохнул. Не жизнь, а неудачная пародия на сопливые мечты.       Весь съёмочный день прошёл гладко. Импровизации удавались, и зрители бурно поддерживали своих кумиров аплодисментами. Только внутри что-то надломилось и скрипуче задевало острыми краями ноющее сердце, которое изнывало от неясных чувств. Антон злился на себя за такую неопределённость, но он до сих пор не понимал природы своих ощущений, из-за чего был не в состоянии исправить ситуацию. Чёртов замкнутый круг. — Ай, блять! — выругался он, потирая ушибленное плечо. — Шаст, ты уже в повороты без машины не вписываешься? — хмыкнул Дима, шагая мимо насупившегося комика. — А тебе говорили не бухать на выступлении! — вставил и свои пять копеек Матвиенко. — Мужики, да вы чего…       Антон поддержал общий смех в своём стиле импровизатора-алкоголика с плохой дикцией. Парни не давали скучать и растекаться в депрессивное нечто, чему Шастун уже был рад. Излишнее внимание к его персоне могло усугубить ситуацию. Только всё равно ночью оставаться наедине со своими мыслями, болью и причиной этого всего. — Ну, что? Пойдём?       Парень резко обернулся и чуть не столкнулся носом с Арсением. Зачем он подошёл так близко?! — Э-э-э… Да. Да-да, пойдём.       В квартире Попова было прохладно и просторно. Мужчина всегда оставлял окна на проветривании, будто действительно замораживал молодость. Молодой импровизатор ухмыльнулся своим мыслям и прошёл дальше, стараясь не смотреть на свои открытые чемоданы. — Мне помочь тебе с поиском или сам разберёшься?       Арс прошёл мимо Антона и скрылся в ванной. Такой тёмный коридор… И дверь сбоку. Как… Как будто… — Так ты будешь задыхаться и по ту сторону жизни.       Так он сказал напоследок. В глазах потемнело, в горле пересохло, сердце стучало неровно и громко. Лёгкие как будто схлопнулись, парень не мог даже выдохнуть. Он только беспомощно сипел, глядя на силуэт в ванной, что в прошлый раз его убил. Тело била мелкая дрожь, Шастун судорожно ухватился за косяк двери и сжал его до побеления костяшек. Попов резко обернулся и озадаченно посмотрел на представившуюся картину. — Эй, Шаст, ты чего? Всё в порядке, тише.       Мужчина вытянул вперёд руки, показывая, что в них ничего нет, однако это напугало Антона, которому казалось, что сейчас ему будут душить. Импровизатор отшатнулся, Попов поймал его за руку и плечо, вынуждая смотреть в свои глаза. — Антон, спокойно. Не бойся. Всё в порядке, — как можно спокойнее произнёс мужчина, продолжая сжимать дрожащее плечо друга.       Зелёные глаза обеспокоенно метались, на лице проступила испарина, нижняя челюсть дрожала. Парень всё ещё видел образ графа, перемежающийся с реальными картинками. Слишком явный сон. Слишком болезненная смерть. Шастун вдруг выкинул свободную руку вперёд и поймал запястье Арсения. Попов поморщился от боли, но счёт двигательную активность товарища за положительную динамику, поэтому стал несколько теснить того к комнате с диваном, продолжая напоминать ему, что всё хорошо.       Сквозь пелену отчаяния стали проглядывать лучи надежды. Антон сначала ощутил чёткую границу между видением и явью. Парень растерянно повернулся в сторону и неожиданно понял, что находится не в замке. И даже не близко. Он вернул свой взгляд к другу и наконец-то выдохнул, ведь напротив плескались два обеспокоенных озера, так не похожих на коматозный бред. Плечи ссутулились, мышцы расслабились, Шастун глубоко задышал и закрыл лицо ладонями. Прошло. Это прошло. — Что с тобой было, Шаст?       Голос вырвал его из лёгкой эйфории. Импровизатор поднял взгляд на Арсения и отрицательно покачал головой. Если бы он сам знал, что действительно происходит. — Может, тогда спать ляжешь? Завтра съёмок уже не будет, успеешь выбрать себе жильё, я останусь.       Арсений убрал руки с плеча и запястья Шастуна и тоже покачал головой. Его тоже напугало такое поведение, столько похожее на пробуждение из комы. Попов действительно не понимал происходящего, но, похоже, углядел некую связь этих двух событий, так как мужчина впал в глубокую задумчивость. — Прости, я тут тебе одни неудобства доставляю… — прошелестел Шастун охрипшим голосом. — Брось, оставь это. Ты хочешь один с этим бороться? — нахмурился старший импровизатор, обращая пронзительный льдистый взор к Антону. Тот вздрогнул. — Знать бы ещё, что это… — Похоже чем-то на паническую атаку, но с чего бы ей взяться? Может, переутомление? — Не знаю, правда. — Может, тогда ко врачу? — предположил Арс, слегка склонив голову набок. — Может быть. Пока не уверен в критичности ситуации, — выдохнул в ответ Шастун и почувствовал лёгкий толчок в плечо. — Поищи специалиста, зачем себя мучить?       Шастун согласно кивнул, но в следующий миг, непонятно чему повинуясь, дёрнулся и подался вперёд, почти задев носом нос самого Арсения. Парень выдохнул и только потом понял, что сделал. Широко распахнутые голубые глаза вопросительно смотрели на него на расстоянии каких-то двух жалких сантиметров. Антон шумно сглотнул и тут же ретировался, вставая. — Да… Я… Я-я… Я спать пойду… Э-э… Да, спать. Спокойной… Ночи. — Ага… Тебе тоже.       Оказавшись в комнате одному, Антон закрыл лицо руками. «Блять, что это только что было?» — выругался он про себя, надавливая пальцами на глазные яблоки до появления фейерверков. Парень абсолютно не мог растолковать только что случившееся и понятия не имел, о чём думает Арсений. Только бы тот не решил вдруг поговорить об этом.       Шастун сел на постель и провёл ладонями от лба, по волосам и до затылка, уперевшись взглядом в стену. Это бред и чушь. Парень не мог, точно не мог испытывать никаких чувств к коллеге. Это же сумасшествие. Тогда почему он так прильнул к нему? Нет, это идиотство и детские рассказы. Антон потряс головой, чтобы мысли освободили голову, однако это было слишком уж опрометчиво: мысли — не капли воды на шерсти собаки, чтобы слететь при отряхивании. Они шурупами вкручивались в черепную коробку и давили на вещество мозга, заставляя мучиться от боли и не понимания, что же это такое.

Прочь из моей головы очень срочно!