Никогда во мне не сомневайся

      Ветров проснулся от звона будильника. Обычно или Женя, или Лев просыпался раньше и будил другого, так что такое пробуждение было странным. Женя хотел было пошевелиться, но его крепко сжимали чужие руки. Это тоже странно. Он точно помнил, что засыпал, так сказать, отдельно. Может Лев во сне его обнял?       — Доброе утро, — сонно промычал Женька, ненадолго открывая глаза, а потом снова их закрывая. Всё же спал в эту ночь он непозволительно мало.       — В самом деле доброе? — не открывая глаз, выдохнул Лев. — Я едва не раздавил твой телефон собой ночью. Если он тебе дорог, будь добр убирать его на тумбочку.       — Извини. Уснул раньше, чем успел его убрать, — Женя всё же сел и сонно потёр глаза. Спустя полминуты, он заметил на тумбочке свой телефон и ежедневник. Женька сразу же потянулся к книжке, чтобы немного освежить память. Мда... лучше бы он этого не делал.       — Лев, —наконец начал он. — Мне сегодня ко врачу после школы нужно сходить. Ты же не против?       — К врачу? В поликлинику? — задумчиво переспросил Лев. — Иди. Я с тобой не пойду, у меня будут дела.       Ещё немного, и от фразы «у меня дела» Женьку будет бросать в ту же дрожь, что и Эдика.       — Хорошо, — нервно выдохнул Женя, вылезая из кровати. — Так значит тебе есть чем заняться, да? Здорово, что не будешь скучать, пока я буду возиться в поликлинике.       — Надеюсь, ты не задержишься слишком надолго, — хмыкнул Лев и, притянув к себе Женю, поцеловал его в ямочку над поясницей. Женькина кожа после сна была ароматной и тёплой.       — Я постараюсь, — Женька слегка взъерошил волосы Льва и выпутался из его рук. Они и так встали позже обычного, а у Женьки сил не было даже на поцелуи. Хотелось только кофе, каким бы вредным это для него ни было.       После уроков, Лев, быстро пошептавшись о чём-то с Владом в курилке, направился домой, где приступил к реализации своего плана.       Плана безумного, преступного и безрассудного. Отчасти даже самоубийственного. Но соблазн был слишком силён: лучше сделать и жалеть, чем не сделать и всё равно жалеть. На несколько часов Лев превратился в пучок оголённых нервов, электрических импульсов, бегущих по проводам, и неожиданно даже для себя осознал, что пугать кого-то в сети почти так же сладко и возбуждающе, чем в реальности. Да, пусть не хватало бьющегося сердца, срывающегося дыхания, гримасы ужаса и отвращения, феромонов страха — но всё это при должной сноровке можно было себе вообразить.       Константин определённо был напуган, когда получил фотографии, на одной из которых он нагло лапает Льва за задницу в клубе, а тот изображает недоумение вперемешку с испугом — это выражение получилось всего на секунду, и как удачно, что фотограф успел его заснять. Этот снимок был сделан в ту самую пятницу, когда Женя впервые увидел Льва пьяным.       Фотографии сопровождались угрозами и вымогательствами, которые Лев сочинял так же складно, как крошечные эссе на уроках литературы. За всем этим Лев решительно потерял счёт времени.       Домой из поликлиники Женя вернулся позже, чем ожидал. Правда Лев, кажется, даже не обратил внимания, когда Женя тихо открыл дверь спальни.       — Привет... — осторожно поздоровался Женя, привлекая к себе внимание.       Лев только кивнул. Привычка Жени двигаться неслышно и незаметно без труда вывела бы из равновесия кого угодно, но только не Льва — он не умел пугаться.       — Фух, на сегодня всё, — Лев отодвинулся от стола и с явным облегчением закрыл ноутбук. — Иди ко мне!       Развернувшись в кресле, Лев приглашающе раскинул руки, желая обнять Женьку немедленно.       — Рассказывай, как там в поликлинике.       Женя приблизился ко Льву и, немного помедлив, сел к нему на колени, позволяя крепко себя обнять.       — Да пока ничего, я только пришёл напомнить о своём существовании, — спокойно стал рассказывать Женя. — Но мне сегодня уже сделали ЭКГ, так что в четверг я снова пойду в поликлинику, за результатами. А ты чем занимался?       — Делами, — мурлыкнул Лев, касаясь губами Женькиной шеи, и поморщился: от парня опять пасло больницей. — Вполне успешно, но в следующий раз делать это из дома будет нельзя. В твоём кафе есть вай-фай?       — М, есть, — тихо ответил Женя. Переспрашивать, почему в следующий раз «делами» нужно заниматься вне дома и что это за «дела» в принципе. Лев бы всё равно не ответил, а Жене не хотелось мучить себя догадками. Всё же поговорка «меньше знаешь — крепче спишь» действительно работает.       — Отлично, — улыбнулся Лев. — Тогда завтра я приеду с ноутом, посижу подольше. Ты допоздна завтра работаешь?       — Да, до десяти, — кивнул Женя и положил голову на плечо Льву, ища самой простой ласки.       — Я буду там часов в восемь. Как-нибудь придержи мне маленький столик на одного в углу, рядом с розеткой.        Лев запустил пальцы в волосы Жени, нежно их расчёсывая, а другой рукой гладил Женю по бедру.       — Хорошо, я постараюсь, — Женя прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями. Так и уснуть можно. — Но обещать не могу — столики не в моей компетенции.       — Я знаю. Если что, займу розетку за стойкой у Макса, он против не будет.       При упоминании Макса Женька едва уловимо вздрогнул, но быстро взял себя в руки и виду не подал.       Лев нежно откинул чёлку со лба Жени — его волосы снова уже отросли и чертовски мило вились даже сухими.       Лев подхватил Женю под спину и колени и поднялся, держа Женю на руках.       — А ты потяжелел! Думаю, это хороший знак. Ещё немного — и разрешу ходить со мной на короткие пробежки. Я читал, что умеренные нагрузки полезны для сердца.       Когда Лев встал с кресла, Женя обвил его торс ногами и обнял за плечи, для поддержки.       — Если я тяжёлый для тебя — отпусти, — почти заботливо проговорил Женя. — Мне врач тоже говорила об умеренных нагрузках, но я ещё уточню насчёт бега, хорошо?       — Хорошо, — Лев состыковал кончики их носов, потираясь так нежно, будто бы в самом деле любил. — А отпущу я тебя разве что так.       Лев в несколько шагов пересёк комнату и без особой аккуратности уронил Женю спиной на диван. Где-то глубоко в его недрах жалобно взвизгнули пружины.       — Осторожнее, Лев! Пожалей диван.       — Это же вещь, у неё нет чувств, — изумился Лев. — Как ты можешь ей сопереживать?       — К вещам нужно относиться бережно, — так же изумлённо пояснил Женя. — А то сломается диван — и на чём мы будем спать?       — А, ты об этом... С тобой хоть на полу. Я стоик своего рода.       Лев оседлал бёдра Жени и склонился над ним, покрывая лицо мягкими поцелуями. Словно в противовес тому, каким жёстким и непримиримым он был пару минут назад в переписке, сейчас ему хотелось быть нежным и ласковым, как котик.       Такое настроение не ускользнуло от внимания Жени.       — Ты сегодня такой нежный, — наконец прошептал он. — Хорошее настроение?       Лев толкнулся головой в ладонь Жени, напрашиваясь на более активные поглаживания и почёсывания.       — Хорошее, — кивнул Лев. — Ты рядом, дела идут неплохо, объективно жаловаться не на что. Учёба только уже поперёк горла.       Женя послушно стал гладить Льва активнее, перебирая рыжие пряди и массируя кожу головы. Пару раз не сдержался и почесал Льва за ушком, как большого кота.       — Ну, с учёбой ничего не поделаешь, — Женя пожал плечами. — Её никто не любит. Остаётся потерпеть до весны, там каникулы будут, отдохнём чуть-чуть.       — Может, поедем куда-нибудь на каникулах? — Лев поставил локоть на матрас рядом с головой Жени и мечтательно подпёр ладонью подбородок. — На пару дней. Куда-нибудь глубоко в лес или к озеру. Можно арендовать палатку...       — Только вдвоём? — утонил Женя, легко обнимая Льва и поглаживая его спину. — Было бы здорово. Главное, чтобы снег к тому времени растаял. Иначе земля будет холодной и мокрой.       Лев отыскал руку Жени и молча поцеловал его ладонь.       ***       Понедельник выдался тоскливый и, что необычно для февраля, дождливым. Хлопья мокрого снега и капли дождя вперемешку валились из серой пелены туч, стучали в окно. Картина за окном была удручающе серой, но Эд никак не мог оторвать взгляда от черных силуэтов деревьев, которые покачивали своими голыми, острыми сучьями, словно пытаясь исцарапать низкое небо в кровь. Детей в такую погоду, конечно, не было.       С утра пришлось осмотреть двух грудничков, которых привезли совсем молодые, но такие заёбанные родители, после чего медсестра сбежала в сестринскую, гонять чаи со своими коллегами, а Эд остался один и, глядя на унылый пейзаж, с тоской размышлял об ушедшей молодости, которой у него, кажется, вовсе не было.       Эд всегда был очень тихим, больших компаний и клубов побаивался, и проводил свои дни, по большей части, с книгами. Всё изменилось даже не тогда, когда Эд встретил Инну, а когда познакомился со Львом. Стояла тёплая ранняя осень, Льву было восемь, и он выглядел как обычный ребёнок — трогательно пухлые щёки, встрепанные волосы, содранные в кровь коленки, торчащие из коротких шорт. В руках у него была мёртвая птица-синица, которой он размахивал столь же беззаботно, как если бы это была машинка или пластмассовый супергерой. Это только потом Эд узнал, что Лев на диво равнодушен к неживым игрушкам, и расчленённые пластмассовые супергерои обычно покоятся с миром на самом дне ящика, а тогда Эд долго не знал, что сказать.       — Что это у тебя?       — Подарок. Мне лес это подарил.       — Зачем?       — Думаю, лес хотел, чтобы у меня это было.       Эд, помолчав, забрал из перепачканных пальцев птицу и рассказал Льву про строение тела птицы. Лев внимательно слушал.       Эд долго присматривался к нелюдимому ребёнку. Ему самому было всего девятнадцать, и он не ощущал, что так уж старше Льва. Мальчик не казался ему странным, только другим. В конце концов Эд уже не знал, кого из Суворовых любит больше.       Теперь Лев вырос, и Эд больше ему не нужен. Это было ожидаемо, и всё равно — тоскливо. Но Эд ни о чём не жалел, и вообще считал, что как воспитатель вполне состоялся.       Ладно, хватит уже думать об этом ребёнке.       Раздался бодрый стук в дверь, и Эд пугливо спрятал в стол кружку с ромашковым чаем.       — Эдуард Андреич? Здрасьте! — в дверном проёме показалась голова заведующей отделением — низенькой бойкой дамы в богемных очках. — А я к вам практиканта привела, помните, я в пятницу говорила?       Эд закивал. На самом деле, в пятницу они здесь так зашивались, что ничего он не помнил. Может, она и не говорила, но не отказывать же теперь?       — Вот! — заведующая открыла дверь шире и втолкнула в кабинет молодого студента в белом халате. При его виде у Эдика сердце явственно издало лишний гулкий удар. Машинально облизнув губы, Эд мысленно сделал себе пометку пропить курс магния, для сердца. На всякий случай. — Знакомься, дружочек, это Самойлов Эдуард Андреевич, свет нашего педиатрического отделения. Он будет твоим руководителем. Всё, я вас оставляю!       Прощебетав это, женщина сочно хлопнула дверью и скрылась.       Студент застыл у двери, словно не верил своим глазам. Очевидно, он представлял себе «свет всего нашего педиатрического отделения» не таким... неформальным. Длинные волосы, собранные в низкий хвост, золотые «гвоздики» в обоих ушах, тонкое, длинное лицо и стильные очки. Педиатры так не выглядят.       Эд в это время разглядывал студента. От взаимного безмолвия Эд очнулся первым, достал из ящика стола кружку с чаем и обхватил её ладонями, грея руки.       — Ну, садись, — Эд кивнул на место медсестры. Не сажать же будущего коллегу в кресло для пациентов. — Рассказывай о себе: как зовут, хорошо ли учишься, надолго ли к нам?       Станислав уже проходил практику в этой поликлинике. Было это два года назад, на третьем курсе, и был он всего лишь помощником медицинской сестры, но, тем не менее, смог узнать большую часть персонала лично и благодаря сплетням. Но этот «свет всего педиатрического отделения» видел впервые и не смог скрыть удивления.       Станислав резко убрал со лба пряди чёрных волос, которые на самом деле совсем не мешались, и сел на стул напротив.       — Волков Станислав, — ровно и официально начал он, смотря прямо на Эда, не отводя взгляда карих глаз. — Учусь хорошо, степендиат. На практике у вас на 4 недели.       — Почему педиатрия? — с трудом скрывая любопытство спросил Эд. Новый студент тоже выглядел весьма своеобразно и очень строго. Неужели из искренней любви к детям?..       — Выгляжу строго? — предположил Станислав, слегка приподнимая бровь. Этот вопрос он слышал часто: от однокурсников до родителей. — У меня дед и отец с матерью были хирургами, но, как по мне, с детьми работать интереснее, чем с людьми на операционном столе.       Эдик неловко почесал кончик носа. Он ещё и мысли читает, что ли?..       — Ну, что ж... Возможно, через четыре недели ты будешь думать иначе. По крайней мере, пациенты на операционном столе не так склонны выносить мозг, как некоторые мамочки. Раз ты тут надолго — хочешь чай?.. Есть черный, есть ромашковый.       — Нет, спасибо, — отозвался Станислав. Сам он неосознанно поправил стопку карт на краю стола, выровнял ещё какие-то бумаги, придавая рабочему месту аккуратный вид. Педантичность и стремление к порядку были выработаны в нём с детства строгими родителями, и сейчас руки сами всё расставляли по местам, будто на рефлексе.       — Порядок наводить бесполезно, я пытался, — хмыкнул Эдик. — Медсестра, которая со мной работает, Лена, ухитряется превращать в хаос всё, к чему прикасается.       — Можно же создать хотя бы видимость порядка, — пожал плечами Станислав, выравнивая ручку почти параллельно краю стола.       — Пациентов нет? — спросил он. Отсутствие медсестры, и возможность гонять чаи наталкивали на мысли, что работы будет мало.       Эдик полюбовался, как Станислав выравнивает ручку в точности по краю стола и утопил глупую улыбку в чашке с чаем.       — Пока нет. Ничего, скоро набегут все одновременно, тогда будет уже не до чаёв. Тебе больше нравятся совы, панды или тигрята?       Станислав удивлённо приподнял брови и слегка улыбнулся.       — Допустим, панды, — усмехнулся он. — А к чему такой вопрос?       Эдик немного покопался в ящике стола и извлёк оттуда медицинскую маску с изображением морды панды на лицевой стороне.       — Такая мелочь, а детям нравится, — пояснил он, протягивая парню маску. — Когда ты сосредотачиваешься на своей работе, очень легко забыть, что наши пациенты ещё совсем маленькие. Они нас боятся так же, как мы — их, и будут всячески мешать работе. Отвлекающие факторы вроде картинок и игрушек — наш единственный шанс утихомирить их хоть на минутку и осмотреть, как следует. Есть ещё и психологические приёмы...       Эдик и сам не заметил, как прочитал парню небольшую, ёмкую лекцию, и только потом вспомнил, что в позапрошлом году он публиковал на эту тему статью, которая в узких кругах стала довольно популярной и набрала неплохой индекс цитирования. Может, парень даже и сам её читал.       Станислав слушал внимательно. В институте, особенно на кафедре педиатрии, изучают психологию, но не как основной предмет, да и профессор читал свои лекции как-то нудно. Эдуард же говорил об этом так заинтересованно, что невольно заслушаешься. Было видно, что ему его профессия действительно нравится.       Воспользовавшись случаем, Станислав, не стесняясь, рассматривал Эда вблизи. Внешность у мужчины была действительно удивительная, в хорошем смысле.       За временем из них никто не следил, и такую одностороннюю беседу прервал настойчивый стук в дверь, которая незамедлительно открылась.       Эдик вздохнул, прерываясь.       — Я не настаиваю, но если хочешь узнать подробнее, все мои статьи есть в электронной библиотеке, — сказал Эд, натягивая маску. На его маске был изображён львёнок Симба. — За работу. Сегодня просто смотри внимательно, а с завтрашнего дня будешь мне помогать.       Эд позвонил в сестринскую и неожиданно строго приказал Леночке явиться в кабинет.       Рабочий день шёл своим чередом. Дождь прекратился, и, как предсказывал Самойлов, посетителей стало много, но не катастрофично. Эд нежно ощупывал горячие детские лбы, измерял, взвешивал, осматривал и раз за разом мягко (а временами и очень жёстко) укорял родителей в неправильном уходе. Его огорчало, что родители так часто не понимают элементарных вещей, особенно в части питания и физической активности их отпрысков.       Время приема давно закончилось, но Эд никогда не уходил по времени — он уходил, когда пациентов на сегодня больше не было. Когда за последним пациентом закрылась дверь, Эд упал на стул и закрыл лицо руками.       — Господи, как так можно?! Она что, не видит, что у ребёнка ожирение? Мне его при ней скальпелем вскрыть, чтобы показать ей жировую прослойку на его сердце, или что? — в сердцах вздохнул Эдик.       Станислав смотрел за Эдом, постепенно проникаясь профессиональным уважением. Теперь стало понятно, почему к нему все хорошо относятся. Практикант внимательно следил за его действиями, подмечая некоторые нюансы про себя и делая мысленные пометки, о чём нужно будет указать в отчёте. А ещё и просто наблюдал за Эдом, для своего удовольствия.       Но теперь чётко установил главную задачу на завтра — не напугать детей своим строгим видом.       — Может, сказать пожёстче? — Станислав, похоже, тоже не спешил уходить. — Скажите прямо, припугните последствиями.       — Мы не можем быть слишком жёсткими, — вздохнул Эдик. — «Доктор Хаус» насмотрелся? Только в кино врач может позволить себе быть таким мудаком. Вообще-то, если мы видим, что родительское обращение вредит ребёнку, мы можем накатать на такого родителя бумагу в опеку. Но за всю мою практику мне раза две всего лишь приходилось угрожать родителям чем-то подобным. Да и восьмиразовое питание точно не считается жестоким обращением.       Эдик встал, снял халат и с хрустом потянулся. Тонкий, гибкий, высокий — просто прелесть. Вот бы ещё спина после рабочего дня так не болела.       — Собирайся, — велел он. — Завтра с двух часов дня до восьми.       Станислав кивнул, будто принимая слова Эда к сведению. Станислав медленно встал из-за стола и повёл плечами, разминая их.       — Тогда до завтра, Эдуард Андреевич, — вкрадчиво проговорил Волков, останавливаясь в дверном проёме, чтобы напоследок окинуть фигуру Эда странным, почти пронзительным взглядом.       Эдик поймал этот проницательный взгляд тёмных глаз и его будто током ударило — по нервам продержалось лёгкое щекотное чувство.       — До завтра, Стас... Или Слава? Как тебе больше нравится? — немного смущённо улыбнулся Эд.       Станислав помедлил с ответом. Обычно он не разрешал называть себя сокращенными именами, но этому мужчине решил позволить такую вольность.       — Можно Стас.       Повисло неловкое молчание, и практикант, кивнув на прощание, ушёл из кабинета первым.       Повисшая тишина показалась Эду не то чтобы неловкой, скорее, доверительной. Почему-то показалось, что, позволяя называть себя сокращённым именем, Станислав делает некое одолжение, и невольно вспомнилось, как в детстве Лев всячески протестовал против любым уменьшительных сокращений — на всякое невольное брошенное «Лёва» медовые глаза загорались обжигающе-ледяным огнём. Везёт же Эдику на таких... Невольно захотелось подкинуть Стасу перечень черт психопатической личности PPI, или хотя бы более короткий опросник Левенсона, чисто из любопытства. Ну, а почему бы и нет?..       На следующий день Станислав явился в кабинет ровно в два часа, полностью готовый к работе. Окинув взглядом снова возникший благодаря стараниям медсестры Лены беспорядок, Станислав сел за стол напротив Эда.       — Здравствуйте, Эдуард Андреевич, — совершенно искренне поздоровался Стас.       — Привет! — немного рассеянно улыбнулся Эд. Он старался не показать, что ждал своего практиканта с некоторой долей нетерпения.       Начался приём, и словно бы в отместку за вчерашние расслабленные часы дети просто не кончались. Эд не забывал про Стаса и то и дело доверял ему мелкие поручения: взвесить ребёнка, измерить рост или давление, заполнить тот или иной документ, если медсестра не успевала. Если Стас испытывал затруднения, Эд терпеливо объяснял. Казалось, будто Эдуард вообще не умеет выходить из себя или нервничать: отточенный годами профессионализм научил его откладывать эти деструктивные эмоции до лучших времён. Он внимательно наблюдал за Стасом, оценивая, насколько хорошо тот справляется не столько с работой, сколько с собой.       Последний пациент ушёл от них ровно в восемь.       — Стас... Слушай, я тут провожу одно исследование. Если ты не очень торопишься домой, ты не пройдёшь для меня один тест?..       — Хорошо, — спокойно согласился Станислав, который, как и вчера, домой не особого торопился. — По какой теме исследование?       — Давай я расскажу подробнее, когда ответишь? Иначе результат может оказаться неточным.       Эдуард протянул Стасу лист с распечатанными вопросами из опросника Левенсона. Не самый лучший диагностический инструмент, конечно, но самый быстрый, если хотите приблизительно знать, с кем имеете дело. И довольно точный, если ваш оппонент не знает, в какую вы играете игру, потому что настоящие, «хорошие» психопаты в таких случаях всегда врут.       Вопросы в тесте были в духе «Мне нравится манипулировать чувствами других людей», «Сделать как можно больше денег – самая важная цель для меня», «Никто не позаботится обо мне кроме меня» и «Люди, которые настолько глупы, что их развели, обычно заслуживают этого».       — Нужно проставить баллы от одного до четырех, где 1 — совсем не согласен, а 4 — полностью согласен. Если есть, что добавить от себя, допиши или просто расскажи, это всегда любопытно.       Проговорив это, Эд отвернулся к экрану компьютера, старательно делая вид, что ему вот совсем-совсем, ни капельки не любопытно.       Этот тест, как и любой тест на психопатию, не давал никаких конкретных результатов, но если парень наберёт больше 37 баллов по бессердечию и больше 24 по импульсивности... Эд постарается быть с ним поосторожнее тогда.       Стас лишь кивнул, аккуратно достал ручку из органайзера и приступил к заполнению опросника. В основном в ответ ставились двойки, а на самых провокационных вопросах Станислав лишь хмыкал едва слышно и честно ставил единицу. Четвёрка появилась лишь 1-2 раза.       — Вы же педиатр, Эдуард Андреевич, — наконец сказал Станислав, протягивая мужчине заполненный листок. — А исследование явно на психиатрическую тему. У меня как-то в голове это не укладывается.       — Сфера моих интересов не ограничивается педиатрией, — покачал головой Эдик, внимательно изучая тест. Что ж, кажется, можно выдохнуть: либо Стас однозначно не психопат (и тогда никому ничего не грозит), либо психопат настолько замечательный, что никогда не будет пойман (и тогда от него всё равно не сбежать). Эд улыбнулся и аккуратно убрал лист в одну из папок, с которые складывал свои заметки о странных поведениях детей или истории, рассказанные родителями.       — Дети плохо контролируют своё поведение. Они лгут на словах, но никогда в действиях или эмоциях, поэтому за ними интереснее наблюдать. Я давно уже увлекаюсь психиатрией, изучаю отклонения. Иногда они видны сразу. Помнишь того «прозрачного» мальчика семи лет, которого привела сегодня бабушка? Явный аутизм. А девочка-подросток, которая каждые две минуты вытирала руки влажной салфеткой? У неё абсолютно точно ОКР и повышенная тревожность. Не обязательно иметь диплом психиатра, чтобы это увидеть и отправить детей к специалисту. Хотя, ты сам видел, как родители реагируют на такие рекомендации: отмахиваются только, считают это нормой... — Эдик с тоской вздохнул. — Но меня больше интересует такая черта, как детское бессердечие-безразличие и какие методы когнитивно-поведенческой терапии могут быть к ним применены, чтобы скомпенсировать врождённые склонности во взрослой жизни. Я меньше месяца назад опубликовал статью на эту тему. В ней нет никаких моих собственных наработок, только сухая выжимка из работ зарубежных авторов, сдобренная кое-какими примерами, так что, вроде бы, несмотря на мою психиатрическую некомпетентность, волна жалоб и оскорблений после публикации на меня не посыпалась. Извини, если тебе покажется, будто я заподозрил тебя в чем-то таком и поэтому попросил пройти тест. Я на самом деле просто собираю материал.       — Даже если есть все симптомы, не каждый родитель сможет их разглядеть, — возразил Станислав, аккуратно собирая свои вещи и напоследок наводя видимость порядка на столе. — Всё же для этого нужны хотя бы начальные знания в психиатрии. Взять ту же девочку с ОКР. В обычной ситуации я бы и не воспринял это как-то серьёзно... А вы сразу же разглядели в ней проблемы, потому что явно хорошо осведомлены о психических расстройствах.       — Ну, да, ты, пожалуй, прав. Если бы я не изучал психиатрию, возможно, даже и не обратил бы внимания на россыпь салфеток у неё на коленях.       Эдик убрал папку в шкаф и стал снимать халат. Мельком бросил взгляд на часы.       — Ох, поздно уже. Хочешь, я тебя подвезу?..       Станислав проследил за взглядом Эда.       — Да, действительно поздно, — выдохнул он. — Я не хочу напрашиваться, но если вы предлагаете...       Эдик выпустил Стаса из кабинета. Когда тот проходил мимо, чувствительный нос Эда уловил нотки очень тонкого, приятного парфюма, и он машинально улыбнулся, запирая дверь кабинета.       На стоянке было темно и почти пустынно. Эд щёлкнул брелком, и его «мазда» приветливо мигнула фарами. Станислав корректно промолчал по поводу машины — не ему рыться в чужих шкафах и ворошить чужие скелеты. Особенно когда у самого их не меньше. И всё же, откуда у простого педиатра, да ещё в этом городе, деньги на такую машину? Не на зарплату же, очевидно.       Эд указал парню на переднее сиденье.       — Куда тебя подвезти?       Стас сел на переднее сиденье и пристегнулся, сразу же называя улицу.       — Это на другом конце, в северной части, — уточнил он на всякий случай.       — Далековато, — прокомментировал Эд, выруливая со стоянки. Он мысленно прокладывал в голове маршрут. — Как же ты добираешься каждый день?       — Как и все люди, у которых нет машины, — немного насмешливый ответил Стас. — На автобусе.       Они уже выехали на оживлённую улицу, когда Эд коротко выругался:       — О, чёрт, я забыл пристегнуться. Не мог бы ты..?       Эд ненадолго убрал одну руку с руля и подцепил пальцами ремень безопасности, намекая, чтобы Стас помог его защёлкнуть. В этом машине замки для ремней располагались не очень удобно, почти под сиденьем. Вслепую не попадёшь.       Стас невозмутимо потянулся через весь салон к ремню безопасность и потянул его на себя, как бы невзначай касаясь Эда. От лёгкого, почти призрачного касания, на скулах Эда почему-то выступил румянец, и он надеялся лишь, что в полутьме салона это будет незаметно.       — Всё, — тихо сказал Стас, когда наконец щёлкнул ремень.       — Спасибо. Как-то нечестно получается, я рассказал тебе про своё хобби, а ты нет, — проговорил Эдик. — Чем занимаешься, помимо учёбы?       — У студентов-медиков есть свободное время? — прыснул Стас. — Увлекаюсь спортивной стрельбой. Правда возможность есть не всегда. Звучит жутко для человека, который собирается лечить детей, но это на самом деле даже расслабляет.       Эд кинул на Стаса быстрый взгляд.       — Стрельба? Неожиданно, но вовсе не жутко.       «Для человека, который прожил девять лет с кем-то вроде Льва уже вообще ничего не жутко», — подумал он, но говорить, само собой, не стал.       Руководствуясь подсказками Стаса, Эд подъехал к дому, где Стас попросил остановить.       — Завтра с восьми до двух, — напомнил Эдик.       — Спасибо, что подвезли, — Станислав явно нехотя отстегнул непослушный ремень и замер, сжимая ручку на двери.       — До свидания, Эдуард, — позволив себе небольшую фамильярность, Стас улыбнулся и быстро вышел из машины.       — М-м-м... — Эдик подзалип на этой улыбке и едва не забыл попрощаться: — До завтра.       Стас отошёл, а Эдик некоторое время ещё сидел в машине, задумчиво перебирая пальцами по оплётке руля.       Симпатичный и умный мальчик. Нет, молодой мужчина, вообще-то. Интересно, сколько ему лет? 22—23? Очень милый, и взгляды такие бросает на Эда, что в жар кидает. И губы у него такие красивые, наверняка мягкие наощупь.       Взгляд зацепился за блестящую тонкую полоску обручального кольца на правой руке, и оно почему-то стало Эда раздражать. «Нет, нельзя так думать, — привычно осадил себя Эдик. — Ты взрослый, женатый человек, уйми своё либидо и не мешай другим людям жить. К тому же мальчик, возможно, натуральнее, чем йогурт "Слобода". Зачем ты ему нужен, извращенец?».       Эд немного нервно завёл машину и тронулся с места.