Горький вкус

По скромному мнению Тома, первый матч по квиддичу в году не мог пройти лучше. За все пять лет, что Том знал Аврору, он никогда не видел ее такой счастливой, и тот факт, что он мог забрать все это в любой момент, определённо вызвал у него радость, если бы он мог чувствовать себя радостным. Он мог поклясться, что почти почувствовал восторг Авроры, когда Рауль бросился на нее. Горячая ярость, которую Розье всегда вызывала в нем, на короткое время превратилась в тепло в его животе. В его руках была Аврора Розье… Было ли это предположение верным, еще неизвестно. Он знал, что у него есть время, еще слишком рано говорить, что она пришла к нему добровольно, несмотря на ее рвение к Лестрейнджу. Нет, Том затянет это и сделает это как можно более болезненным для обеих сторон, когда решит, что пора. Это слишком хорошая возможность, чтобы ее терять, посредством нетерпения и необдуманных действий.

***

В дни после матча по квиддичу Том уже обнаружил недосмотр со своей стороны, когда просил Лестрейнджа сыграть роль рыцаря перед Розье. Мало того, что Лестрейндж почти никогда не появлялся на обедах или занятиях, а когда он, наконец, появлялся, он всегда держал на буксире белокурую гарпию. Каждая трапеза превращалась в рутинную работу.Аврора активно игнорировала существование Тома, в то же время весело взаимодействуя с другими его последователями, бросая на него кинжалы презрения всякий раз, когда он осмеливался дышать «слишком громко». Том знал, что ее враждебность на этот раз, вероятно, проистекает из его попытки использовать легилименцию против нее утром перед матчем, и ему не хотелось признавать, что он, вероятно, заслужил это. Реддл чувствовал, что с тех пор, как вернулся в Хогвартс, ему стало лучше, учитывая, что сейчас он мог проскользнуть в сознании Эйвери практически без сопротивления, и парень не подал виду, что заметил. Ему еще предстояло сделать то же самое с Малфоем или Лестрейнджем, учитывая, что обе семьи были известны как естественные окклюмены. Было глупо думать, что он мог бы проскользнуть мимо стен Авроры. Том полагал, что Аврора подозревает его в эксперементах в лигилименции над его «друзьями», а то есть и над Лестрейнджем тоже… Чем больше Том думал об этом, тем более оправданным было ее нынешнее раздражение по отношению к нему. Впрочем, это не умаляло того, насколько забавно было наблюдать, как она по утрам ухмыляется над, одновременно попивая этот отвратительный кофе. Несмотря на то, что привычка Лестрейнджа теперь врываться в общежитие после комендантского часа, с глупой, но очень довольной ухмылкой на его лице была невероятной раздражающей, однако Том должен был похвалить его за успех в ловле Авроры. На последней встрече рыцарей в октябре Том неохотно поздравил Лестрейнджа с его «успехами». Хотя обширные списки контактов, которые передали ему Малфой, Эйвери и Нотт, были полезны, единственной ведьмой, которую Том так хотел поймать, оставалась Розье. Блондинка была слишком очаровательна, чтобы отпустить ее, и Том знал, что его желание быть рядом с ней становилось сильнее с каждым днем. Он не мог объяснить, как и почему, и ещё больше не хотел признавать это. Однако, как и на поле для квиддича, ярость внутри него, казалось, успокаивалась, когда она находилась рядом. Она больше не была катализатором его гнева, но подавляла его. Становилось все теплее и спокойнее, он очищал разум вместо того, чтобы постоянно чувствовать, что его внутренности разъедает зловещий огонь, когда она была с ним. Это было необъяснимо, но это чувство вызывало вызывало в нём привыкание. Том провел столько лет, ничего не чувствуя, но за считанные недели она разорвала его жизнь, вырубила весь его мир. Единственное, что Том мог приписать внезапному изменению, — это то, что он знал, что он с ней делал. За лето он прочитал достаточно о маггловской психологии, чтобы понять, что можно заставить себя чувствовать определенным образом в определенных ситуациях. Конечно, осознания того, что он полностью контролирует ее счастье, было достаточно для его мозга, чтобы вызвать в воображении все положительные эмоции, на которые Том был способен. Вот почему он так себя чувствовал. Том не хотел признавать «магловский метод», но он имел смысл. Это был простой ответ на относительно простую ситуацию. Не так ли?

***

Уроки для Тома всегда давались довольно легко. На первом курсе он предполагал, что его академическое преимущество связано с тем, что он уже получил маггловское образование до поступления в Хогвартс, но вскоре узнал, что на самом деле он просто магически превосходит всех своих сверстников. Он был прирожденным волшебником, и все учителя любили его. Кроме одного. Не было волшебника, которого Том ненавидел так сильно, как Альбуса Дамблдора. Даже его презрение к Авроре и близко не походило на презрение Тома к декану Гриффиндора. Многие видели в этом человеке кумира, образцового волшебника и гения, готового победить Грин-де-Вальда, но все, что Том видел, было жадным до власти дурака, который скрывал свои амбиции за мерцающими глазами и фальшивыми вдохновляющими речами перед своими классами. Но Том был хорош. Он выполнил свою роль, он спокойно сидел в классе, пока профессор без должной осторожности, колдуя, рассказывал об опасностях Трансфигурации, превращая карманные часы в свисток. Том всегда находил их очевидные расхождения во мнениях относительно того, что делает магию «опасной», скорее, с юмором. Однако это было на уроке трансфигурации в середине ноября, когда Том начал подозревать, что его ненависть к Дамблдору разделяется. Он сидел за своим столом в передней части класса рядом с Малфоем, когда внезапная волна тепла нахлынула на него. Она была далеко не такой сильной, как он обычно чувствовал, но все же заметной на фоне его обычного озноба, поэтому Том повернулся и, конечно же, увидел Аврору в окружении Лестрейнджа и Блэк. Глаза Розье казались дикими, однако её походка и осанка показывали что она вполне уравновешена. Лестрейндж взял ее за руку, и Блэк тихо что-то бормотала ей на ухо. Они остановились у стола позади него, Дорея слегка похлопала Аврору по плечу, прежде чем повернуться и занять свое место рядом с каким-то учеником Ревенкло, имя которого Тому известно не было. Аврора буквально швырнула сумку на стол, и Том насмешливо приподнял бровь, глядя на Лестрейнджа, словно спрашивая:"чем вы ее разозлили?» Лестрейндж просто в защитном жесть поднял руки, осторожно глядя на свою девушку, когда он наклонился вперед к Тому. — Пришлось остановить её от проклинания какой-то гриффиндорской девушки, которая назвала ее…- Лестрейндж оборвал себя, чтобы осторожно оглянуться на Аврору и снова понизил голос. — Шлак слизеринской команды, — лицо Лестрейнджа скривилось, как будто мысль о том, чтобы разделить ее, была хуже, чем ее оскорбление. Том просто рассмеялся. — И почему же ты её остановил? — С любопытством спросил он, прекрасно зная, что у Розье нет моральных проблем с проклятием людей. — Предположим, я просто не хотел иметь дело с уборкой остатков девушки, когда Рора покончила бы с ней, — почти гордо сказал Лестрейндж, полностью осознавая, на что она способна. Было ясно, что за те несколько недель, что они были в разлуке, Аврора не потеряла своей агрессивности ни при каких обстоятельствах. Том собирался сформулировать ответ, когда в комнату ворвался профессор Дамблдор, и студенты замолчали. Лестрейндж вернулся на свое место, и Аврора резко упала вперед, подперев подбородок руками. Она тихо закипала. Том снова обратил свое внимание на переднюю часть класса, где Дамблдор щелкнул палочкой по направлению к доске, и заметки написались на содержании сегодняшнего урока. Это слишком напомнило Тому первый урок, который он провел с Авророй в том году, когда она, вероятно, использовала то же заклинание, чтобы переписать свое эссе. Когда урок начался, Том почувствовал, как тепло внутри его тела медленно усиливается, возвращаясь к тому, что он обычно чувствовал в присутствии Авроры. Он быстро отвел взгляд от того места, где Дамблдор демонстрировал, как вызвать небольшую стаю канареек, и взглянул на Аврору. Теперь она откинулась на спинку стула, наблюдая за профессором с нечитаемым выражением лица, которое больше не передавало, сожалела ли она до сих пор о том, что ей не позволили проклясть девушку, которая оскорбила ее. В момент, когда Реддл отвлёкся, Дамблдор решил наброситься на него. -Мистер Реддл, вы всегда доказывали, что вы лучший в классе, как насчет того, чтобы продемонстрировать это особое очарование своим сверстникам? — Невинно спросил старик. Том подавил насмешку. Только один ученик в истории Хогвартса побил его отметки в Трансфигурации. Это удалось только некой гриффиндорке по имени Минерва, закончившая школу за несколько лет до него. Том просто кивнул в сторону волшебника, когда тот встал, вращая палочкой вокруг пальцев. Немедля больше, Том направил палочку в сторону пространства над столом. — Авис. Как и ожидал Том, его заклинание было безупречным. Шесть одинаковых синих канареек выстрелили концом его тисовой палочки, прежде чем полететь по маленькому кругу перед ним. Выражение лица Тома оставалось неизменным, когда он пробормотал обратное заклинание и смотрел, как маленькая птичка исчезает так же быстро, как он их создал. Попытка застать Тома врасплох, была заведомо провальной. Дамблдор продолжал улыбаться ему, его глаза мерцали так, будто у него были более зловещие намерения, чем просто поздравление своего ученика. — Превосходная демонстрация довольно сложной магии, мистер Реддл, — обратился он непосредственно к Тому, прежде чем слегка повернуться, чтобы обратиться к остальному классу в целом. — Конечно, заклинание птиц по-прежнему является одним из самых простых из тех, что используются для вызова живых существ, но, тем не менее, впечатляет. Урок продолжался как обычно, Дамблдор инструктировал остальных в классе о правильном произношении и движении палочки, необходимых для успешного выполнения заклинания, при этом не позволяя никому даже попробовать. Тому было скучно. Он пытался развлечься, наколдовывая небольшую стаю канареек. — Мисс Клируотер? — Дамблдор внезапно обратился к рейвенкловке, которая внезапно подсела к Блеку. Чистая вода! «Это её имя», — подумал Том. — Да, извините, сэр. Я полагаю, что мой вопрос не имеет отношения к уроку, но я все же хотел спросить. Видите ли, мой брат работает в Министерстве и говорит, что они все очень обеспокоены следующими шагами Гриндевальда. Я знаю, что вы были вовлечены в попытке удержать его под контролем, и мне просто интересно, останется ли Хогвартс в безопасности, если он решит атаковать Англию? При упоминании имени нынешнего Темного Лорда, казалось, весь класс застыл. Но Том этого не сделал. Вместо этого он почувствовал, как каждая капля тепла внутри него рассеивается, заменяясь жгучим горячим гневом с такой скоростью, что ему пришлось схватиться за края стола, чтобы не дать своему телу наброситься в ответ на изменение. Он взглянул на Дамблдора, когда его костяшки начали бледнеть от усилия, которое он изнурял, чтобы оставаться на месте, чтобы увидеть, как искорки исчезают в глазах мужчины. Он глубоко вздохнул, прежде чем ответить. — Все в порядке, мисс Клируотер, я предполагал, что какой-то студент рано или поздно спросит и, если честно удивлен, что до сих пор ничего не было сказано, — Дамблдор слегка усмехнулся, прежде чем его тон стал очень серьезным. — Но все, что я могу сказать в данный момент, студенты, — это то, что Хогвартс — самое безопасное место в Шотландии. Пока здесь, вам никто не может причинить никакого вреда, даже так называемый Темный Лорд. Я понятно выражаюсь? — Класс, неясно бормотал в знак согласия. Том все еще держал свой стол, когда он снова повернулся, только чтобы увидеть, что положение сидения Авроры снова изменилось. Вместо того чтобы откинуться на спинку сиденья совершенно невозмутимо, она наклонилась вперед, прижав руки к столу, ее губы скривились, челюсти напряглись, а ноздри слегка раздулись. Лестрейндж выглядел встревоженным из-за внезапной перемены в поведении своей девушки, и медленно втирал ей круги в спину. Она выглядела такой же рассерженной, как Том внезапно почувствовал себя. Он не был уверен, заметил ли профессор то, как его ученик сейчас смотрит на него, но он продолжил урок, и его чрезмерно счастливое настроение вернулось на место. — Ну, я полагаю, мне следует заставить всех вас попробовать заклинание, и это, конечно, то, для чего мы здесь. Мы будем идти по одному, так как вас слишком много, чтобы все мы могли колдовать стаю птиц одновременно. В алфавитном порядке. Мисс Блэк, если хотите, — закончил он, улыбаясь Дореи, когда она поднялась. Один за другим каждый ученик в классе встал. Все с разной степенью успеха наколдовали свою стаю. Некоторым удалось собрать стаю немного меньше, чем у Тома, может быть, три или четыре канарейки. Некоторым потребовалось несколько попыток, чтобы вызвать одну птицу. Там, где Том обычно чувствовал бы себя самодовольным, он вместо этого продолжал смотреть на Аврору, его пальцы медленно немели, а его хватка на столе оставалась сильной. — Мисс Розье, теперь ваша очередь, — весело сказал профессор. Теперь было ясно, что он не обращал внимания на взгляд, которым смотрела на него Аврора. — Конечно, сэр, — она ​​натянуто улыбнулась, схватила палочку со стола и встала, глядя Дамблдору прямо в глаза, пока она шептала заклинание. Казалось, весь класс одновременно резко втянул в себя то, что выстрелило концом ее палочки. Восемь больших черных воронов кружили в воздухе над головой Авроры. Когда она опустила палочку, уголки ее рта изогнулись в полуулыбке от очевидного потрясения на лице ее учителя. Все молчали, наблюдая, как стадо Авроры кружило под потолком кабинета, за исключением одного гриффиндорца, который сидел в дальнем углу класса и хихикал со своим другом. — Всегда говорил, что это психическое заболевание, — засмеялся он, но достаточно громко, чтобы все могли услышать. Аврора повернула голову к нему, и Том почувствовал, как его охватил еще один всплеск тепла, его хватка слегка дрогнула, и он поклялся, что никогда не чувствовал ничего так сильно, как нынешняя ненависть, кипящая в его животе. Как если бы он отпустил стол, то подвергнуть бы жизни тех, кто находится в радиусе трех метров от него, риску стать жертвой его эмоций. Однако его взгляд оставался прикованным к Авроре, которая теперь так сладко улыбалась разговорчивому гриффиндорцу. Том поклялся, что слышал, как она бормотала что-то еще, но прежде чем он успел обдумать это, вороны образовали V-образный строй и один за другим устремились в сторону парня. Он выкрикнул впечатляющую серию ненормативной лексики, прежде чем нырнуть под стол, чтобы попытаться спрятаться от надвигающейся атаки птиц. Это, конечно, не сработало, и ему оставалось только попытаться отогнать как можно больше воронов. Аврора продолжала улыбаться. Остальные в классе закричали от внезапной атаки, никто не был уверен в том, что произошло. Лестрейндж смотрел на Аврору со смесью страха и обожания, а Блэк выглядела совершенно утомленной, поскольку она продолжала просматривать свои записи, не обращая внимания на шум, вызванный ее другом. Класс снова погрузился в тишину, когда вокруг них прогремел голос Дамблдора, птицы исчезли, а гриффиндорец хныкал под своим столом. Том наблюдал, как Аврора повернулась к Дамблдору, ее лицо теперь было украшено явно фальшивым удивлением вместо улыбки. — Мне очень жаль, сэр! Мне кажется, что я потеряла контроль над своими птицами из-за внезапного отвлечения внимания и не могла думать достаточно быстро, чтобы самой использовать противодействующие чары. Вы хотите, чтобы я сопроводил мистера Дженкинса в больничное крыло, чтобы должным образом извиниться за мою потерю концентрации?  — сладко спросила она, широко распахнув глаза от притворной озабоченности. Дамблдор не пытался скрыть своего беспокойства, когда он нахмурился, глядя на девушку перед ним, которая только что продемонстрировала уровень магии, невиданный для самых продвинутых волшебников даже в рядах Министерства. Более того, ее магия атаковала другого ученика, хотя она не представила никаких доказательств того, что на самом деле она зачаровывала птиц, заметая следы в истинном стиле Авроры Розье. Том нашел эту часть довольно забавной, хотя он думал, что ему могло бы понравиться шоу немного больше, если бы он в настоящее время не чувствовал необоснованной потребности оторвать головы всем, кто в настоящее время находится в его присутствии. Его хватка на столе все еще крепкая. — В этом не будет необходимости, мисс Розье, — начал Дамблдор. Его глаза, казалось, искали что-то на лице Авроры, и Том не знал, что именно. — Я уверен, что мистер Эдвардс будет более чем счастлив отвести своего друга к мадам Марсите, не так ли? Профессор кивнул в сторону гриффиндорца, который стоял рядом с дрожащим Дженкинсом, и тот без промедления поднял его на ноги и тихо вышел из комнаты. Реддл знал, что предложение Авроры было пустым, и было ясно, что Дамблдор понимал это не хуже, чем Том. При этом Аврора снова села на свое место, но не предприняла никаких усилий, чтобы поднять перо и продолжить. Вместо этого она скрестила руки на груди и положила голову Лестрейнджу на плечо. Похоже, она чувствовала, что урок для нее окончен. Том, в свою очередь, снова повернулся к классу, позволяя себе медленно отпустить стол перед собой, когда он почувствовал, как жар внутри него немного утихает. Он чувствовал слабую боль на своих ладонях, и когда он закончил свои записи, Том знал, что его внимание было далеко от колдовства канареек. Что эта девушка с ним делала? Том знал, что так долго мог винить в своих чувствах только маггловскую психологию, но это должно было быть чем-то другим. Если Том не ошибался, он чувствовал то же, что чувствовала Аврора. Он не был уверен, как и почему, но нельзя было сомневаться в связи между тем, как она смотрела на их профессора, и тем, как он внезапно был почти искалечен соответствующей ненавистью. Когда Дамблдор сказал классу, что урок окончен, Аврора запихнула свои вещи в сумку, схватила Лестрейнджа за руку и практически вытеснила его из класса. Никто не осмелился прокомментировать ее быстрый уход, но Том не преминул заметить взгляды, брошенные через комнату. Даже Малфой нерешительно смотрел на Тома, словно ожидая какого-то указания относительно дальнейших действий. — Сопроводите Блэк к зельям. Похоже, у её подруги нет времени. — Это все, что он сказал сидевшему рядом блондину Абраксас кивнул и пошел к Дорее, протягивая ей руку со своей фирменной ухмылкой Малфоя. Тому тоже следует перейти к зельям, но в тот момент он был в неподходящем состоянии. Его сердце колотилось, и он чувствовал, как рубашка прилипает к спине. Там, где уход Авроры обычно отбрасывал бы его обратно в холодное состояние, его тело все еще чувствовало жаркий огонь. Вместо того, чтобы идти на урок Слизнорта он медленно переупаковал свою сумку, убедившись, что он был последним учеником в комнате, прежде чем выйти и устремитья в женский туалет на втором этаже.