Никогда во мне не сомневайся

      

2017, декабрь

       Женя стоял в школьном туалете, согнувшись над раковиной, и ждал, пока остановится кровь, неровно капающая из носа. И немножко — ждал, пока разожмёт руку досада, сдавившая горло.       Всё это уже настолько привычно, что вызывало только усмешку. Ну почему скучно стало Лёшке, а нос разбили Женьке? Почему обидчику всё сойдет с рук, а Женьке училка уже пообещала вызвать родителей? Ой, только бы не родителей... Они не любят, когда их отвлекают.       — Чёрт, — тихо ругнулся Женя, взглянув на себя в мутноватое зеркало. Нос опух, кровь никак не переставала идти, ещё и рубашка запачкалась. Лёшенька сегодня в ударе — раньше прямо вот до битья носов не доходило.       Женька не обманывался. Всё потому, что Лёша — богатенький сынок, папа которого время от времени щедро донатит директрисе. Удобнее считать главным хулиганом именно Женю, всё равно он из неблагополучной семьи.       К медсестре идти было бесполезно — у неё ничего кроме аспирина нет, — и Женя решил прогулять урок. Может, пронесёт, про него снова забудут, и даже не заставят переписывать контрольную. До него никогда никому не было дела.       Дверь толкнули снаружи, но Женя даже не повернулся, завороженный тем, как капельки крови растворялись в водовороте воды.       — Наш «золотой мальчик» снова тебя отметелил.       Лев вошёл в школьный туалет, кажется, с вполне однозначным намерением отлить. По крайней мере, ничто не давало повода думать, что он пошёл за Женей специально. Лев прислонился бедром к соседней раковине и посмотрел на Женю — но не прямо, а на отражение в зеркале.       Женя бросил быстрый взгляд в зеркало, в мертвенно спокойные глаза Льва. Девочки шептались, что долго смотреть Льву в глаза невозможно. Женя не горел желанием это проверять.       — Сегодня он особенно постарался, — усмехнулся он и сразу же пожалел. Нос снова пронзила резкая боль, и даже через рот дышать было трудно. Зеркало отражало стремительно опухающую переносицу.       — Ты не знаешь, — Женя говорил медленно, почти перед каждым словом делая паузу, — как остановить кровь?       Лев без всякого стеснения протянул руку и осторожными касаниями ощупал нос Жени, даже не обращая внимания на то, как мальчишка ёжится от боли. Пуще того — кажется, смотреть на это Льву было приятно.       — Не сломан, — Суворов с сожалением убрал руку. — Просто ушиб. Нужно лёд приложить. Можно взять снег с подоконника.       Выдохнув в едва заметным облегчением, Женя подошёл к окну, открыл его, впустив в туалет ледяного декабрьского воздуха, зачерпнул с подоконника сколько смог подтаявшего снежка и приложил к отчаянно ноющему носу.       Сразу же стало так хорошо и морозно, что следующие слова Льва Женя услышал не сразу.       — Что? — гундосо встрепенулся он.       — Почему ты не ответишь ему как следует? — терпеливо переспросил Лев. Его голос был ровным, а лицо не выражало ни единой эмоции.       Лев пришёл в эту школу всего две четверти назад, прошлой весной. Как относительный новичок, он мог стать лакомой добычей для таких уродцев, как «золотой мальчик» и его компания, но не стал. Лев был невозмутим, что твой самурай, не реагировал ни на какие подначки, и только смотрел на местную гопоту пустым, без всякого выражения взглядом. А когда его в первую же неделю попытались побить... ну, там странная история вышла. Короче, к нему просто не лезли.       Одноклассник сохранял поразительное спокойствие. Даже равнодушие, чему Женя даже слегка завидовал. Может, если бы и он был таким, как Лев, то «золотой мальчик» от него бы отстал и переключился на кого-то другого?       — Я пробовал, — когда кровь начала более менее останавливаться, Женя наконец заговорил. — После нескольких вызовов меня и моих родителей к директрисе со всеми вытекающими понял, что это бесполезно.       Это продолжалось не первый год, и Женя не понимал, почему. Женя не был ни ботаником с первой парты, ни странным гиком. Он не заикался, не носил очков, не был толстым или прыщавым, был русским, в конце концов — и приставать к нему должно было быть совершенно неинтересно! Но Лёшке нравилось. Просто в один момент, в классе седьмом, на Женю посыпались какие-то детские подколки, а потом в ход пошли кулаки.       В глазах учителей Лёшенька был безупречен — красивый, светлокудрый домашний мальчик, сын богатых родителей, всегда в белой рубашке, с учителями учтив. За Лёшу всегда вступались несколько одноклассников — тогда же, классе в седьмом, Лёша обзавелся личной свитой поддакивающих ему туповатых, но спортивного вида ребят. С этого момента Лёшку и понесло — посчитал себя королём.       — И как ты пробовал? — всё так же равнодушно осведомился Лев. Взглядом он продолжал следить за Женей через отражение в зеркале. Чёрные дула зрачков чётко выделялись на фоне светло-карих, медовых глаз.       — Что именно ты пытался делать?       — Пытался игнорировать, защищаться, бить в ответ, — Женя устало прислонился спиной к ближайшей стене. От усталости запустил ладони в непослушные растрёпанные волосы. — А что я ещё могу сделать?! — вопрос скорее для себя, чем для внезапного собеседника. Жене уже всё настолько осточертело, что не хотелось уже даже сопротивляться.       — Прекратить пытаться и сделать уже что-то наконец? — предположил Лев, приподняв тонкую рыжую бровь. — Знаешь, я бы ни за что не потерпел такого к себе отношения. Кулаки, жалобы и игнор — это не самые действенные способы защиты. Самый действенный — нападение. Заманить «золотого мальчика» куда-нибудь в глушь совсем одного, заставить его обоссаться от страха и пригрозить, что всем расскажешь, каким он может быть смелым, когда без своих прилипал. Как тебе план?       Лев так и продолжал пялиться на Женю в зеркало. В его взгляде сквозило что-то новенькое, не то жестокость, не то азарт, а кончики губ дрогнули будто он хотел улыбнуться, но передумал.       Женя внимательно слушал, и внутри него поднималось острое чувство несправедливости. Хотелось дать почувствовать обидчику то, что чувствовал он сам. Иначе казалось, что он сам принимает свою слабость. Но сил действительно не хватало.       Снег растаял, и Женя опустил ещё мокрую и холодную руку.       — План шикарный, но... — Женя впервые за всё время посмотрел на Льва прямо, не через зеркало. — Мне не удастся сделать это одному. Поможешь?       Лев повернулся к Жене всем телом и посмотрел прямо в глаза. Русая, рыжеватая немного чёлка падала на глаза, взгляд казался очень серьёзным. Он нарочито тяжко вздохнул.       — Не в моих правилах вмешиваться в чужие отношения... — Лев запустил руку в волосы и взъерошил их немного. — Ну-у… ладно. Замани его сегодня вечером на тот пустырь, который за гаражными кооперативом. Одного.       Женя ошарашенно уставился на Льва.       — Заманить?..       — Ой, не делай такие глаза, — отмахнулся Лев. — Ты вообще представляешь, какой властью над ним обладаешь? Он за тобой куда хочешь пойдёт. Я буду ждать вас там.       Женя не понимал, о какой власти Лев говорит. Разве всё не наоборот? Но Лев выглядел как никогда серьёзно и уверенно. Значит так оно и есть.       — Вечером на пустыре за гаражами, я понял, — кивнул Женя. — Я что-нибудь придумаю.       «Настоящий заговор», — подумал Женя, и неожиданно ему стало весело. Впервые за долгое время он улыбнулся: слабо, но искренне.       — Спасибо.       Лев пару секунд ещё смотрел на Женю без выражения, но потом уголки его губ дрогнули, и он улыбнулся немного неуверенной, но вполне обаятельной улыбкой.       — Ещё не за что. А, и не забудь — ни слова обо мне, и даже по имени меня не называй, когда увидишь. Не хочу, чтоб «золотой мальчик» решил, что я замешан. До вечера.       Лев остался стоять и указал Жене взглядом на дверь.       — Я не люблю делать это в чужом присутствии, — намекнул он.       — А… да, до вечера, — Женя поспешно вышел из туалета. И впервые пошёл на урок без опасений, не обращая внимания на привычное замечание учительницы о своём внешнем виде.       Договориться о встрече с «золотым мальчиком» за гаражами внезапно оказалось легко. Даже подозрительно. На просьбу о встрече Лёшка только кивнул царственно, собирая тетради, будто это и не он вовсе часом ранее отвесил Жене по лицу. Правда посмотрел на Женю странно, особенно когда тот в третий раз напомнил, что встреча должна быть сугубо личной.       — Я не тупой, Ветров, я с первого раза услышал, — хмыкнул Лёшка.       Только к вечеру нервозность дала о себе знать. В голову к Жене стали закрадывается сомнения.       «А вдруг Лев не придёт? — накручивал себя Женя, отстирывая от крови рубашку в тазике с тёплой водой. — Но он точно не из тех, кто бросает слова на ветер. Ну, а если всё пойдёт не по плану?!»       Женя старательно отгонял от себя тревожные мысли, то и дело встряхивая головой. Рубашка так и не отстиралась, что тоже действовало на нервы.       Тем не менее, вечером Женя был на месте. К его удивлению, «золотой мальчик» действительно пришёл — и действительно один. Он шёл пружинистой, беззаботной походкой. Под подошвами пижонских тимберлендов задорно похрустывал снежок.       «Ну же, Лев, не подведи» — молил про себя Женя. Вот только Льва-то нигде не было.       — Итак, Евгений, — Лёшка заулыбался от уха до уха недоброй, хищной улыбкой и немедленно пригвоздил Женю к кирпичной кладке крайнего гаража. Даже и без своих бодигардов он был невероятно уверен в себе. — Ну, и что у тебя за дело такое сугубо личное? Мало тебе было в школе, ты захотел ещё и после уроков в частном порядке огрести?       Лёшка широкой ладонью ухватил Женю за воротник куртки и встряхнул немного, чтобы тот не расслаблялся. Женя поморщился: холодный кирпич за спиной не способствует безболезненному соприкосновению с ним.       — Да вот проверить хотел, — ответил Женя, глядя Лёшке прямо в глаза. Он попытался отодрать Лешкину руку от своей куртки, но не тут-то было. — Ты только в школе выделываешься, или вообще всегда? Вдруг вне учёбы был бы подружелюбнее. Мы же не всегда с тобой были врагами.       — Зависит от того, что ты мне можешь предложить в качестве оплаты за мою дружбу, — Лёшка немного поиграл густыми бровями, наверняка думая о чём-то пошлом. — И за моё покровительство. Будешь делать, что я скажу — и я отзову моих псов. Ну, как далеко ты готов зайти?       Женя снова его провоцировал, но глядя на эту ухмылку, он ничего с собой поделать не мог. И судя по скалистой улыбке, Лёшка правила игры с удовольствием принимал. Он всем телом вжал Женю в стену, а рукой ухватил за подбородок — препротивный, очень собственнический жест.       Настало время паниковать: Женя совершенно не этого ожидал, и от такого Лёшки ему стало вдруг невыносимо противно и страшно. Он пытался вывернуться, хотя бы отвернуть голову — но не хватало сил. Уж лучше бы Лёшка его как обычно побил, а не вот это вот всё!       — И быть такой же собачкой, как твои дружки? — огрызнулся Женя. — Нет уж, спасибо!       — Ну, нет, что ты, — «золотой мальчик» расплылся в зловещем оскале и стало видно его ровные, выбеленные у самого лучшего стоматолога зубы. — Они псы цепные, ротвейлеры на службе. А ты мог бы быть моей ручной комнатной собачонкой. От тебя требовалось бы только лизать мне руки, не кусаться и выполнять простенькие команды. Так, для удовольствия... Ты чего по сторонам смотришь всё время? Ждёшь что ли кого-то?       — Нет, просто не хочу смотреть на тебя, — огрызнулся Женя, про себя проклиная Льва. Надежду на приход последнего он уже потерял. Какая же скотина этот Лев Суворов! Женя впервые за много лет осмелился кому-то поверить. Да больше никогда!       — Так что ж ты себе ещё не нашёл собачонку для удовольствий? Вокруг тебя таких много крутится. Для меня место берёг? — Жене хотелось кольнуть его побольнее. Так, напоследок: он уже сомневался, что переживет этот вечер. — Или ты по мальчикам? Тогда это многое объясняет.       Вместо ответа Лёшка коротко, без замаха ударил Женю в живот.       — Тебя не спросил, — зло выплюнул он. — Ветров, ты сам меня сюда позвал! Неужели не подумал, чем это для тебя обернётся?! Я не... блять, отпусти!       Удар в живот вместо ответа был ожидаем, но от этого не менее болезнен. А Лёша метко бьёт, сволочь. Женя даже не сразу заметил, что его больше никто не держит.       Лев возник прямо за спиной Лёшки совершенно бесшумно и словно из ниоткуда, быстро заломил ему одну руку и обхватил за шею, сильно сдавливая. Лев был уже Лёшки в плечах, но зато на голову выше и очевидно сильнее.       Его было не узнать: поднятый воротник пальто и шарф скрывали нижнюю часть лица, шапка была надвинута низко на глаза, а руки упакованы в черные перчатки.       «Пришёл! — про себя с облегчением вздохнул Женя, мельком оглядывая Льва, и опёрся рукой о кирпичную стену гаража, чтобы не сползти вниз, на землю. — Даже замаскировался».       — Не только же мне получать, — слегка позлорадствовал Ветров.       Из-за закрывающего рот шарфа голос Льва звучал глухо и непохоже. Суворов болезненно пнул Лёшку под колени, заставив того упасть на лёд и отрывисто велел Жене:       — Телефон из кармана у него достань и закинь подальше.       Лев явно знал, что делать — поэтому Женя даже не думал, а просто выполнил то, что он приказал. Присел рядом с Лёшкой и быстро нашёл в его кармане смартфон, — явно дорогой, последней модели, — и отшвырнул куда подальше в сторону, в потёмках уже не найдёшь.       — Говори, — потребовал Лев от Женьки. — Ставь ему свои условия. И снимай на видео, как он соглашается. Иначе... — Лев чуть развернулся и стало видно, что он держит у шеи Лёшки нож, сталь щекочет беззащитное мягкое горло. — ... Иначе я прорежу тебе второй рот, чуть ниже первого.       Женя нерешительно замер. Кончики пальцев у него похолодели — и кажется, дело было не в робких декабрьских минус трёх. Про нож они не договаривались! Дело стало принимать действительно серьёзный оборот.       Помедлив, Женька нашарил в кармане собственный телефон. Отступать было уже поздно, да и, если совсем уж честно, и не хотелось.       — Не приближайся ко мне, — твёрдо начал Женя, включая запись на своём телефоне. — Да и вообще никого не трогай. Чтобы и ты, и твоя свита сидели тихо, поджав хвосты. Уяснил?       Лёшка, очевидно, приняв происходящее за дурную шутку, привычно заголосил любимую песню «да-ты-хоть-знаешь-кто-мой-отец», но Лев ощутимо встряхнул его и прижал лезвие плотнее к коже:       — Да, мы уже поняли, что ты без своего папочки вообще никто, — ровно проговорил он. — Только это никому не интересно. Ты такой же, как все, тебе никто ничего не должен. Прекрати выпендриваться, иначе я тебя на органы продам, ясно?       Лев говорил как-то очень и очень серьезно, и от его голоса становилось холоднее, чем от зимнего ветра. В его слова охотно верилось, а с ножом у чужого горла он смотрелся так органично, что невольно подумалось, что это ему не впервой. Женька поморщился то ли от холода, то ли от своих мыслей, и глазами непроизвольно поискал путь к отступлению.       — Не кажется тебе, что сейчас ты не в лучшем положении, чтобы пререкаться? — Женя старался говорить холодно, старался сохранять самообладание.       Лёшка, почувствовав прикосновение лезвия, прекратил трепыхаться и завёл новую песню «У-меня-много-денег-я-всё-отдам-только-отпусти».       Льва этот скулёж начал заметно утомлять — Лёшка не был мелким и слабым, а Лев не был грёбаным терминатором. Он чуть сильнее заломил руку «золотому мальчику», и острый, загнутый кончик лезвия ножа чуть-чуть, на полсантиметра, вошёл в податливую плоть. Лёшка взвыл, заматерился и расплакался:       — Давай, повторяй за мной, — скомандовал Лев и мерно задиктовал: — Я обещаю, что больше никого не буду обижать, буду относиться ко всем одинаково, а если продолжу вести себя, как мудак — завещаю свои органы безнадёжно больным людям.       Лёшка послушно пробормотал продиктованные Львом слова.       — Записал? — устало спросил Женьку Лев.       Жалкое, жуткое зрелище. Женька чувствовал себя причастным к чему-то преступному, но сразу же отогнал эти мысли.       — Да, — кивнул Женя и убрал телефон в карман. — Отпусти его уже. Думаю, до него дошло. А если вдруг нет, мы напомним.       — Растреплешь кому-нибудь — солью видео с твоими слезами и соплями в интернет, «золотой» ты наш, — напоследок почти ласково пообещал Лев и, убрав нож от горла Лёшки, резко двинул ему в ухо. «Золотой мальчик» с визгом упал на лёд, а Лев скомандовал уже Женьке: — Бежим.       Жене повторять дважды было не нужно — побежал так, как не бегал раньше. Они рванули через сумеречный гаражный кооператив на максимально возможной скорости. Подтаявший снег влажно хлюпал под ногами, кроссовки скользили на грязи, и холодный влажный воздух пробирал аж до легких. В сумерках черные пятна луж были похожи на бездонные впадины. Только оказавшись на людной улице, Лев позволил себе сбавить темп — Женя к тому времени совершенно выдохся.       Лев снял перчатки, опустил воротник пальто, перевязал шарф по-другому, каким-то пижонским узлом, снял шапку и затолкал её в карман — и как-то вдруг удивительно преобразился, став ни капли не похожим на самого себя пятью минутами ранее.       Женька с лёгкой восхищенной улыбкой смотрел на перевоплощение Льва.       — Тебе хоть в шпионы подавайся с такими умениями, — сипловато проговорил Ветров, всё ещё пытаясь отдышаться.       — Я чуть не опоздал, — Лев заметил женькин взгляд и улыбнулся одними уголками губ. — Обеспечивал себе алиби. Ты как? У тебя руки дрожат.       — Я уже боялся, что ты не придёшь, — честно признался Женя и взглянул на свои руки. Они действительно дрожали, но не от холода. И дрожь распространялась на всё тело. — Видимо, нервы сдают.       Женька упёрся лбом в плечо Льва и тихо добавил:       — Спасибо тебе. Не представляю, что бы он со мной сделал, если бы ты не пришёл.       Лев сначала легко притянул Женю к себе за плечо, а потом так же мягко отстранил. Они и не общались даже толком до этого дня, даже здоровались через раз — если было подходящее настроение, а тут... Не иначе как совместные шалости сближают.       — Во-первых, никогда во мне не сомневайся, — серьёзно потребовал Лев. — А насчет того, что бы он сделал... думаю, он бы тебя выебал и избил. Или, судя по тому, что я видел — в обратном порядке.       Женя с отвращением зажмурился в ответ на такое предположение. Хотелось немедленно забыть Лёшку и всё, что он сделал или хотел сделать. Женя просто надеялся, что теперь это останется в прошлом, чем-то вроде кошмара.       Лев огляделся и за локоть утянул Женьку в один из тусклых переулочков. Там не было никого, только навалена большая куча строительного мусора, и пахло прескверно. Лев достал из кармана пачку «Парламента», вытащил одну сигарету и невозмутимо обхватил губами ослепительно белый фильтр.       — Будешь? — спросил он, взглянув на Женьку вопросительно.       — Не откажусь.       Женя медленно вытянул из пачки сигарету. Настроение располагало, да и это было явно лучше, чем то дешёвое курево, которое Женя иногда таскал у отца.       Лев прикурил и поднёс зажигалку к сигарете Женьки. Странный жест, обычно девушкам так предлагают прикурить. Потом он запустил руку во внутренний карман пальто и протянул Жене сложенный вчетверо лист из блокнота. На листе мелким, округлым почерком был выведен почтовый адрес, целиком состоящий из несвязанных цифр и букв.       — Пришлёшь видео на этот е-мэйл сегодня же.       Женя взял сложенный лист и быстро убрал его в карман.       — Будет сделано.       В подворотню шмыгнула пушистая, грязная кошка, окинула парней голодными глазами, но, наткнувшись на холодные глаза Льва, поспешно убралась подальше. Женька усмехнулся и сделал затяжку.       — Ты всегда такой... — парень откинул голову назад, подбирая подходящее слово, — … малоэмоциональный?       Лев как-то неопределённо двинул плечом.       — Малоэмоциональный? — переспросил он, словно пробуя это слово на вкус. Оно показалось Льву странным. — Иногда обо мне так говорят, да. А что, что-то не нравится?       — Да нет, даже наоборот. Просто странно немного, — Женька мельком посмотрел на Льва. — Девчонкам такие, кажется, нравятся.       Сигарета была брошена на землю, и парень затушил её подошвой кроссовка.       — Наверно, уже пора, — сказал Женя, осматривая улицу. Становилось холоднее, хотя ветер с улицы не попадал в переулок.       Лев тоже отбросил окурок куда-то в кучу строительного мусора.       — Девчонкам нравится, — безо всякого выражения подтвердил он, пристально глядя на Женю. — Проболтаешься кому-нибудь о моей «помощи» — три шкуры с тебя спущу, — пообещал Лев с улыбкой и подал Жене руку на прощание.       — И в мыслях не было, — Женя осторожно пожал тёплую и сухую ладонь Льва. Не хватало ещё врага себе нажить. И в этой роли Лев казался куда как хуже, чем Лёшка — Женя совершенно не мог понять, что у него на уме. — До завтра.       Дома Женя первым делом, как и обещал, скинул видео на указанный адрес, а листок с е-мэйлом на всякий случай раскрошил и смыл в унитаз, унимая какую-то внутреннюю паранойю.