Никогда во мне не сомневайся

      Следующие несколько дней проходили почти замечательно. Лев будил Женьку нежными поцелуями (иногда и наоборот, Женя будил Льва), они ещё пару раз ходили в лес (мёртвые животные больше не попадались), вечерами Лев выбирался на пробежку. Однако с каждым днём всё сильнее ощущалось странное напряжение, будто Льву отчаянно хотелось сделать что-то... Это выливалось в неоправданные вспышки раздражения. Перепадало в основном Эдику, реагировавшему на выходки Льва со спокойствием Будды.       Женя на дурное настроение своего парня старался не реагировать. Обещал же принять Льва любым. Сдержать обещание получалось не особо, особенно поначалу — в такие моменты Женя лишь опускал глаза и старался делать вид, что его тут нет.       Всё изменилось числа седьмого. Тихо квакнуло сообщение. Лев, не спуская Женьку с колен, потянулся к телефону, и его лицо озарила тонкая улыбка.       — Какие люди! Женя, ко мне неожиданно приехал старый друг. Я с ним встречусь.       — Друг? Здорово, — мягко улыбнулся Женя. Пытаться повернуться он не стал, содержимое чужого телефона всё равно его не интересовало. — Прямо сейчас пойдёшь?       — Через пару часов. Впервые за пять лет приехал, засранец. Готов поспорить, это лишь потому, что ему на восемнадцатилетие подарили машину, и он решил прокатиться на хоть сколько-нибудь большое расстояние.       Лев быстро набрал что-то в ответ и предложил:       — Жень, а давай я тебе наши фотки перекину? Хочу, чтобы они у тебя тоже были.       Женя немного развернулся на коленях Льва и потянулся к телефону на тумбочке.       — Давай, — ответил Женя, наконец дотянувшись до телефона.       — Поставишь одну из них на обои? — широко улыбнулся Лев.       — Ну нет, — тихо ответил Женя, пряча лицо в изгибе шеи Льва. — Это слишком смущает.       Пока телефон перебрасывал фотографии одну за другой, Лев успел оставить на шее Жени небольшой багровый засос. Женя уже почти свыкся с метками на своей шее — если и Льву, и Жене это приносило своеобразное удовольствие, то почему бы и нет.       — Ты же хвастался, что тебя уже ничего не смущает, — фыркнул Лев.       — Ну, прикосновения — это одно, я к ним привык, — тихо ответил Женя. — А тут... Мало ли кто увидит.       — Желающему взять мой или твой телефон без разрешения я руки оторву, — пообещал Лев в своей обычной манере: то ли оборот речи, то ли реальная угроза — не разберёшь.       — Не надо так радикально, — мягко попросил Женя и поцеловал Льва в уголок губ.       Лев перехватил Женькины губы и повалил парня на диван. Оставшиеся два часа он решительно собирался провести с максимальной пользой.       Через два часа объятий, поцелуев и расслабленной болтовни ни о чём, он стал собираться. Заметно было, что человек, на встречу с которым он идёт, Льву практически не интересен — Лев особенно не старался навести лоск, хотя по привычке всё равно стал выглядеть чертовски сексуально.       — Не скучай, совёнок, — мурлыкнул он на прощание. — А, слушай. Дай ключи от твоей квартиры?       Хотя они и не делали ничего такого, волосы у Жени всё равно растрепались и чёлка неприятно лезла в глаза. Нужно будет попросить ножницы у Эдика — Женя привык делать всё сам, а не ходить в парикмахерскую.       — Ладно, — тихо согласился Женя, быстро доставая ключи из рюкзака, и пошёл в коридор, чтобы проводить Льва. — А тебе зачем?       — Ну так... Посидеть, поболтать со старым другом. Не всё можно делать в машине, — ответил Лев, натягивая пальто. Ключи скрылись в кармане, и Лев наклонился, чтобы поцеловать Женьку на прощание. Потом призадумался и понял, что его слова прозвучали несколько двусмысленно. — Я не имел ввиду секс, если что.       — Я и не думал о таком, — честно ответил Женя. Когда дверь за Львом всё же закрылась, Женька немного задумался над его словами. Может быть, раньше и такое было? Но если сейчас у Льва есть Женя, то можно не волноваться? Не будет же он изменять, да?       Женька мотнул головой, отгоняя ненужные вопросы, и пошёл искать ножницы и, желательно, ещё одно зеркало.       Когда Лев вернулся, часы показывали без пяти полночь. Настроение у него было каким-то приподнятым и игривым: одному чёрту известно, что они там со своим знакомым делали, но от былого напряжения не осталось и следа. В его облике и поведении было что-то едва уловимо странное.       Лев вывернулся из одежды и упал на диван рядом с Женькой. От него горького пахло жжёным лугом.       — Скучал? — выдохнул он, с мечтательной улыбкой притягивая Женьку к себе.       К тому времени, когда Лев вернулся, Женя уже успел задремать и даже не услышал, как хлопнула входная дверь.       — М? — Женя сонно приоткрыл глаза. В комнате было темно.       — Да, скучал, — тихо ответил Женя, когда наконец более менее проснулся.       — Чёрт, я разбудил тебя? Совсем не следил за временем...       Лев привычно уткнулся лицом в спутанные женькины волосы. Мягкие щекотные прикосновения в этот раз ощущались как-то иначе.       — М-м... Что-то не так. Ты что, подстригся что ли?..       Женя мягко обнял Льва, прижимаясь к нему.       — Да, — он слабо кивнул, снова закрывая глаза. — Они просто мешались, вот я их и обрезал немного.       Лев насколько раз пропустил слегка укороченные пряди между пальцами. Обрезанные кончики были жёсткими наощупь, ощущалось забавно.       — Тебе бы пошли длинные волосы, — выдохнул он. — Чем занимался, пока меня не было?       Прикосновения к волосам были очень приятными, и Женя немного потёрся лбом о плечо Льва, выпрашивая ещё ласки.       — Я читал большую часть времени, — ответил Женя. — А у тебя как встреча прошла?       — Ты как котик, — умилился Лев, запуская пальцы глубже в женькины волосы, почёсывая кожу головы. Видимо, Жене так тоже очень нравится. Надо запомнить. — Да нормально. Увиделись, покатались, поболтали. Он мне подарочек привёз. Завтра дам тебе попробовать.       Женя почти мурчал от прикосновений. Действительно, как котик.       — Подарок? Что-то сладкое? — попытался угадать Женя.       Лев тихо рассмеялся, обдав Женю новой травяной волной.       — Ну, можно и так сказать. Хотя к еде это отношения и не имеет.       — Тогда я даже не знаю, — тихо ответил Женя. От Льва пахло чем-то странным, совершенно незнакомым. Женька лишь мотнул головой и снова прижался ко Льву. Его снова клонило в сон.       — Спи, совёнок, — мурлыкнул Лев, устраиваясь поудобнее.       Прошло уже насколько часов, а его как будто всё ещё толком не отпустило, но Льву это нравилось. Под травой ему иногда снились забавные сны.       ***       Лев проснулся от трели телефона и не сразу сообразил, что это не будильник, а входящий.       Женя услышал трель звонка сквозь сон, но даже открывать глаза не стал. Лишь повернулся на живот и уткнулся носом куда-то в подушку, чтобы просто поспать хоть ещё немного, а потом вспомнил, какой сегодня день.       — Тебя уже с самого утра поздравляют? — сонно спросил Женя минут через десять. Уснуть снова не получилось.       — Ну, конечно, — хмыкнул Лев. — Я же всеобщий любимчик.       Затолкав телефон куда-то под подушку, Лев с наслаждением потянулся и навалился на Женю сверху.       — Можешь, в общем-то, и ты уже поздравлять. Можешь не только словами, — промурлыкал он.       Женя тихо пискнул, как мышь, когда Лев навалился сверху. Как-то изловчившись, он всё же перевернулся и уже лежал на спине, под Львом.       — С днём рождения, любимый, — с улыбкой поздравил Женя и притянул Льва к себе для нежного и чувственного поцелуя.       — Так меня ещё не поздравляли, — хмыкнул Лев, прежде чем впиться в губы Жени с поцелуем. Чувство было приятное.       Останавливаться на поцелуях, тем не менее, Лев не был намерен. Женя мягко отвечал на ласки, позволяя Льву делать всё, что он только захочет. По случаю дня рождения он, кажется, был даже более податливым, чем обычно. Очень хотелось сделать Льву приятно.       Лев явно намеревался зайти дальше. Женя был совершенно не против. Он обнимал Льва за плечи, сжимал их, пытался притянуть Льва к себе как можно ближе.       — Какой ты отзывчивый... — мурлыкнул Лев.       Вдоволь потискав Женю, он мягко попросил его встать на локти и колени и прогнуться в спине.       Женя послушно перевернулся на живот и поднял бедра. Лев с наслаждением водил руками по так соблазнительно изогнутой спине, по округлым ягодицам, плотным бёдрам и жёстким выступам лопаток.       — Ты красивый. Что скажешь, если я сфотографирую тебя в этой позе и покажу тебе, м? — улыбнулся Лев.       Женя сладко выдыхал. Каждое прикосновение отзывалось лёгкой дрожью по телу, электрическим импульсом по позвоночнику.       Предложение Льва заставило мучительно покраснеть.       — Если хочешь — фотографируй... — тихо ответил Женя. — Но я себя со стороны видеть не хочу.       — А зачем мне тогда это делать, если не показать?       От мысли о том, как мучительно покраснеет Женя, если увидит себя со стороны, у Льва дыхание перехватило. Он ощупью нашёл под подушкой телефон и некоторое время искал подходящий ракурс. Вскоре Женя услышал щелчок затвора.       В кадр попал соблазнительный изгиб спины, плавный поворот шеи и рука Льва, собственнически лежащая на ягодице Жени.       И Лев всё-таки сунул телефон под нос Женьке, требуя взглянуть.       Женя услышал щелчок и надеялся, что Лев сжалится над ним и не станет показывать ему фото, но телефон уже оказался под самым носом. Хватило одного быстрого взгляда, чтобы моментально покраснеть до кончиков ушей. Со стороны это выглядело так пошло, что Женя просто не смог бы заставить себя посмотреть на фотографию снова — это было и не нужно, картинка чётко вставала в голове. Женя спрятал лицо в подушке, хотя Лев всё равно заметит смущение — красным горели даже уши.       — Ты сейчас воспламенишь подушку, — жарко прошептал Лев, склонившись к самому уху Жени. Удалять фото с телефона он даже и не подумал, просто заблокировал экран и уронил гаджет куда-то между подушек.       — Но тебе водь понравилось то, что ты увидел? — спросил Лев, пристраиваясь сзади.       От горячего шёпота у уха щёки менее красными не стали, а, кажется, даже наоборот. Лицо точно было горячим.       — Не знаю. Слишком пошло, — Женя неловко пожал плечами. — Очень странно и смущающе видеть себя со стороны.       — Ты привыкнешь, — многообещающе проговорил Лев.       Ещё пару часов они просто валялись в постели. Телефон Льва изредка оповещал о новых поздравлениях. Самым приятным из них для Льва стала смс-ка из банка — Эдик, который уже гремел чем-то на кухне, перевёл Льву небольшой подарок, и тот почти размурлыкался от удовольствия. Не то, чтобы он так сильно хотел что-то купить: просто получал удовольствие от самого факта.       — Жень, закинь постельное белье в стирку? — попросил он, поднимаясь. — А я пойду, скажу Эдику и матери спасибо.       — Да, хорошо, — кивнул Женя, поднимаясь следом. Он быстро натянул одежду и снял с дивана постельное бельё. Лев пошёл на кухню, а Женька скрылся в ванной. Заодно появилась возможность привести себя в порядок, чем Женя и воспользовался.       На кухне как всегда играла музыка — сегодня это была «Гражданская оборона». Под прикрытием срывающегося голоса и надрыва гитарных струн Лев бесшумно подкрался к Эдику и обнял со спины, заставив мужчину вздрогнуть от неожиданности.       — Что, по-твоему, это смешно, написать в назначении платежа: «Хватит трахаться, идите завтракать»? — со смешком спросил Лев.       На губах Эда появилась тонкая улыбка:       — А что, разве нет? И не прижимайся ко мне. Жене это может быть неприятно.       — Ну, тебе же приятно, — Лев потёрся щекой о плечо мужчины, но отстранился, так что к моменту, когда вошёл Женя, всё выглядело решительно благопристойно.       Через минут десять Женя уже зашёл на кухню, где были Лев и Эдик. Его волосы не были влажными, но концы прядей слегка завивались, образовывая милые кудри.       Эд выдохнул одновременно облегчённо  и разочарованно. Отношения между ним и Львом определённо не поддавались ни одному из известных Эдику слов.       — Инна спит ещё? Пойду разбужу, — бросил Лев.       Проходя мимо Жени Лев на ходу погладил влажные завитки и улыбнулся: настроение сегодня у него было на редкость благодушным.       Звуки «Гражданской обороны» напоминали Женьке о соседях сверху, которые очень любили русский рок. И вместе с ними приходилось его любить и всему окружению. Женя был, в принципе, не против, но не в два часа ночи, конечно, а бывало и такое.       Хмыкнув каким-то своим мыслям, Женька прошёл на кухню.       — Может помощь нужна? — спросил на всякий случай Женя.       — Нет, — Эд покачал головой было, но потом добавил: — Разве что кружки достань. Женя, а когда у тебя День рождения?       Кружки находились довольно высоко, и Жене, который едва доставал до ста семидесяти, приходилось вставать на носочки.       — Весной. В мае... эм... — от неожиданного вопроса кружки едва не выпали из рук. Казалось, будто Женя действительно забыл дату. Впрочем, в последние года два он даже не пытался её вспомнить. — Пятнадцатого.       Заминка не укрылась от Эда, но он ничего не стал комментировать, только придержал едва не захлопнувшуюся дверцу шкафчика.       Лев практически на себе притащил в кухню ещё не до конца проснувшуюся Инну. Она смотрела на возвышающегося над ней сына с немым вопросом в глазах. С точки зрения родителей дети всегда растут возмутительно быстро.       После завтрака Лев в приказном тоне велел Женьке собираться.       — У нас будет бескультурная программа, — зловеще пообещал он.       Женя лишь немного приподнял брови и посмотрел на Льва с долей любопытства.       — А поподробнее? — поинтересовался Ветров, когда уже был полностью собран. У Льва явно был план на сегодняшний день, и Женьке хотелось тоже его узнать.       — Для начала — в твою квартиру, — Лев побренчал в кармане так и не отданной вчера связкой ключей. — Потом на ужин в мясной ресторан. Думаю, тебя, как и меня, диета уже задрала, так?       — Ну, тогда пойдём, — спрашивать, зачем нужно идти в его квартиру, Женя почему-то не решился.       Уже в подъезде они столкнулись с соседкой, которая смерила Льва каким-то подозрительным взглядом. Коротко с ней поздоровавшись, всё же всё друг друга знали, Женя забрал ключи прямо из кармана Льва и медленно открыл дверь, только после небольшой заминки проходя внутрь.       — Не понравился мне ее взгляд, — пробормотал Лев, входя следом. — Как её зовут? Насколько она мелочная? Полицию вызвать сможет, как думаешь?       — Да не обращай внимания, — спокойно ответил Женя. Хотя форточки были закрыты, в квартире всё равно было немного прохладно. — Я никого к себе не водил раньше, вот и смотрела с подозрением. Или просто боится, что шуметь будем.       — Шумели мы здесь вчера, — фыркнул Лев. — Знаешь, погоди. Я в магазин за конфетами, а потом пойду с ней поздороваюсь. Соседей надо знать в лицо.       Лев вышел и вернулся в самом деле минут через тридцать. Судя по его смеющемуся лицу, всё прошло успешно.       За эти тридцать минут, пока Льва не было, Женька успел обойти всю квартиру. Вещи лежали на своих местах, но всё равно ощущались как-то по-другому. Не было той затхлой атмосферы, похоже, она пропала из этого дома вместе с теми, кто ее населял.       — Чудо женщина, — тихо хохотнул Лев. — Я сказал, что мы квартиру ароматическими палочками окуриваем, чтобы злых духов вывести, и она поверила!       — Чем вы вчера здесь занимались? — с подозрением спросил Женя, когда Лев вернулся. В голову уже закрадывались подозрения.       — А как ты думаешь? — загадочно улыбнулся Лев, стягивая пальто. И добавил: — Постели что-нибудь на диван в гостиной. Он продавлен — кошмар. Я вчера сел, и какая-то пружина мне чуть в задницу не выстрелила.       — Ему лет десять, если не больше. Когда-нибудь он всё же должен развалиться, — Женька сел на диван. — Хотя меня он вполне ещё выдерживает.       Лев фыркнул:       — Так ты же и не весишь ничего.       Пошарившись где-то на самой верхней полке шкафа, он достал кое-что, с виду похожее скорее на обычную сигарету, чем на джойнт, но без фильтра.       — А вот и наша ароматическая палочка. Пробовал раньше?       Женя смотрел на смутно знакомый по фильмам предмет настороженно. Ведь так и знал, но до последнего надеялся, что это окажется неправдой.       — Нет, — слабо мотнул головой. — И не хочу пробовать.       — Да кто тебя спрашивает?.. — фыркнул Лев, но спохватился: он сейчас, вроде как, на Женю давит. — Да брось, в этом нет ничего такого. Неужели тебе хотя бы с научной точки зрения не интересно, как твоё тело и мозг на это отреагируют? Реакции у всех разные. Меня, например, расслабляет, делает покладистым, поднимается настроение. Да и эффект выветрится максимум часа через четыре, я не хочу укуриться до стеклянных глаз.       — В том то и дело, что я не знаю, как отреагирует моё тело, — твёрдо начал Женя. — Мне и обычные сигареты, вообще-то, нельзя.       — Хм, — объяснение звучало разумно, но легче остановить локомотив на ходу, чем решившего что-то сделать Льва. — А давай «паровоз»? Я наберу в лёгкие дыма и выдохну его тебе в рот. Мои лёгкие будут как фильтр, и к тебе дым попадёт очень слабым.       Говоря это, он медленно подбирался к Женьке, гипнотизируя парня своим взглядом и пластикой движений.       Женя, следя за движениями Льва, медленно отодвигался назад, пока диван не закончился.       — Я думаю, что всё же не стоит, — тихо ответил Женя. Говорить уверенно было всё труднее.       — Обычно трава веселит, — продолжал Лев. Его голос становился всё ниже, всё убеждённее, отвлекал и завораживал. — Я хочу видеть твою улыбку. Ты так очаровательно улыбаешься, у меня просто сердце замирает, когда вижу. Но это происходит так редко. Давай попробуем. Всего один на двоих.       Лев уже не спрашивал, не давил и не пытался как-то уговорить, просто делал то, что хотел. Он сел на диван, достал откуда-то из-под него тарелочку со вчерашним пеплом, и медленно закурил. Вокруг его головы заклубилось белое дымное облако, окутавшее его лицо словно призрачная завеса. Оно непрерывно шевелилось и меняло форму, как будто живое, и Женя инстинктивно задержал дыхание. Он ничего не знал об этом, никогда не сталкивался с травой и не хотел, чтобы даже невесомая струйка этого дыма оказалась внутри.         Глубоко затянувшись, Лев приблизился губами ко рту Жени, дожидаясь, когда Женька выдохнется, чтобы с новым вдохом вдуть в него частичку этого облака. Лёгкие заполнил душный травяной дым. Женя резко отпрянул от Льва, почти падая с дивана, и закашлялся с непривычки.       Лев рассмеялся, попытался схватить Женьку — не то для того, чтобы удержать при себе, не то чтобы не дать сверзнуться с дивана, — но не удержал равновесия и рухнул на Женю сверху, быстро выставив руку с косяком вверх, чтобы не подпалить ничего.       — Ну, ты чего, Женя? — промурлыкал он. — Горько? Необычно?       Ответ Льву не особенно был нужен. Он только устроился поудобнее, набрал в лёгкие новую порцию дыма и приблизился к лицу парня, склонив голову, как для глубокого поцелуя.       «Жаль, нет зеркала, — подумалось Льву. — Просто офигенно делать это у зеркала».       Женя безуспешно надавливал на плечи Льва больше для того, чтобы не дать парню окончательно лечь на себя сверху. Сдвинуть его с себя у Жени бы точно не вышло.       — Горько, непривычно, — тихо ответил Женька, слегка хмуря брови.       Лицо Льва было очень близко, и Женя волей-неволей вдыхал дым. Приступов кашля больше не возникало, но пока Жене это мало нравилось. Лучше бы они просто целовались.       Непонимание в глазах Жени Льва откровенно веселило. Он дождался, когда Женя выдохнет, прижался губами к его губам плотно, позволил дыму свободно перетекать между ними. Отдельные тонкие ленты просачивались в щели между их губами, вились вокруг их лиц. Атмосфера приобрела оттенок сюрреализма, а быть может, это просто каннабиноиды уже совокупляются с какими-то рецепторами в мозге, стимулируют выработку всяких нейромедиаторов счастья, заставляя видеть мир иным: ярче и лучше, интереснее, полнее, чем на самом деле. Больше цветов, больше запахов, и прикосновения к Женьке — острее. Льву определённо всё нравилось сейчас.       Лев не выпускал Женьку, разделяя с ним каждый дымный выдох, пока джойнт не догорел, оставив из улик только пепел на тарелке. Комната вокруг них плыла в сероватой дымке, словно ранним августовским утром. Не хватало только проигрывателя с сиплой пластинкой.       Женя, хотя и получал немного меньше дурманящего дыма, всё равно почувствовал эффект. Правда он отличался от обещанного Львом веселья и расслабленности. Ощущения обострились, и дыхание Льва рядом слышалось как-то громко, а частое биение сердца ощущалось почти болезненно, будто сердце вот-вот вырвется из грудной клетки.       Когда косяк закончился, Женя то и дело смотрел по сторонам, всматривался в скрытые дымкой очертания вещей. Сознание не помутилось, но фантазия разыгралась на полную мощность. Подкреплённая посттравматическим стрессовым расстройством и острым восприятием всех ощущений, она вызывала лишь необъяснимое беспокойство, граничащее с паникой.       Руки наконец были свободны, и Лев улёгся на бок рядом с Женькой. На узком диване они едва помещались, но Лев прижимал к себе Женю плотно, так что свалиться никому из них не грозило.       С ума сойти, они накурились в квартире, где три недели назад произошло убийство, но вряд ли хоть кто-то из них до конца осознавал ситуацию.       Лев принялся с наслаждением целовать лицо и шею возлюбленного, смешно щекоча его своим дыханием, и не замечая, как запуганный взгляд Жени шарит по комнате.       — Ну, как ощущения? — спросил он. — Что чувствуешь?       Даже чужое дыхание на своей коже было каким-то ярким, а от поцелуев по телу проходила дрожь. Не понятно, была она от страха или просто от обострения ощущений.       — Страшно, — Женя перевёл на Льва панический взгляд. Даже собственный тихий голос отдавался звоном в ушах. — Я не понимаю, что происходит.       Лев тихо рассмеялся.       — Опять страшно? Как можно чего-то бояться в собственной запертой квартире, да ещё когда я рядом? Или ты меня боишься?       Лев часто слышал слово «страшно», но смутно подозревал, что под этим словом он сам и другие люди явно подозревают какие-то совсем разные вещи. Для других страх был инстинктом, призывающим драться или бежать. Для Льва страх был не более чем щекочущим нервы возбуждением, и далеко не всякое событие, способное напугать нормального человека, вообще вызывало в нём хоть какие-то эмоции.       — Я не знаю, — Женька снова обвёл взглядом комнату. Мозг явно работал шалил, отказывался работать нормально и то и дело подкидывал спрятанные где-то глубоко воспоминания. Всё казалось почти реальным, и хотя Женя понимал, что это на самом деле не так, страха это не уменьшало. — Мне страшно находится здесь.       — Почему именно здесь тебе страшно? — докапывался Лев. Он гладил Женю по груди и бокам, успокаивающе трогал его руки и бедра, чтобы Жене не вздумалось бежать. — Что-то вспоминаешь? Что именно?       Женя дышал как-то глубоко, будто ему не хватало кислорода.       — Я жил здесь всю свою жизнь. Слишком много всего произошло...       Несмотря на успокаивающие поглаживания, хотелось сбежать, найти что-то, что поможет унять эту панику. На кухне, кажется, были спрятаны таблетки. Или нет? Или уже выбросил? Мысли путались.         — Целая жизнь на одном месте? Скукота, наверное.       Лев притёрся ещё ближе, подстроился под женькино дыхание и стал медленно его выравнивать — он читал, что это помогает успокоить кого-то, и решил попробовать, как сработает. Под травой его память будто встрепенулась, выдавала кучу несвязанных фактов, знаний и воспоминаний, сухих, как статьи из советской энциклопедии. Если Женя испытывает то же самое, но вспоминает что-то плохое — должно быть, ему не позавидуешь. Надо Женьку отвлечь.       — Жень, обними меня за шею, — попросил он.       Женя покорно обнял Льва за шею. Когда Лев, подстроившись под частое дыхание Жени, стал его выравнивать, Женя неосознанно стал делать тоже самое. В этом было мало гармонии и от плохих воспоминаний, появляющихся в сознании яркими вспышками, не спасало, но такая синхронизация хотя бы позволяла дышать нормально.       Лев крепче сжал руки на теле Женьки, притянул к себе совсем плотно, до боли, и ухитрился развернуть их на этом крошечном матрасе так, что Женька оказался сверху, лежащим на Льве.       — Смотри только на меня, — прошептал Лев.— Не надо смотреть по сторонам. Я-то не пугаю тебя, верно?       Женя лишь обнял Льва покрепче. Закрывать глаза он боялся, иначе образы в голове, звуки и голоса становились чрезмерно реальными. Женя рассматривал Льва, лежащего под собой, с каждой секундой открывая какие-то маленькие, совершенно незаметные в обычном состоянии детали. Например, белки глаз у Льва были сейчас красноватыми от травы, а чёрные точки зрачков бездонными провалами выделялись на фоне светлых глаз, неровную кромку верхних зубов, скол на переднем резце, россыпь бледных веснушек на носу, почти слившихся с кожей, и тоненький шрам под бровью.       Лев позволял себя рассматривать, да и сам получил возможность разглядеть Женю лучше. Он и раньше замечал, какие пушистые у Женьки ресницы, какая ровная и красивая кожа, но сейчас всё становилось так ярко, так важно. Хотелось открывать и изучать Женю ещё раз, заново.       Во рту будто пересохло, но это совершенно не мешало целоваться. Не разрывая поцелуя, Лев осторожно потянул с Женьки одежду и начал его раздевать.       Сквозь поцелуй, который заглушал все остальные ощущения, Женя не сразу заметил, что Лев начал медленно его раздевать. Может, он просто делал это слишком осторожно, чтобы обращать на это внимание.       — Что ты собираешься делать? — спросил Женя, когда ощутил кожей прохладный воздух. Квартира отапливалась, но стены были слишком тонкими, чтобы хоть как-то удерживать тепло.       — Хочу рассмотреть тебя, — честно ответил Лев. — Ты красивый.       Женя то ли не хотел, то ли не мог сопротивляться. Лев быстро освободил его от одежды и чуть отстранился, разглядывая, поглаживая. Женя был совершенен — тонкий, гибкий, а кожа такая матовая, фарфоровая, кое-где просвечивающая голубыми нитками вен. Его не портили ни мелкие застарелые шрамы, ни относительно свежий шов на плече. Лев не удержался и провёл по нему языком.       Вспомнилось, что Лев так и не узнал вкуса Женькиной крови. А ведь так хотелось. Захотелось ещё тогда, в туалете, когда Женя, шипя от боли, прикладывал к разбитому носу пригоршню мокрого снега.       «Может, укусить его?..» — плотоядно подумалось Льву.       Женя почти ёжился под пристальным, изучающим взглядом, хотя причиной, скорее всего, был холод, который ощущался довольно остро. Казалось, будто сейчас Лев увидит в нём кучу недостатков и разочаруется. Отделаться от таких странных, по-своему пугающих мыслей никак не получалось.       — Ну как? — тихо спросил Женя. Голос предательски дрожал. — Ты не разочарован?       — Наоборот! — в голосе Льва поступило лёгкое жадное возбуждение, от чего выдох прозвучал вибрирующие низко. Лев сам едва не вздрогнул от того, что услышал себя как будто со стороны.       Подрагивающими от нетерпения пальцами Лев стал расстёгивать свою черную рубашку, распахнул её, прижался к Жене горячей грудью, целуя снова.       — Ты идеальный, Женя, — прошептал он. — Я даже никогда не мечтал о таком.       Лев заполнял все мысли, чувства и ощущения. Его низкий голос отдавался в ушах, тепло его кожи распространялось по телу, согревая почти до жара, а поцелуи заставляли думать только о нём, выбивая все плохие мысли.       — Я так рад это слышать, — тихо ответил Женя. На его губах наконец появилась улыбка.       Лев провёл кончиком языка по этой улыбке.       — Подаришь мне ещё один подарок? — спросил Лев. От желания его взгляд стал мутным.       Женя мягко кивнул в ответ.       — Если ты хочешь, то подарю, — тихо ответил он.       Мысли о том, что соседи потом будут смотреть косо, если не отчитают в перемешку с оскорблениями. Сейчас это уже не важно.       Лев улыбнулся и порывисто поднялся с дивана, стремительно исчезая в тёмном коридоре.       От наркотика в крови зрение было чуть размыто, особенно по краям, как будто через линзу. Лев дошел до прихожей, порылся немного в сумке и вскоре вернулся, держа что-то в ладони так, чтобы Женя не видел.       — Повернись ко мне спиной. И ничего не бойся, — попросил он.       Женя проводил уходящего в коридор парня взглядом, пробежался глазами по его спине. Лев, кажется, что-то прятал в руке, но Женька не успел обратить на это внимания, послушно разворачиваясь ко Льву спиной. Внутри он сходил с ума от страха, но проявить его хоть как-то не мог, и словно сходил с ума от этого. Ему оставалось только довериться, потому что Лев остался единственным, кому он еще мог доверять.       Лев приблизился сзади. От запаха Жени он почти сходил с ума. Запоздало подумалось, что сейчас, под травой, он, возможно, не совсем хорошо будет контролировать свои руки, но с другой стороны — только так Женя и мог позволить Льву сделать такое.       Он вжался лицом в изгиб Женькиной кожи, проложил дорожку поцелуев вдоль шеи и плеча, нащупывая место, где собирался оставить свою метку. Конечно, она сотрётся через неделю без следа. Но память не сотрётся точно.       — Держись за диван, — посоветовал Лев.       Лезвие откинулось с громким стальным щелчком, и Лев замер за некоторое время, впитывая момент.       От резкого стального щелчка по позвоночнику пробежала мелкая дрожь. Неужели нож? Но что Лев собирается делать?       Задавать вопросы Женя не решился. Но и пытаться хоть как-то уйти не стал, лишь крепко схватился за твёрдый диван. Плечи невольно напряглись.       Лев провёл кончиками пальцев по напрягшимся мышцам. Умом он понимал, что то, что он собирается сделать, — неправильно, но он хотел этого так сильно, что ни единой мысли о последствиях в его голову не закрадывалось.       Что потом? Да разве это важно?       Правой рукой Лев жёстко взял Женю за плечо, чтобы удержать, если Женя вздумает дёрнуться, а Левой взял нож и выдохнул. Это был тот же клинок с изогнутым лезвием, который Лев использовал тогда: совсем новый и очень острый. Может, будет даже не больно. По крайней мере, не сразу.       Рука не дрогнула, пока Лев резким движением вёл по бледной коже кончиком ножа, погружая его в податливую плоть совсем едва, на пару миллиметров. Пару секунд ничего не было видно, словно тело ещё не знало, что произошло, а потом надрез покрылся тонкой бисерной ниткой крошечных алых капель. Они стремительно набухали, и вскоре собрались внизу в крупный блестящий шарик, и Лев длинно слизнул его.       Надрез вышел идеальным, как по линейке. Лев полюбовался им пару секунд и быстро, пока Женя ещё не пришёл в себя, провёл второй, чуть наискосок. Получилась немного неровная, но определённо узнаваемая буква «Л».       Как только нож вошёл в плоть, Женя резко зашипел и было дёрнулся, но Лев держал крепко, не давая сдвинуться. Боль была не самой сильной, Жене приходилось терпеть и сильнее, но всё равно здорово отрезвляла. Сейчас как никогда было велико желание сбежать. Непонятно, правда, от кого: от Льва или просто от боли.       Место пореза болело, и по всему телу распространялись неприятные ощущения. На глазах невольно выступили слёзы, а плечи вздрагивали, но повернуться и посмотреть на Льва Женя так и не решился.       Нож, кончик лезвия которого оказался всё-таки выпачкан в Женькиной крови, выпал из руки, потерялся где-то на диване. Лев немного надавил на порезы, заставляя кровь течь сильнее, провёл губами.       Кровь тёплая, очень жидкая, оставляла на языке терпкий и острый металлический привкус, стекала глубоко в горло. Кажется, можно было проследить весь её путь по пищеводу — таким ярким было ощущение. Кончиком языка Лев несколько раз провёл по порезам, болезненно надавливая, и только тогда понял, что его всего слегка встряхивает от незнакомого удовольствия, а пальцы всё ещё сжимают Женькино плечо, да так плотно, что отняв руку, он увидел на Женькиной коже яркий след от своей ладони.       Прикосновение губ, языка отзывались болезненными вспышками. Неужели это именно тот Лев, заботливый и нежный? Или именно этот Лев, который причинил ему боль сейчас, настоящий?       — Прости, — едва слышно шепнул Суворов, завороженно глядя на оставленные им на Жене метки. Как подпись, как клеймо: моё, и ничьё больше.       Шёпот Женя едва услышал. Лев просил прощения. Женя, впрочем, кажется и не обижался. Чувств сейчас почти не было — лишь страх, снова постепенно заполняющий душу.       — Пусти меня, пожалуйста, — едва шевеля губами, попросил Женя.       — Не пущу, — Лев покачал головой. — Ты же сбежишь.       Он притянул парня к себе, плотно вжимая его спиной в свою грудь.       — Там даже крови нет, не переживай. Через час заживёт. Было больно?       Голос у Льва был ровный, ни единой эмоции, хотя сердце в груди колотилось так, будто отчаянно пыталось пробиться наружу. Женя спиной ощущал его биение, и это почему-то успокаивало его.       — Больно, — тихо ответил Женя. — И кровь была, я почувствовал. Зачем?       — Это был твой мне подарок, — так же спокойно пояснил Лев, а потом, приблизив губы к женькиному уху, выдохнул с плохо скрытым удовольствием: — Твоя кровь очень вкусная, ты знал? Я с самого начала хотел её попробовать. С нашего самого первого разговора.         Уши у Жени отчего-то были горячими, и Лев коснулся их губами. Бешеный ритм его сердца постепенно затихал, кровь циркулировала в венах всё медленнее, Лев почти чувствовал её ток: он был сейчас полностью удовлетворён и очень спокоен. Но кое-что было для него по-прежнему неясно.       — Если тебе было больно, почему ты не кричал? — спросил он.       Вопрос заставил Женю задуматься, а ответ всё не находился. Тихо тикали часы на стене, за стенкой что-то скреблось. В сероватом воздухе клубилась пыль. Лев терпеливо ждал.       — Здесь нельзя кричать, — тихо ответил Женя, когда подобрал нужный ответ.       В этом доме он всё делал молча: терпел побои, выполнял поручения, залечивал раны. Это было глубоко внутри него, молчание стало его привычкой.       — Здесь. Нельзя. Кричать... — с расстановкой повторил Лев.       Странные слова, как будто где-то когда-то уже слышанные, и Лев пытался припомнить, когда и где, а воспоминание его дразнило — болталось где-то на поверхности, вот-вот готовое ворваться в сознание, но ускользало раз за разом.       Женя аккуратно повернулся ко Льву лицом и легко обнял, прижимаясь почти доверчиво. Хотелось верить, что Лев больше так не сделает.       — Не пугай меня так, пожалуйста, — тихо попросил он.       Лев обнял Женьку в ответ, повалил его на диван и лёг рядом, отдыхая. Эмоции переливались через край в момент осуществления его давней фантазии, а теперь они схлынули, и появилось жутковатое опустошение, сродни легкой депрессии.       — «Здесь нельзя кричать»... Тебе не кажется это место странным? Теперь, когда ты почти месяц тут не жил?       Женя прикрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям. Время плыло незаметно, и Женя не мог сказать, сколько времени они провели здесь.       — Тут стало очень тихо. И пусто, — наконец поделился ощущениями Женя. — Но самое странное, что ничего существенно не изменилось.       — Так ты ничего тут и не менял. Вещи не меняются сами по себе, только люди способны изменять их.       Лев говорил негромко и ровно. Трава, похоже, отпускала, и в мышцах появилась какая-то скованность. А может, это отходняк от адреналина, чёрт разберёт.       — Я даже не о внешних переменах, — спокойно пояснил Женя. — Атмосфера, правила этого дома не поменялись.       Женя дышал глубоко и медленно, что даже немного кружилась голова. Двигаться совершенно не хотелось.       — Тебе надо писать мистические книги, — ухмыльнулся Лев. — «Здесь нельзя кричать», «правила это дома не поменялись». Даже у меня от таких цитат мурашки по коже, особенно если учесть, что вчера здесь глючилось Финну. Ты переплюнул даже бы Стивена Кинга, милый.       Женя не видел в своих фразах ничего такого, поэтому смотрел на Льва немного недоумённо. Хотя, по своей природе, Женька был склонен что-то немного мистифицировать и даже верил в некоторые приметы.       — Что ты такое говоришь? У меня сочинения через раз получаются, а ты о книгах, — со смешком ответил Женя. — Что тут вчера вам глючилось?       — Потому что сочинения пишут на заданную тему, а книги — о том, что нравится. Попробовал бы ты написать о том, что тебе нравится — получилось бы. А глючилось не нам, а только Финну. Тени какие-то, говорит, видел. Поздно уже было, часов десять-одиннадцать, да и накурился он так, что дым из ушей валил. Я сказал, сквозняк, рамы давно рассохлись, а он зассал что-то, и мы ушли.       — Тени, значит, — как-то задумчиво повторил Женя. — Да, знатно же этого твоего Финна накрыло.       Женька вдруг немного рассмеялся. Кажется, он уже медленно оттаивал, и голос его потеплел.       — Знаешь, это вам повезло. Я вот однажды проснулся посреди ночи от стука со стороны балкона. Он был закрыт, да и родителей дома не было. Знаешь, как страшно было, — поделился Женя. — А в итоге мне в полтретьего пришлось выгонять с балкона ворон. Не знаю, как они туда залетели и почему остались, но я в ту ночь так и не уснул.       Лев рассмеялся:       — Седых волос у себя наутро не нашёл?       Лежать и болтать с Женькой было хорошо. Смотреть, как он улыбается и смеётся — просто охрененно. Кажется, на маленькую шалость Льва он даже и не обиделся, и Льва это грело. Значит, в следующий раз можно будет зайти чуточку дальше...       — А каким бы ты хотел сделать это место?       — Даже не знаю, — Женя снова обвёл взглядом комнату. — Хотелось бы просто сделать её... поуютней.       Прежняя угнетающая атмосфера квартиры почти не ощущалась. По крайней мере, пока рядом Лев и пока он занимает собой все мысли.       ***       В ресторан они все же пошли, хотя Женя из-за своей стеснительности чуть было не дал заднюю. Лев же был непреклонен. Во-первых, это был его день рождения, и он хотел исполнения всех своих капризов, в том числе гастрономических. Во-вторых, от всего произошедшего аппетит у него разыгрался просто зверски. Отчасти это можно было объяснить травой, отчасти — пропущенным обедом, но его взгляды на Женю становились всё более и более плотоядными, так что отменять планы было глупо.       На вопрос администратора о том, на чье имя забронирован столик, Лев почему-то представился фамилией «Войцех».       В ресторане Женя чувствовал себя решительно не в своей тарелке — не привык он в такие места ходить, особенно как клиент. Спрашивать, почему Лев предоставился чужой фамилией, он пока поостерёгся.       Столик, заказанный Львом, находился в самом отдалённом и тёмном месте зала. Лев усадил Женю спиной к остальным посетителям, а сам занял позицию, с которой мог обозревать всё происходящее.       Когда к ним подошёл официант, Женя лишь неловко опустил глаза. С незнакомыми людьми он всё ещё чувствовал себя крайне неловко.       Лев только хмыкнул на реакцию Жени. Временами Женя казался ему парадоксальным. Такой открытый дома, почти распутный в постели, дерзкий с обидчиками и болезненно нелюбимый в обществе. Иногда даже казалось, что это совершенно разные Жени.       К мясу Лев заказал какого-то фирменного пива, и на робкое «А восемнадцать есть?», невозмутимо показал официанту паспорт. Тот с минуту придирчиво изучал содержимое страницы и вернул паспорт Льву.       Официант удалился, а Женя перевел на Льва недоумевающий взгляд.       — Тебе же сегодня исполняется семнадцать? — уточнил он.       — Ну да, — Лев кивнул на паспорт. — А, это? Это не моё. Хочешь взглянуть?       Лев протянул красную книжицу Жене. Фото парня на первой странице было очень похоже на Льва, но хорошо знающий его человек мог точно сказать, что это определённо не он.       — Я встретил его как-то в пригородной электричке и сразу заметил, что мы похожи, — очень тихо пояснил Лев. — Он пил много пива и почти не следил за своим багажом, так что я позаимствовал его документ. Кредит брать на него, конечно, не стоит — паспорт наверняка аннулирован, но для таких «шалостей» как походы по клубам и барам, я его уже больше года использую.       Женя долго всматривался в фотографию на первой странице, а потом для интереса пролистал ещё несколько страниц. Вот и ответ, почему Лев представился чужой фамилией.       — Как многого я о тебе не знаю, — Женя со вздохом вернул паспорт Льву. — Не перестаёшь меня удивлять, — было непонятно, с какой интонацией сказал это Женя: разочарованной или восхищённой       Как-то отчитывать парня Ветров даже не попытался — и сам воровал, правда совершенно по мелочи. Делал это Женя мастерски и с совершенно невинным видом, но внутри каждый раз обмирал.       — Ты даже не представляешь, насколько приятно мне слышать это от тебя, — Лев улыбнулся смущённо, будто Женя отвесил ему какой-то изысканный комплимент, и убрал паспорт обратно в сумку. — Думаю, удивлять окружающих весело. А ещё это хороший способ знакомиться с людьми: удивишь их чем-нибудь, огорошишь с ходу — и они твои, бери тёпленькими.       Беседа текла неторопливо, но спокойно и без заминок. Кажется, за проведённое вместе время они хорошо узнали друг друга, но вместе с тем — всё равно недостаточно, а потому темы для разговоров находились без особого труда.       За этой неторопливой беседой Женя постепенно расслаблялся, уже переставая обращать внимание на других посетителей и официантов. Сейчас его внимание было полностью приковано ко Льву.       Вскоре им принесли заказ, и весь вечер Лев то и дело пытался соблазнить Женю попробовать хотя бы один глоток. Оказалось, что в некоторых  вопросах Женя может быть даже более упёртым, чем Лев.       — Это безумие! — наконец, со смехом сдался Лев. — Я испробовал всё, но, кажется, единственный способ заставить тебя попробовать алкоголь — это влить тебе его в глотку насильно. Я не стану этого делать. Пока что.       — Пока что? — со смешком переспросил Женя, слегка приподнимая брови. — То есть ты планируешь в какой-то момент связать меня и заставить выпить? Ну, уж нет, так не пойдёт.       — Связать тебя я планирую и без алкоголя, — хмыкнул Лев. — Однажды.       Он допил последний глоток пива сам. Еда к тому времени уже кончилась, а трезвость прочих посетителей заведения постепенно исходила на нет, и Лев, решив, что делать здесь больше нечего, предложил прогуляться до дома пешком.       К ночи на улице заметно похолодало, а после тёплого помещения ресторана вообще пробирало до костей. Женя даже надел перчатки Льва, которые были ему явно велики, но отказаться от прогулки до дома он не мог.       Они медленно шли к дому, наслаждаясь огнями ночного города, относительной тишиной и друг другом. Лев шёл легко, как будто и не умял только что три свиных отбивных, две кружки пива и некоторое количество мясных закусок к пиву, словно вместо желудка у Льва был портал в ад.         Когда людные улицы на пути к дому кончились, и они свернули в темный двор, Лев не удержался и на какой-то короткий момент прижал Женю к себе.       Женька пугливо огляделся по сторонам, но, никого не увидев, взял руку Льва в свою, переплетая их пальцы. Так они позволить себе этого не могли. Но в тишине, темноте, почти наедине друг с другом, кажется, можно делать что угодно.       — Тебе понравился этот день? — спросил Женя, смотря на Льва. Черты их лиц были почти неразличимы, и о выражении оставалось лишь догадываться.       — Очень понравился, — по движению воздуха Женьке показалось, что Лев кивнул. — А тебе?       — Всё хорошо, если тебе понравилось, — тихо ответил Ветров. — Я не особо люблю грубость и боль, но мне тоже понравился сегодняшний день.       Лев хмыкнул несколько самодовольно, отстраняясь.       — Ничего, ты привыкнешь, — зловеще пообещал он.