Никогда во мне не сомневайся

      В субботу Женька проснулся пораньше. На улице было уже светло, но вылезать из постели решительно не хотелось.       Лев мирно спал рядом, и Женька не решился его будить. Лишь взял свой телефон с тумбочки и переполз на другую часть дивана.       Вчера пришло сообщение от Вани и нужно на него ответить. Ваня всё же неплохой парень, было бы грубо его игнорировать.       «Прости, уснул вчера рано, вот и не увидел. Ты сам как?»       Ваня проснулся от звука входящего сообщения. Само по себе это не редкость, Ваня общительный малый, и ему много кто пишет, но стоило увидеть входящее от Женьки, и сон как рукой сняло.       «Надеюсь, ты выспался», — написал Ваня. — «Я тоже хорошо. В глухомани же ты живёшь, я едва-едва от вас в центр уехал)) Я живу в двух кварталах от центральной площади, в старых домах, рядом с мостом. Не хочешь как-нибудь тут погулять? В реке можно кормить уток»       Женя смотрел на экран телефона с какой-то снисходительной улыбкой. Многословный Ваня даже сообщения писал большие, со скобочками и смайликами. Женя себя таким не утруждал, и ответ послал в несколько сообщений:       «Ты сам вызвался меня проводить, так что не жалуйся»       «Я бы погулял, вот только времени даже на выходных мало»       «Но спасибо за предложение, мне приятно»       Женя краем глаза следил за спящим Львом. Так, на всякий случай.       «Ну, если надумаешь — я всегда буду рад, хоть ночью!»       Подумав, Ваня заменил восклицательный знак подмигивающим смайликом.       «Что делаешь? Какие планы на субботу? Я по субботам хожу на подготовительные курсы в универ, хотя поступать здесь не собираюсь»       Женька ещё раз взглянул на Льва. Все его планы лежали сейчас рядом с ним.       «Планы... Отоспаться и отдохнуть от учёбы и работы. Ну, по возможности. Куда собираешься поступать?»       «В Москву)) в Баумана или в МАИ. Я математик в глубине души. А ты куда собираешься? И на кого?»       Ваня поймал себя на том, что улыбается как-то по-особенному, переписываясь с Женькой.       «Даже не знаю. Может на архитектора, но я ещё не уверен. Но точно не в этом городе.»       Женька легко улыбался. С Ваней, оказывается, довольно просто общаться. Может, в больнице он казался слегка надоедливым из-за болезненного состояния?       Ваня выдохнул, усмиряя бьющееся в нервном ритме сердце. Воображение невольно подкинули идею, как здорово было бы поступить с Женькой в одном городе, или лучше даже в один универ.       «Ай да со мной в Москву) со мной не пропадёшь»       «Я подумаю»       Спустя секунду, Женя всё же пересилил себя и поставил закрывающую скобку, чтобы всё же сообщение не выглядело слишком серьёзным.       Лев выдохнул шумно, слепо пошарил рукой по тумбочке, отыскивая свой телефон, одним глазом посмотрел на время и снова зарылся лицом в подушку.       Возня Льва рядом привлекла внимание, и Женька, быстро выйдя из Вк, заблокировал телефон и отбросил его куда-то в сторону.       — Проснулся? — спросил Женя у Льва, ласково проводя рукой по его спине.       Лев мурлыкнул что-то невразумительное и пошевелил левой лопаткой. Это выглядело как безмолвное указание «Чесать тут».       Через минуту мягкие поглаживания совсем его разбудили, и он перевернулся лицом к Женьке, прижал его к себе.       — Месяц прошёл, а я никак не привыкну встречать утро с тобой, — хрипло со сна проговорил Лев. — Как спалось?       Женя устроился в объятиях Льва и немного провёл руками по его плечам, слегка сжимая.       — Ну это же хорошо, да? Значит, мы друг другу не надоедаем, — с улыбкой проговорил Женя. — С тобой так хорошо спать. Я уже и не помню, когда в последний раз мне снились кошмары.       — Кошмары? А раньше часто снились? Что такого пугающего ты в них видел?       Лев даже немножко позавидовал. Ему кошмары не снились никогда, и ни разу в жизни не доводилось «просыпаться в холодном поту», как пишут в книгах.       — Ну, бывало, — тихо ответил Женя. — Особенно зимой, когда в квартире холодно. Я где-то слышал, что это как-то связано — холод в комнате и кошмары. Хотя, может быть, просто нервничал на кануне, вот подсознание во сне и отрывалось на мне. Самое стрёмное — просыпаться от собственного крика.       Лев честно попытался себе это вообразить.       — Ну да, жутко, наверное, — протянул он. — С другой стороны, гораздо хуже проснуться от того, что кричит кто-то другой.       Лев потянулся и сел на постели.       — Есть идеи, чем заняться в твой выходной? — с лукавой улыбкой спросил он. — Можно сходить в кино... в ресторан... прошвырнуться по магазинам... тебе, кстати, не мешало бы, а то как бедный родственник, в одних и тех же брюках и в школу, и на работу ходишь!.. Ну, или поваляться дома с сериалом? Что выберешь?       — Что не так с моими брюками-то? — почти обиженно проговорил Женя, укладывая голову на колени Льва. Видно, нежелание вставать от Льва неожиданно перешло к нему. Женя немного нахмурил брови и стал на секунду совсем сосредоточенным, будто в уме пытался посчитать интеграл. На самом деле он прикидывал, сколько свободных денег у него есть на данный момент.       — Ну тогда давай по магазинам, — нехотя проговорил Женя, который обычно придерживался правила «новую вещь нужно покупать тогда, когда старую уже не зашить».       Лев пальцами расчесал Женькины волосы. Он всё никак не мог привыкнуть к тому, что Женя постоянно думает о деньгах. То есть, Лев тоже о них постоянно думает, но как-то совершенно по-разному они к этому относятся. Лев был более чем уверен в том, что всегда сможет обеспечить деньгами их обоих, тогда как сам Женька предпочитал вести деньгам счёт. Впрочем, молчаливое соглашение «прими меня таким, какой я есть» работало у них в обе стороны, и эту черту женькиного характера Лев тоже принял.       После завтрака они отправились в молл. Лев наблюдал за Женей с любопытством — вместе по магазинам они ещё не ходили, и было интересно посмотреть, как Женя выбирает вещи.       Женя без интереса разглядывал стенды, иногда ненадолго останавливаясь. Обычно он покупал одежду в ближайшем маленьком магазине, где выбирать не приходилось — женькиного размера там было мало. Да и то случалось редко, потому что смелости, чтобы подойти к матери и надавить на её жалость, набраться получалось не всегда.       — И зачем я только на это согласился? — как-то страдальчески выдохнул Женька.       — О боже! — Льву надоела Женькина нерешительность и он, плечом отодвинув Женю в сторону, стал выбирать сам.       Лев выбирал вещи быстро — у него глаз был намётан, Лев всегда любил хорошо одеваться. Он пробежался взглядом по куску вешалки с нужным номерным рядом, и, будто не глядя, выудил оттуда три или четыре пары брюк.       — Всё, иди, примеряй. Я пойду, посмотрю ещё рубашки, принесу тебе пару штук.       Женя растерянным взглядом посмотрел на Льва и всё же пошёл в примерочную. Все три пары брюк подошли, и Женька крутился у зеркала и никак не мог определиться, какие всё же выбрать.       Лев без всякого стеснения зашёл в кабинку к Жене и задёрнул за собой занавеску. Количество вешалок с рубашками, которые они притащил, откровенно переваливало за понятие «пара», а помимо того там был ещё симпатичный серый джемпер и тонкий чёрный жилет. Лев откровенно отрывался, выбирая для Жени шмотки — словно куклу наряжал, стараясь не столько для Жени, сколько для собственного эстетического удовольствия.       — Как много всего... — Женька окинул взглядом эту кучу вещей. Сколько же времени займёт просто примерить.       Женю совершенно не смущало присутствие Льва, хотя места было откровенно мало. Женька лишь невозмутимо менял одну рубашку за одной, придирчиво присматриваясь к отражению в зеркале. Лев, прислонившись плечом к тонкой стенке кабинки, наблюдал за Женей с всё нарастающим нетерпением.       — Выбрал что-нибудь? — мурлыкнул он, замирая рядом, разглядывая отражение Жени в зеркале. Яркий свет в кабинке делал его глаза почти прозрачными и магически притягательными.       — Не знаю даже. Мне, вроде, всё идёт, — Женя взглянул на Льва через зеркало. — А тебе что больше нравится?       — Ты нравишься, — выдохнул Лев. Наконец, он подошёл к Женьке сзади и прижался, проводя руками по новенькой, хрустящей ткани рубашки на боках Жени. — Всё, что я выбрал, тебе очень к лицу. Ты хочешь, чтобы я сам решил, что из этого мы возьмём?       Руки Льва шаловливо спустились ниже, легли на выгодно подчёркнутые новенькими брюками ягодицы и чуть сжали.       Женя вздрогнул от шаловливого прикосновения рук Льва.       — Стой, — тихо прошептал он, чуть-чуть отходя от Льва. — Не в магазине же, Лев! Тебе со стороны должно быть виднее, что мне будет лучше. Выберешь сам?       — Выберу, — кивнул Лев, но рук не убрал, делая шаг вслед за Женькой. — Неужели тебе не хочется острых ощущений, а?..       Одна его рука скользнула вперёд, мечтательно огладила пах и пробралась под пояс брюк, нежно сжимая. Улыбка на лице Льва при этом была поистине дьявольской.       — Здесь люди, — едва слышно пытался вразумить Льва Женя. Сам он заметно напрягся, хотя прикосновения к паху вызывали невольные рваные выдохи.       Женя сжал руки Льва за запястья и попытался их убрать.       Лев тихо рассмеялся на ухо Женьке.       — И что? Нам не привыкать...       Его губы уже скользнули вдоль женькиного уха, дыхание опалило нежную кожу на шее, а рука в штанах пришла в движение и пробралась под резинку белья, поглаживая.       Женя не нашёл, что ответить. Он мог отчётливо слышать, как кто-то проходит мимо, как кто-то разговаривает и обсуждает вещи. Льву это только добавляло острых ощущений, а вот Женю почти пугало. Он не отпускал запястий Льва, крепко сжимая их, надеясь хоть как-то поумерить пыл своего парня. Не получалось вообще. Женькины щёки уже становились красными от стыда и непрошеного возбуждения.       Лев внимательно наблюдал за тем, как меняется женькино лицо в отражении в зеркале. Алый отблеск на скулах вызвал в нём что-то хищное, пальцы сжались в паху Жени жёстче, плотнее. Лев решительно не собирался останавливаться. Пока что.       — А что, если я войду в тебя прямо здесь? — прошептал он на ухо Жене. — Тебе придётся был очень тихим, малыш...       Вторая рука, до того удерживавшая Женю за бок, скользнула вперёд тоже и стала расстёгивать брюки на Женьке с явным намерением снять их.       Женька как-то резко вздрогнул всем телом и решительно помотал головой, явно не соглашаясь с предложением Льва. Хотя в случае с ним это вполне могло быть и не предложение, а констатация намерений, но Женя всё ещё верил в благоразумие парня. Он попытался тихо вырваться или хотя бы развернуться ко Льву лицом. Так будет легче сопротивляться.       — Лев, пусти, — одними губами шептал Женя, почти не вкладывая голоса в слова.       Лев позволил Женьке развернуться к нему лицом и в один приём вжал его в холодное зеркало на стене. Теперь Женька мог видеть улыбку Льва — жёсткую, хищную и самодовольную. Но если Женя и заметил её, то не дольше, чем на одну секунду, которая потребовалась Льву, чтобы преодолеть расстояние между их лицами и впиться в губы Жени жадным поцелуем.       Хотя поцелуй и выбивал все мысли напрочь, как и любой поцелуй со Львом, Женя всё же надавил на плечи Льва, слегка сжал ткань его пальто, и всячески пытался отодвинуть его от себя или вывернуться сам. В такие моменты Женя жалел, что вышел невысоким и худым, раз все вокруг были намного выше и сильнее, что нормальный отпор дать почти невозможно.       Лев с тихим смехом отстранился.       — Ладно, так уж и быть. Одевайся и вали отсюда. Жди меня на выходе из магазина. Я сам заплачу.       Лев стал перебирать одежду, раскладывая её на две кучи — то, что однозначно следует взять, и то, что останется в кабинке.       Женя скептически осмотрел себя в зеркало — такой красный и немного помятый, он точно вызовет подозрения. Поэтому Женя, после того как переоделся, ещё немного побыл в кабинке, прежде чем выйти. Он пытался сказать Льву, что и сам может за себя заплатить, но Лев тоже стоял на своём, так что Женя решил уступить в этот раз и покорно ждал его у выхода.       Лев пришёл минут через пять и вручил Женьке пакет с его новыми вещами и чем-то очень довольный. Внешне это, может, никак не проявлялось, но Женька уже научился читать кое-какие эмоции Льва по самым незначительным признакам.       Они отправились просто гулять по моллу, разглядывая разные интересные штуки в витринах. На одном из этажей внимание Льва привлёк магазин рок-атрибутики. Лев на ходу бросил «Подожди меня здесь!» и скрылся внутри.       Магазин мало отличался от обычного магазина со шмотками: всюду висели футболки с невообразимыми принтами, кожаные штаны, куртки, ремни. Стояла большая стойка с десять лет как уже никому не нужными музыкальными дисками. «Ещё бы кассеты продавали, ей-богу», — подумалось Льву. Но его интересовал стенд с кожаными украшениями с множеством заклёпок и шипов.       Одна вещь сразу бросилась Льву в глаза. Она выглядела в точности так, как представлялось Льву в фантазиях.       — Он женский, — меланхолично бросил длинноволосый парень из-за кассы.       — У полоски кожи есть пол? — уточнил Лев и достал кошелёк. — В любом случае, это в подарок. Беру.       Спрятав покупку во внутренний карман, в котором и без того уже не было места — Лев часто попросту не контролировал свои загребущие руки, оказываясь в магазинах, — он вернулся к Женьке.       — Что купил? — осторожно поинтересовался Женька. Лев отчего-то выглядел чрезвычайно довольным.       — Да так. Сувенир. Тебе понравится, — уклончиво ответил Лев.       Квартира, к огромной радости Льва, встретила их тишиной — вечер субботы Эд и Инна предпочитали проводить где-нибудь поинтереснее, и в этот раз остались верны себе.       — Так что за сувенир? — спросил Женя с поистине детским любопытством.       Жене было действительно интересно что и почему Лев прятал во внутреннем кармане.       Лев улыбнулся предвкушающе.       — Для начала я хочу тебя раздеть, — выдохнул он, придвигаясь. — А потом покажу.       Быстрее, чем Женя успел бы что-то вставить, Лев стянул с него брюки и бельё, оставив только расстёгнутую рубашку. Правда, в процессе Лев слегка увлёкся, и опомнился только когда чувствительно прикусил женькин сосок.       Женя за всё то время, что живёт у Льва, даже успел набрать вес. И хотя от худобы он не избавился, уже не выглядел болезненно, а синяки под глазами исчезли окончательно.       Женя сдавленно ахнул.       — Подожди минутку, — многообещающе улыбнулся Лев и метнулся в коридор. Он так и не вытащил покупку из внутреннего кармана пальто.       Вернувшись, Лев продолжал держать вещь за спиной.       — Закрой глаза, — попросил он, приближаясь.       Женя послушался. Чем-то это напоминало детские игры, но в таких случаях ещё и рот просят открыть. Сейчас таких приказов не наблюдалось.       Женька пытался подсмотреть, но от Льва это не укрылось.       — Не подглядывай, а то накажу, — зловеще пообещал он.       Всё ещё пряча вещь за спиной, он провёл холодными пальцами по шее Жени, взял его за подбородок и немного запрокинул его голову вверх, облегчая доступ к шее.       Убедившись, что Женя больше не подглядывает, Лев застегнул на Женькиной шее черный ошейник из лакированной кожи, украшенный стальными люверсами. Нижняя часть ошейника была украшена цепями, которые спускались ниже, почти до ключиц, и возбуждающе холодила кожу.       Лев протолкнул под ошейник палец, убеждаясь, что он сидит очень плотно, но не мешает Жене дышать, и отстранился, восхищённо разглядывая получившуюся картину.       — Охренеть!.. — выдохнул он. — Ты выглядишь даже лучше, чем я думал!       Женя наконец открыл глаза и задумчиво прикоснулся к ошейнику, прошёлся пальцами вдоль него, задевая холодные цепи, будто пытался наощупь понять, что ошейник из себя представляет, попытался немного покрутить его.       Женьке, который и цепочек-то в своей жизни ни разу не носил, было непривычно ощущать это своеобразное украшение на своей шее. Он никак не мог свыкнуться с ощущениями, поэтому немного наклонял голову то в одну сторону, то в другую.       — Такого я точно не ожидал, — наконец, выдохнул Женя.       — В день, когда я сделаю что-то предсказуемое — пристрели меня, — хмыкнул Лев.       Он откинулся на подушки, с удовольствием разглядывая новый образ Жени. Тот в ошейнике выглядел ну просто изумительно — чертовски невинно и безумно распутно одновременно.       — Можешь взглянуть на себя в зеркало, — великодушно разрешил Лев.       Женя обернулся полубоком, чтобы разглядеть себя в зеркале на дверце шкафа. Деталей он особо не видел, но даже просто очертания ошейника в зеркале заставили его покраснеть.       Женя никак не мог определиться, нравится ему это или нет.       — Тебе нравится? — Женя повернулся назад ко Льву.       — Очень.       Лев придвинулся и снял с Женьки рубашку. Теперь на парне не было ничего, кроме тонкой черной кожаной полоски, пересекавшей шею, и звенящих полукружий цепей. Лев с наслаждением провёл пальцами вдоль ошейника, ощущая контраст между грубым материалом и нежной кожей Жени, а затем за ошейник потянул на себя, заставляя Женю повалиться на Льва сверху.       — Он твой, — шепнул Лев, намекая на ошейник. — Будешь надевать, когда я скажу.       Женя послушно лёг на Льва сверху — не подчиниться было нельзя. Ошейник довольно ощутимо впивался в кожу при резком движении, но красных следов, вроде, остаться не должно.       Женя провёл руками по рубашке Льва и стал медленно расстёгивать верхние пуговицы. В отличие от Женьки, на котором не было ничего, кроме ошейника, Лев всё ещё был полностью одет.       —Хорошо, — покорно кивнул Женя.       Лев улыбнулся как-то странно, будто признавая поражение, а брови приобрели жалобный излом. Тотальная виктимность Жени разила в самое сердце. После такого было сложно взять себя в руки, и вспомнить, кто тут главный.       — Раздень меня, — приказал Лев. — Полностью.       Женя аккуратно расстегнул все пуговицы на рубашке и немедленно распахнул её. Он с удовольствием водил руками по торсу Льва, нажимал и растирал мышцы.       — Привстань, пожалуйста, — тихо попросил Женя. Пока Лев лежит на спине, у Женьки бы точно не получилось стянуть с него рубашку.       Лев послушно поддавался Женькиным рукам, сопровождая каждое нажатие на крепкий торс возбуждённым выдохом. Он приподнялся, чтобы Женя стянул с него рубашку, и сам помог избавить его от брюк. Взгляд Льва был уже совсем шальным, а возбуждение недвусмысленно подпирало боксёры изнутри. Но он не торопился, позволяя Жене погладить его ещё немного.       Разве можно возбудиться только от прикосновений к чужому телу? Оказывается, что можно. Особенно если это Лев. Женя уже смотрел на Льва слегка помутневшим взглядом, хотя возбуждение ещё было слабым и не мешало мыслить.       Женька опустился ниже, зацепил край боксеров и стянул и их, оставляя Льва полностью обнажённым.       — Всё, раздел, — хитро посмотрел Женя на Льва. — Полностью.       — Молодец, — похвалил Лев. — Мой послушный мальчик...       Лев притянул Женю к себе, вынуждая прижаться всем телом, потереться друг о друга обнаженной кожей и слиться в глубоком, проникающем поцелуе. Одной рукой Лев гладил узенькую женькину спину одной рукой, а другой держал за ошейник. Его безумная сексуальная фантазия уже неслась вскачь, но, что интересно, всё, что ему хотелось бы попробовать, он мог бы представить себе только с Женей, и ни с кем другим.       Лев надавил на Женькино плечо, вынуждая его спуститься вниз.       Женя сегодня был даже более податлив и послушен, чем обычно. Непонятно, было ли дело в ошейнике или просто настроение сегодня такое.       Женька поднял на Льва глаза, в которых плескался немой вопрос «Ты этого хочешь?».       От страсти глаза у Льва потемнели. Нежные прикосновения языка и губ в паху запускали сладкую дрожь по всему телу.       — Не дразни меня! — с тихим рыком посоветовал Лев. — Или ты хочешь, чтобы я прямо сказал, чего хочу?       — Хочу, — тихо ответил Женя, не прекращая этих сладких прикосновений. Лев, бывало, заставлял Женю, находящегося на грани, почти умолять его, говорить постыдные вещи. Так почему бы и не воспользоваться шансом и не услышать ответные просьбы? Жене очень этого хотелось.       — Ах ты, наглец! — почти восхищённо выдохнул Лев. Его глаза вспыхнули адским огнём. — Отсоси мне, совёнок. Возьми поглубже. А когда ты доведёшь меня до пика своими губами, открой ротик пошире. Я хочу видеть, как моя сперма будет попадать на твой язык. Сделаешь?       Если Женя хотел смутить Льва, то просчитался. Лев не умел смущаться. Но он обожал смотреть, как нежно розовеет Женя, когда Лев шепчет ему пошлости.       Женька от этих слов едва заметно вздрогнул и смутился. Лев всегда будет намного смелее и откровеннее Жени. Фраза прозвучала почти как вызов, и Ветров готов был его принять.       Сегодня Женя будет особенно стараться — постарается довести Льва до потери самообладания одними губами, заставит его потерять голову и в порыве страсти шептать его имя. В такие моменты Жене было даже непонятно, кто берёт верх: Лев или Женя.       Лев был уверен, что держится вполне невозмутимо, пока суставы пальцев не заныли: оказалось, он до боли сжимает в кулаках простынь, чтобы от ласковых прикосновений горячего рта не улететь куда-то в безбрежные космические дали.       — Ж-женя!.. О, ч-чёрт... — прорывалось иногда сквозь стоны.       Лев сжал было в руке женькины волосы, но тут его пальцы, лаская, спустились ниже и подцепили ошейник. Ощутив под пальцами ремешок, Лев улыбнулся.       Ошейник немного надавливал на шею, особенно когда Лев подцепил его пальцами, но дышать не мешал. Тем не менее, от странных ощущений Женька невольно сжал горло, выбивая из Льва ещё один громкий стон.       Женя никогда не открывал глаза, когда делал минет Льву. Так было проще концентрироваться на движениях, так было намного приятнее, до дрожи по позвоночнику, слышать чужие стоны и вздохи.       Когда Лев всё же дошёл до пика, Женя послушно открыл рот пошире, чтобы Лев увидел всё, как и хотел.       Это было так невозможно развратно, так пошло, что Лев не сдержал ещё одного глубокого, гортанного стона и непроизвольно толкнулся вперёд снова, продлевая острое, яркое наслаждение. Так хотелось прикрыть глаза, отдаться опустошающему оргазму полностью, но Лев усилием воли держал глаза открытыми, впитывая момент удовольствия, запоминая его в мельчайших подробностях.       Ошейник выскользнул из ослабевших пальцев, и Лев, подцепив Женю за подбородок, потянул парня на себя и сам двинулся ему навстречу для поцелуя, в котором хотел разделить это невероятное удовольствие на двоих.       Забывшись в поцелуе, одновременно сладком от ощущений и горько-солёном от вкуса на языке, Женя немедленно обнял Льва за плечи. Постепенно руки стали жить своей жизнью: одна поглаживала шею Льва, пыталась прощупать позвонки, другая проходилась по коротким волосам.       — Понравилось? — с придыханием спросил Женя, когда пришлось разорвать поцелуй. Необъяснимо хотелось услышать пусть и пошлую, но похвалу.       — Как ты можешь сомневаться в этом? — хрипло спросил Лев. Язык слегка пощипывало. — Мне очень понравилось. У тебя во рту так здорово, я готов кончить сразу же, когда ты его берёшь. Я обожаю тебя, — горячо прошептал Лев, обнимая, лаская Женю руками и губами. Впрочем, тёплый, почти восторженный взгляд медовых глаз говорил сам за себя.       Он повалил Женю в подушки и неистово набросился на его тело, облизывая и покусывая каждый доступный сантиметр: нежные плечи, яркие от возбуждения соски, плоский живот и круглые, покрасневшие коленки. Лев развёл в стороны тонкие женькины ноги и проложил дорожку горячих поцелуев вдоль внутренней стороны бедра до самого паха.       — Ты такой совершенный, Женя... — выдохнул Лев.       Женя был на пике уже от многочисленных прикосновений и укусов. Лев каждый раз с особым рвением изучал его тело, хотя знал его, наверно, уже наизусть, а Женя отзывался на каждое прикосновение, как в первый раз.       Лев вытворял языком что-то безумное, а его пальцы уже пробирались вглубь тела парня, чувствовали глубинный жар, идущий изнутри, нежно оглаживая мягкие, бархатные стенки, раздвигали, растягивали в поисках источника наслаждения — той точки, прикосновения к которой дарят Жене столько новых, ярких ощущений.       Льву нравилось именно так — ласкать своего парня одновременно снаружи и изнутри, заставлять его теряться в этом наслаждении, полностью его контролировать. Хватка женькиных пальцев в его волосах, стоны и всхлипы были для него индикатором, и Лев не собирался останавливаться.       Женя терялся в ощущениях, тонул в них полностью, жмурил глаза от удовольствия так, что перед ними почти вспыхивали мелкие звёзды. То, что творил с ним Лев, отзывалось где-то глубоко внутри, заставляя неосознанно выгибаться навстречу ласкам.       Между чувственными короткими стонами Женя шептал имя Льва, запрокидывал голову назад. Светлые русые волосы уже давно растрепались.       Женя неосознанно толкнулся бёдрами глубже и кончил с протяжным, постыдно громким стоном, но даже после этого Лев не остановился. Он продолжал поглаживать внутри кончиками пальцев, и целовать снаружи, изводя Женьку острыми, почти болезненными прикосновениями. Ему хотелось заставить Женьку умолять.       — Лев... — надрывно попросил Женя, почти всхлипывая. Дыхание не восстановилось, и говорить было трудно. — Прекрати меня мучить.       — Попроси хорошо, и я прекращу.       Женя пытался свести колени и закрыться от прикосновений, но Лев не позволял.       — Пожалуйста, Лев, — просяще шептал Женя. Это была слишком приятная, слишком острая пытка. — Что мне сделать, чтобы ты перестал? Как попросить?       — Попроси так, чтобы я не мог отказать, — коротко шепнул Лев, не отрываясь от своего занятия. Его пальцы тоже всё ещё были внутри Жени, и продолжали мучительно трогать и растягивать.       — Я сделаю что угодно. Всё что хочешь... — прерывисто шептал Женя, сжимая плечи Льва, пытаясь заставить его подняться выше. — Только прекрати, пожалуйста.       Лев рассмеялся и всё же прекратил.       — Мне нравится, как ты задыхаешься, — проговорил Лев, вытягиваясь рядом, поглаживая Женю по волосам. — Может, в следующий раз затянуть ошейник чуть туже, как считаешь?..       Мягкие поглаживания по слишком контрастировали со словами. Женя посмотрел на Льва настороженно, с нарастающим испугом. Руки Жени невольно потянулись к ошейнику, то ли пытаясь снять, то ли просто покрутить. В голову полезли не самые приятные образы.       — А может не надо? — робко начал Женя. — Это больно... и страшно.       — Немножко страха никому не вредит, — ровно отозвался Лев. — Как и немножко боли. Я ведь всё контролирую, забыл?       — Ну... просто... мне такое всё равно неприятно.       — Я сделаю это приятным, — пообещал Лев. — Ты привыкнешь. Тебе даже понравится.       Лев отодвинулся, убрал руки Жени и сам стал расстёгивать ошейник. Когда он убрал его, то с удовлетворением заметил красный след, оставшийся на белой Женькиной коже. Не удержавшись, он провёл по нему языком.       — Тебе так идут следы, которые я оставляю...       — Тебе так это нравится? — аккуратно поинтересовался Женя, пока не пытаясь отодвинуться. Он уже давно заметил в своём парне страсть оставлять на коже засосы везде, где можно и где нельзя. — Оставлять на мне следы? Почему?       — Это как подпись. Ты — мой.       Лев завёл руку за Женькино плечо и погладил то место на спине, где в свой день рождения вырезал букву «Л». Порезы давным-давно затянулись без следа, но в памяти Льва кровавая буква алела в точности как раньше.       — Хочу, чтобы никто не смел посягнуть на тебя. Если кто-то сделает это — я убью его.       Женя ненадолго прикрыл глаза.       — Я никому, кроме тебя не нужен, — поспешил ответить он. — И мне, кроме тебя — тоже. И разве я вещь, чтобы на меня посягать и пытаться отобрать? Даже если так вдруг случится, то я точно от тебя не уйду, обещаю.       — Не думаю, что я позволю случиться чему-то подобному, — неожиданно холодно ответил Лев и спрятал ошейник в тумбочку.       ***       Следы от ошейника к утру сошли и были почти незаметными, чему Женька был на самом деле рад: любопытных взглядов или шуток он бы не вынес.       Льву не нравилось, что Женя работает по выходным, но, с другой стороны, благодаря этому он сохранял свою свободу. В воскресенье он проводил Женьку до работы, пообещал вечером встретить и скрылся в неизвестном направлении.       Ваня долго не знал, в какое время было бы лучше подойти в кафе, и корил себя за то, что не спросил сразу. В конце концов, он решил, что удачно будет прийти часам к девяти.       Когда он пришёл, в кафе было неожиданно людно. Женька почти бегал из одного конца в другой, при этом ловко удерживая в руках поднос. Из-за своей занятости он даже не сразу заметил вошедшего Ваню.       Ваня пристроился на высоком стуле у стойки бариста. Макс узнал его сходу.       — Дай угадаю — черный, без сахара и сливок? — проговорил он.       — Э-э... Нет. Латте с ванильным сиропом.       Макс послушно наполнил стакан и подвинул его к Ване, про себя дивясь, какие эти парни разные: Лев и Ваня. Но интерес к Жене они абсолютно точно питают одинаковый. В свои двадцать два гей-радар у Макса был уже неплохо настроен.       — Ждёшь Женю? Боюсь, он не скоро освободится, — протянул Макс.       Женя действительно подошёл к стойке только через двадцать минут. Было большое желание сесть на высокий стул и положить руки на стойку. Но времени было совсем немного, прежде чем Юля, как старший официант, отправит его обслуживать очередной столик.       — Макс, налей мне немного воды, пожалуйста, — тихо попросил Женя. В голову закрадывалась мысль, что проще было бы работать в будни три дня подряд, чем брать одну смену в выходной. Женю это выматывало неимоверно.       — О, привет, Ваня, — наконец, Женька заметил и своего знакомого и даже улыбнулся приветственно, правда улыбка вышла слабой.       — Привет! — лучезарно улыбнулся Ваня. — Смотрю, у тебя тут ни минуты. И долго тебе сегодня ещё работать?       Макс поставил стакан воды перед Женей с видом совершенно незаинтересованным, но на деле подмечал каждую мелочь, раздумывая, как это можно использовать. Макс не был конченым мерзавцем, но в упорстве при достижении поставленных целей мог дать фору самому Льву.       Женя посмотрел на часы.       — Ещё где-то час, если не задержат, — тихо ответил Женя. — Ты снова ждать собираешься? Не думаю, что это хорошая идея...       Снова приветственно зазвенели колокольчики, а Женька залпом и как-то нервно выпил стакан воды и с тихим «спасибо» вернул его Максу.       — Извини, правда ни минуты нет, — виновато улыбнулся Женя, прежде чем снова уйти в зал.       Ваня проводил Женю одновременно тоскливым и каким-то необъяснимо радостным взглядом.       — Час — это не много, — улыбнулся Ваня и остался сидеть в надежде, что у Жени найдется для него ещё минутка.       Макс промолчал. Можно было, конечно, предупредить Ваню, но ведь веселее понаблюдать, что будет, когда Лев придет, так?.. Хотя, если Лев и Женя поругаются, Лев больше не будет приходить... Эта мысль радости не приносила.       Время у Жени нашлось только под конец смены. Посетителей стало немного меньше, и Женя подошёл к стойке, присаживаясь на стул рядом с Ваней. Всё же нужно уделить ему внимание, если он прождал столько времени. На Макса Женя почти не обращал внимания.       — Всё, кажется всё поулеглось, — наконец устало выдохнул Женя.       — Ты сейчас выглядишь почти так же плохо, как в больнице, — с убийственной прямотой сказал Ваня. — Но видно, что тебе здесь нравится. Это здорово. После смены ты домой? Проводить тебя, как в прошлый раз?       — Не нужно, — строго выпалил Женя. За ним же обещал зайти Лев, а он навряд ли пожалует ещё одного человека. Проблем Женьке не хотелось. — Ты же сам говорил, что тебе потом далеко идти до дома. Не утруждай себя.       — Трудности закаляют, — пространно ответил Ваня. Но что-то в голосе Жени было такое, что заставило его прислушаться, застегнуть куртку и встать. — Спасибо, что уделил мне время. Спишемся!       Женя махнул на прощание рукой и проводил Ваню задумчивым взглядом. Почему он, проторчав тут целый час и толком не пообщавшись с Женей, выглядел всё равно довольным?       Ваня вышел, а Макс посмотрел на Женю внимательно и немного насмешливо:       — Здорово, наверное, когда к тебе столько внимания, а?       — Внимания? — Женя недоумённо посмотрел на Макса. Такую интонацию у него он слышал впервые: едва заметный намек на насмешку в голосе Жене не понравился.       — А то сам не замечаешь, как вокруг тебя вьются твои... ммм... друзья? — Макс приподнял аккуратную чёрную бровь. — Такое, должно быть, льстит. Особенно когда тебе семнадцать и ты ничего особенного из себя не представляешь.       Вот это было уже грубо, но Макс ничего не мог поделать со своим злым языком.       Женька заметно вздрогнул, будто его чем-то укололи. Это было больно. Теперь стало ясно, почему они с Максом так и не нашли общий язык. Но с чего вдруг он начал этот разговор?       Держать привычное выражение лица вдруг стало невыносимо сложно. Женя хотел что-то ответить, но так и не выдавил из себя ни звука, лишь резко спрыгнул с высокого стула и скрылся в помещении для персонала под удивлённый взгляд Юли.       Лев прошёл мимо Вани, но так и не узнал его, только нахмурился, когда мимо вновь прошла смутно знакомая тень.       После холодной улицы было приятно окунуться в атмосферу кафе, наполненную запахами кофе, вкусной еды, негромкими голосами и тихой, ненавязчивой музыкой.       Макс улыбнулся ему так, будто они со Львом знакомы тысячу лет — преисполненной некой разделённой тайной спокойной полуулыбкой.       Лев положил на стойку заранее приготовленную купюру.       — Мне как обычно.       — Я сегодня угощаю.       — Вот как? С чего бы? — удивился Лев.       — Настроение хорошее, — Макс повёл плечом и стал колдовать над кофе-машиной.       Лев не стал спорить, а вместо этого решил побаловать Макса парочкой новых баек. Через несколько минут они, разделенные только узкой полоской стойки, склонившись друг к другу, хохотали над чем-то смешным.       Макс отчаянно завидовал: завидовал тому, что этот яркий, преисполненный уверенности в себе и спокойной силы рыжий парень с таким притягательным медовым взглядом, принадлежит не ему, Максу, а Женьке, этому слабохарактерному призраку. И Макс понимал, что теперь, после сорвавшихся с его языка слов, Женя тоже это знает. Что теперь с этим делать?       Женя вышел из служебного помещения только через десять минут, правда, увидев Макса и Льва рядом, он едва не сбежал обратно. Фраза бариста, намеренная или случайная, разбудила в Женьке что-то тёмное и жуткое. Лицо всё ещё было непривычно розовым, но к нему уже медленно возвращалось спокойствие. Взяв себя в руки, он подошел и аккуратно коснулся плеча Льва.       — Пойдём? — тихо спросил он. — Или ты ещё хочешь посидеть?       — Да нет, уже всё, — Лёв утёр непроизвольно выступившую от смеха слезу и махнул Максу рукой на прощание. Бариста проводил их нечитаемым взглядом тёмных глаз. Кажется, он сумел вывести Женю из равновесия, и это ощутимо грело душу.       — Как прошёл день? Было что интересное? — спросил Лев, когда они вышли из кафе.       У Льва было очень хорошее настроение, потому что с завтрашнего вечера он собирался приступить к реализации своего плана. У него всё было готово, и он собирался начать бомбардировку трёх почтовых ящиков Константина анонимными сообщениями с угрозами. пока тот не сдастся.       — Людей было много, — неохотно ответил Женя. Он шёл медленно и неотрывно смотрел на землю, будто боялся вдруг оступиться и упасть. — Устал. Сильно.       — Дома я помогу тебе расслабиться, — многообещающе проговорил Лев.       Своё обещание Лев сдержал, и стоило им только оказаться в комнате, повалил Женю на диван, целовал и тискал до тех пор, пока странное, болезненное выражение лица не уступило место хотя бы робкой улыбке, после чего с легким сердцем уснул.       Стоило в комнате воцариться тишине, как разбуженная злыми чужими словами ледяная тоска вновь подняла голову. Женя крутил их в голове так и эдак, придумывая, как следовало на них ответить, и в то же время понимая, что не ответил бы.       Ничего из себя не представляющий.       Бесполезный.        Некрасивый.       Лев бросит его, точно бросит.       Сон ожидаемо не шёл. Женя извёлся в горячей постели и взялся за телефон, чтобы взглянуть на время. Казалось, он мучился уже полночи, но на деле прошло всего лишь двадцать минут.       Женя достал свою записную книжку. Немного подсветив пустые страницы тусклым экраном телефона, он принялся писать. Женя никогда не задумывался над тем, что пишет в этом дневнике, просто отпускал себя. Этот процесс помогал немного привести мысли в порядок. Чаще это были отдельные слова, где-то переходящие чуть ли не в стенографию или какой-то другой шифр, много знаков вопроса и имя Льва. Некоторые слова Женя нещадно зачёркивал, чтобы прочитать из было невозможно. В целом, все эти страницы мало напоминали записи в дневнике человека с нормальной душевной организацией, но Женю это мало волновало.       Телефон мигнул от пришедшего уведомления. Только один человек мог написать Жене, да ещё и поздно вечером.       Ваня честно пытался держаться. Что-то подсказывало ему, что Женя не из тех, кто любит повышенное внимание, но Савельев по необъяснимой причине был уверен, что внимание ему нужно. Своей интуиции Ваня обычно старался доверять.       Может, тот друг Жени, Лев, и неплохой человек, но он не кажется сильно душевным. Вряд ли с ним Женя может поделиться чем угодно. По правде говоря, пока Лев строил из себя сиделку для Жени в больнице, Ване то и дело казалось, что за этой улыбкой скрывается что-то пустое. Вроде машины, которая выглядит как человек, но не чувствует, не понимает. Лев временами буквально душил Женю своей заботой.       Промучившись до позднего вечера, Ваня всё же решил написать:       «Привет! Уже дома? Я вот всё думаю, что, наверное, мне стоило проводить тебя»       «Привет. Уже давно дома, не спится только»       «Какое совпадение, и мне не спится. Мысли мучают?»       Чтобы не слишком томиться в ожидании ответов, Ваня включил какой-то сериал на планшете, чтобы он шёл фоном, но это мало помогало — он разве что только ножкой не притоптывал в нетерпении.       «Ну вроде того. И тебя тоже мучают?»       Женя правой рукой набирал сообщение, а левой продолжал терзать страницу, выводя кривые круги где-то в углу страницы. Левая рука даже ручку держала слабо, а уж круги выходили откровенно кривоватыми.       «Да не то, чтобы. Вертятся в голове, как говорит мой друг Саша «на периферии сознания»)) Так всегда, в общем. Я всегда думаю, когда не говорю, и стараюсь говорить побольше, чтобы не слишком много думать, а то это вредно. А о чём думаешь ты?»       «Просто устал, вот всякое в голову и лезет. А снотворного нет. Не хочу грузить тебя своими проблемами. Наверняка неприятно слушать. Прости.»       «Наоборот», — чуть обиженно написал Ваня. — «Я люблю слушать. Особенно тебя.»       Сообщение получилось очень личным, и чтобы немного смягчить, Ваня добавил:       «Так что случилось? Зачем тебе снотворное? Ты часто таким закидываешься?»       Женя немного задержался с ответом.       «Просто это довольно личное. Я и сам не до конца разобрался.»       «Я всегда пью успокоительные на всякий случай. Мне нельзя слишком волноваться»       «Ты чем-то болеешь?» — проницательно спросил Ваня. — «Если так, то береги себя»       Сообщение от Жени его не на шутку встревожило.       «Ничего смертельного. Просто аритмия, не очень опасная»       Женя слабо улыбнулся. Интересно, Ваня спросил из вежливости или волнения?       «Ни хрена это не просто! Любая аритмия опасна! Носи с собой таблетки от этого, что ли. Никогда не знаешь, где прихватит»       «Да не будет у меня инфаркта, успокойся. Не тот случай. Таблетки просто так не выписывают»       Реакция Вани немного рассмешила Женю, и он отправил ещё одно сообщение вдогонку:       «Спасибо за заботу»       Такие простые и лаконичные сообщения от Жени раз за разом вызывали у Вани нежную улыбку. Почему-то вспомнилось, как при их первом знакомстве Ваня назвал Женю «котёнком». Поэтому вместе со следующим ничего не значащим сообщением Ваня отправил ему смайлик-котика, надеясь, что это хоть немного развеселит Женю. Ваня мог бы переписываться с ним хоть всю ночь.       Этот смайлик-кот вызвал у Жени лёгкое недоумение и глупую улыбку. Серьёзно, котёнок? Неужели то, как Ваня назвал его при встрече, теперь привяжется надолго?       Приятный разговор с Ваней немного успокоил и убаюкал Женю, и поэтому, отправив напоследок простое «Спокойной ночи», Женя уснул, даже не убрав записную книжку и телефон, который заблокировался сам только через пять минут.       Лев проснулся раньше будильника от того, что задел локтем что-то жёсткое. С лёгким раздражением пошарив по простыне, он взял в руки женькин ежедневник. Убрав его на тумбочку, Лев хотел бы придвинуться ближе, но нащупал в темноте ещё и мобильник.       Все вещи разбросал. Нужно будет устроить ему выговор, как проснется. А хотя... Когда глаза попривыкли к темноте, Лев разглядел умиротворённые выражение на лице спящего парня и передумал. Женька не заслуживает ни выговоров, ни какого-либо ещё жестокого обращения.       Лев лёг вплотную и притянул Женю к себе, нежно целуя в уголок губ, и, засыпая снова, прошептал: «Мой!»