Никогда во мне не сомневайся

      В середине дня Ваня прислал смс-ку, в которой в необычной для него, робкой манере спрашивал, когда Женя выходит на работу и можно ли будет зайти.       Он встречался с Женькой всего дважды на той неделе, после чего целую неделю не видел и поймал себя на очень пугающей мысли, что скучает по нему снова. Так же, как когда Женя выписался из больницы, и даже сильнее.       Женя долго медлил с ответом. Он не был уверен, что должен видеть Ваню, и еще меньше ему хотелось, чтобы это происходило на работе, на глазах коллег, и, в частности Макса, который точно расскажет всё Льву, когда он вернётся.       Если вернется.       Нет, когда.       Женя усилием воли постарался подавить в себе тревожные мысли и торопливо, боясь передумать, написал Ване ответ.       Ваня возликовал! Сообщение Жени вселило в него робкую надежду на то, что Женю удастся как-то «разморозить». Ему нравилось быть для Жени другом, переписываться ежедневно, но, чёрт, находиться в одном городе и довольствоваться смсками — это же невыносимо!       В кафе Женя шёл с большой неохотой. Слабину перед Максом Женька решительно не показывал. Он уже не прятался за Юлей и, в ожидании очередного посетителя, все время находился где-то рядом со стойкой, хотя на Макса всё равно не смотрел: не хотелось снова столкнуться с насмешливым взглядом чёрных глаз,       Ваня огляделся в поисках Женьки и, заметив его, широко улыбнулся. Когда он пришёл, Ветров был занят другим посетителем, но, увидев Ваню в другом конце зала, неловко махнул рукой в качестве приветствия.       Через пару минут Женя подошёл к стойке, всё так же стараясь не обращать внимания на Макса.       Эту неделю Макс откровенно скучал: не было ни Жени, которого можно уколоть, ни Льва, даже пара минут общения с которым наполняли день смыслом. Признаться, на прошлой неделе Макс был уверен, что Женя сбежал именно из-за его, Макса, жестоких слов. Он даже чувствовал по этому поводу что-то вроде угрызений совести — зачем обижать маленького? Однако, когда Ветров не явился на следующую смену, Макс совершенно успокоился. Глупый мальчишка просто заболел: справедливое наказание за перекур без куртки.       Сегодня, увидев Женьку живым и почти здоровым, Макс испытал, к собственному удивлению, почти радость — кажется, всё возвращается на круги своя.       Однако вместо Льва минут за двадцать до конца Женькиной смены в кафе показался тот высокий блондин, который приходил и на той неделе.       — Привет, — устало поздоровался Женя с Ваней.       — Привет, — Ваня широко улыбнулся. — Я ехал с тренировки, решил зайти. Ты выглядишь не очень. Сильно устал?       Ваня разглядывал Женьку с плохо скрытым внутренним восторгом. Даже уставший Женя выглядел таким милым.       — Сильно, — признался Женя, устало потирая глаза. — За время болезни успел отвыкнуть от работы.       Это была чистая ложь, но Женя не мог рассказать всё, что происходит с ним.       — Но ты ведь скоро заканчиваешь, да?       — Да, через десять минут, — кивнул Женя.       — Погуляем немного?.. — спросил Ваня.       Макс, пользуясь тем, что на него никто не смотрит, трагически закатил глаза. Женя что, пахнет как-то по-особенному, что к нему так неприкрыто тяготеют красивые парни?..       Женя посмотрел на часы.       — Прогуляться?.. Можно, только недолго.       Женя пробежался глазами по залу и скользнул к очередному столику, чтобы проводить собирающихся уходить посетителей и забрать тарелки.       Женя вернулся к Ване уже полностью готовый тоже уходить — смена как раз закончилась.       — А что же, Лев сегодня не зайдёт? — вкрадчиво обратился к Жене Макс, тоже собиравшийся уходить. Он выглядел будто бы и незаинтересованным, протирая стойку, но взгляд тёмных, как будто без зрачков, глаз смотрел на Женю пристально, цепко. — Обычно же он тебя встречает. Или вы поссорились наконец-то?       От услышанного лицо у Вани немного вытянулось, и он бессознательно стал поправлять шарф на шее, лишь бы не смотреть на этого парня, бариста. Сейчас он выглядел довольно пугающим.       Женя, казалось был готов сжаться под взглядом Макса, но сдержался.       — Он уехал с семьёй, — спокойно и уверенно ответил Женя. Он не врал, просто недоговаривал. Подробностей Максу знать точно не нужно.       Женя мельком взглянул на Ваню и молча пошёл к выходу.       На какую-то долю секунды Макс даже обрадовался, что Женя для Льва семьёй не является, но вдруг стало горько и даже обидно. В смысле — уехал?       — Подожди! — крикнул Макс. — А надолго? Насовсем?       Женя даже остановился, но не обернулся.       — А тебе какое дело? — холодно ответил Женя. Весь этот разговор начинал немного раздражать. — Позвони да узнай. Вы же так хорошо общались.       — А ты мне дай его номерок, я позвоню, — прищурившись, ядовито предложил Макс.       — Разве он тебе его не оставил? Ой, я забыл: Лев не даёт свой номер кому попало.       Женя дрожал внутри от собственной дерзости, но остановиться уже не мог.       — И ещё телефон он дома забыл, так что не получится ничего, Макс.       Макс умолк, позволив Женьке сбежать от продолжения разговора. Насколько Макс помнил, Лев не расставался с телефоном ни на секунду — вечно крутил его в руках, переписываясь с кем-то, держал на столе перед собой, или где-то рядом — в кармане пальто. Уехать куда-то без телефона для такого человека как Лев?.. Немыслимо. Либо Женя врёт, либо просто не договаривает. Что-то не сходится. Максом овладело смутное беспокойство, но оно быстро ушло. Какое ему дело?       Оказавшись на улице, Ваня тут же заговорил:       — Подожди, Лев — это же тот твой друг, который ухаживал за тобой в больнице? Ты говорил, что живёшь у него. Они уехали и оставили тебя одного? — выпалив это, Ваня слегка смутился: — Извини, что лезу, просто... я за тебя беспокоюсь.       Женя даже слегка улыбнулся. От того, что кто-то за него беспокоится, да еще так искренне и явно, он остро ощутил себя не в своей тарелке.       — Да, именно тот Лев. И да, он уехал. Но я же не сказал, что уехала вся его семья, так что я всё ещё живу в его квартире.       — А... Любопытно! — удивился Ваня. — Если честно, я впервые с таким встречаюсь. Я много с кем общался и много странного слыхал, но чтобы кто-то из моих ровесников жил с семьёй своего друга — никогда. А... ммм... может, расскажешь, что за проблемы у тебя?.. Почему тебе не с кем жить? Где твои родители? У тебя с ними напряжённые отношения, поэтому тебе пришлось пойти работать?       Женя вздохнул, но решил, что лучше рассказать сейчас. Ваня был похож на человека, который не успокоится, пока не вытянет все подробности.       — У меня нет родителей. Они умерли, — тихо и ровно ответил Женя. — А работаю я потому, что это нужно для досрочного признания меня дееспособным. Ну и ради денег, конечно же.       Ваня тихо охнул от такого признания.       — Ой, прости... Я не хотел тебя задеть. С-соболезную! Давно это случилось?       Женя отвел взгляд. К своему стыду, он даже забыл дату, день, когда это случилось. В свидетельстве о смерти было отмечено какое-то число, но Женя не стал вчитываться. Должно быть, он ужасный, худший на свете сын.       — Месяца три назад, примерно.       — Тогда, когда ты лежал в больнице?       — Плюс-минус, — уклончиво отозвался Женя.       В свете новых открытий тогдашнее женино «подскользнулся на льду» вдруг показалось Ване ужасно неубедительным, но подумалось, что сегодня развивать эту тему не нужно. Ваня узнал достаточно и расспрашивать больше ни о чем не стал. Сам того не желая, он задел своими вопросами Женю сильнее, чем собирался, но втайне был этому рад — это знание помогло ему узнать Женю чуточку лучше.       Ваня поспешно перевёл разговор на более безопасные темы: учёба, курсы, тренировки по баскетболу. Беседа текла плавно, хотя больше говорил, как обычно, Ваня. Женя был благодарен Ване за то, что тот не стал расспрашивать дальше — рассказывать о себе Женька не был готов, не сейчас.       — Спасибо, что проводил, — поблагодарил Женя уже у подъезда.       — Да не за что! — просиял Ваня. — Мне приятно проводить с тобой время. Я так отдыхаю от всего рядом с тобой. Ты послезавтра тоже работаешь? Я зайду. Можно?       Он осторожно протянул руку к Жене и чуть коснулся его плеча. На самом деле хотелось обнять, и Ваня, не намеренный ждать слишком долго, собирался выждать подходящий момент, чтобы сделать это.       Женя как будто не заметил ничего или принял это касание за привычную манеру общения активного и общительного Вани. Слова Вани ему даже немного льстили, но в них он не услышал намёков.       — Конечно можно, — по-доброму усмехнулся Женя и мягко скинул руку Вани со своего плеча. — Иди уже домой. Замёрзнешь же, — посоветовал Женя вместо прощания. Даже несмотря на то, что через несколько дней будет уже март, погода стояла холодная.       — Брось, я же спортсмен, мне не холодно, — покачал головой Ваня и, поддавшись порыву, всё-таки коротко приобнял Женю за плечи. Замер на оду секунду, прислушиваясь к приятным ощущениям, и тут же со смущённой улыбкой отпустил. — А вот ты можешь замёрзнуть. Иди домой. Я тебе напишу ещё.       Женя слегка оторопел и непроизвольно отшатнулся. В душе зародилось какое-то противоречивое чувство. Друзья так не делают. Не обнимают и не смотрят потом с такой смущённой улыбкой. Не делают же, да?..       — Тогда пока, — с какой-то странно неловкой улыбкой Женя махнул рукой на прощание и скрылся в подъезде, открыв дверь ключами Льва.       Ваня смотрел вслед Жене с каким-то смешанным чувством. С одной стороны, руки ещё помнили, каким был Женя, когда Ваня держал его в объятиях. С другой... Женя определённо не знает, что и думать. Может, Ване всё показалось, и Женя натурал?.. Или его сердце уже занято? Ване даже показалось, что он подозревает, кем именно. Как бы это проверить? Ведь в лоб не спросишь же.       Вздохнув, Ваня развернулся и направился к автобусной остановке.       ***       Люди говорят: «Не стоит выносить сор из избы». Рассказывать о семейных проблемах не принято. Эдик считал, что причина этого не в желании сохранить тайну и не в этических нормах. Просто иной раз семейная ситуация может складываться настолько безумным образом, что человеку со стороны она покажется полным бредом.       Эд уговорил почти всю бутылку в одного и даже забыл ее спрятать. Утром Стас, явившийся точно вовремя, увидел её и спрятал в шкафчик между бутылочками медицинского спирта.       Эдуард опоздал на работу на добрых пятьдесят минут. Стас не мог вести прием без него, и очередь в коридоре гудела, как рой злых пчёл. Эд влетел в кабинет, на ходу цепляя маску на вчерашнюю щетину. Перегаром от него не пахло, выглядел он хорошо, и только по морщинке на лбу, более глубокой чем обычно, да по покрасневшим глазам можно было догадаться, насколько несладко ему сейчас приходится.       Станислав то и дело поглядывал на Эда с лёгким прищуром тёмных глаз, на дне которых нет-нет, да проскальзывала толика доброй насмешки.       — Что заставило вас опоздать? — поинтересовался Стас, когда выдалась свободная минутка. — Что-то случилось?       — Случилось, — кивнул Эдик, наконец-то заварив себе чашку ромашкового чая. Когда он поднёс её к носу, от фарфора слегка пахнуло коньяком — вымыть кружку вчера Эд благополучно забыл. — Только давай после работы об этом?       Эд ощущал себя несколько виноватым: и перед людьми, которым пришлось ждать, и перед Стасом, и даже немного перед этим ромашковым чаем. Да и что тут скажешь?       «Мой неродной сын убежал из дома вслед за своим давно мёртвым отцом-психопатом, его мать не желает его искать, а я не придумал ничего лучше, чем утопить свою тревогу в алкоголе», — вообразив себе эту фразу Эдик нервно посмеялся.       Когда рабочее время закончилось, Эд покосился на Станислава с затаённой надеждой, что тот о данном в обед обещании забыл, но выжидающий взгляд парня явно говорил об обратном. Проблема была в том, что Эдик, несмотря на всё желание поделиться своими проблемами хотя бы с одной живой душой, просто не мог сформулировать это адекватно.       — В общем... я опоздал сегодня, потому что две ночи подряд мучился бессонницей, и вчера наконец нашёл от неё лекарство, — проговорил Эдик. — И несмотря ни на что, я об этом не жалею. О боги, только не говори об этом заведующей.       Станислав кивнул, внутри понимая, что Эд рассказал лишь о верхушке айсберга.       — Очевидно, лекарство очень хорошее.       — Да, прекрасное, — кивнул Эдик. — Коньяк пятилетней выдержки в умеренной дозе.       — Знаю. Бутылку я переставил на нижнюю полку, — Стас улыбнулся, указав на шкафчик.       Эд, вздохнув, спрятал глаза в ладони, и стал выглядеть словно страус, прячущий голову в песок.        — «Семейные проблемы»? — Стас припомнил их прошлые разговоры.       Эд едва не поперхнулся остывшим чаем. Проницательный какой практикант попался. Несмотря на некоторое доверие, возникшее между ними, он не собирался делиться подробностями.       — Да-да, как и у тебя.       — Вы слишком плохо выглядите, чтобы наши «семейные проблемы» можно было сопоставить. Мои могут показаться вам смешными, — с убийственной прямотой сказал Стас.       — А ты сначала поделись, потом сопоставим, — хмыкнул Эдик. — Но у меня нет привычки обесценивать чужие трудности. Что случилось?       Стас повёл плечом, задумчиво уставившись в окно. День был довольно солнечный. Из открытой форточки пахло сыростью и весной.       — Поссорился с родителями из-за невесты.       — У тебя есть невеста? — изумился Эдик.       В принципе, Стас взрослый и красивый парень, наличие девушки не должно быть неожиданностью, скорее наоборот. Просто Стас не выглядел как человек, состоящий в отношениях.       — Родители против твоего выбора? — осторожно полюбопытствовал Эд.       — Я не говорил, что это моё желание жениться.       — В смысле? — Эд всё ещё не понимал.       — Это я против выбора, который они сделали за меня.       — Что за Средневековье… Тебя принуждают к браку? Зачем?       — Они думают, это меня исправит. Мне уже надоело объяснять им, что никакая женитьба здесь не поможет и сделает только хуже, — спокойно ответил Станислав.       — А что это должно исправить? — осторожно уточнил Эд.       Станислав хитро улыбнулся. Он уже всё продумал.       — Одна тайна на одну тайну. Иначе нечестно.       Эдуард рассмеялся. Находчиво, ничего не скажешь. Но огонёк любопытства уже разгорелся в нём, так просто не потушить.       — Окей, можешь задать любой вопрос, и после того, как я на него отвечу, ты ответишь на мой.       Вообще-то слово «любой», наверное, было лишним, но об этом Эд подумал уже слишком поздно.       Станислав немного прищурил глаза, внимательно рассматривая Эда.       — Из-за чего у вас бессонница?       — Мой сын ушёл из дома, — Эдик зеркально прищурил взгляд, стараясь держать в узде прочие проявления эмоций. — Так, твоя очередь.       Стас кивнул.       — Родители нашли мне невесту, потому что думали, что так я начну интересоваться девушками. Я гей, — спокойно признался он. — Они случайно узнали об этом. Мы потомственные врачи, вот уже несколько поколений, и в городе нас хорошо знают. У моего отца частная офтальмологическая клиника, вы наверняка про нее слышали. Они испугались, что моя ориентация может стать предметом сплетен и озаботились подбором невесты, наследницы ещё одной такой же медицинской династии. Я действительно выбирал профессию по душе, я выбрал ее сознательно, но для врача-педиатра быть геем — это катастрофа. Так что я надеюсь, что никто, кроме нас об этом не узнает.       Эд постарался стереть с лица выражение потрясения.       — Ты даже не представляешь, как я тебя понимаю, — сочувственно отозвался Эдик.       Стас слегка приподнял бровь.       — Ты вы... тоже? — неверяще спросил он. — Хотя нет, вы же женаты...       Этот понимающий взгляд наталкивал на такие мысли, но взгляд Стаса зацепился за обручальное кольцо на безымянном пальце правой руки Эда.       — Можете не отвечать и задавать свой вопрос вне очереди, — махнул рукой Стас.       — Я из тех, кто не считает нужным выбирать что-то одно, — немного смущённо пояснил Эд. — У тебя сейчас есть постоянный парень?       Так Эдуард Андреевич бисексуал. Стас так и думал, и ему было приятно, что он не ошибся в своем предположении.       — Нет, — честно ответил Стас.       — Почему ты просто не отделишься от родителей?       — Всё довольно просто. Я от них финансово зависим. Я учусь не на бюджете, как вы могли подумать, а на платной основе. Они снимают мне квартиру и материально поддерживают. За идеальное завершение курса обещали купить мне машину. Это очень удобно, но взамен родители требуют жениться. Довольно справедливо в некотором смысле, но мне всё равно трудно это принять.       Эдик вздохнул и опустил глаза. Всё, что рассказал Стас, было ему до боли знакомо. Эдик нашел способ вырваться из чрезмерно опекающих отношений, но своего пути никому не стал бы советовать. В конечном итоге, ничего не стало лучше.       — Моя очередь задавать вопрос, Эдуард Андреевич. Даже два вопроса, если быть точным.       Эд устало откинулся на стуле, снял маску с подбородка и распустил волосы — когда они долго оставались собраны, это вызывало неприятное ощущение. Он взъерошил прямые длинные пряди, на мгновение став похожим на молодую рок-звезду, и тут же тщательно собрал их снова, превращаясь обратно в серьёзного и даже местами занудного Эдуарда Андреевича.       — Хитро, Станислав. Задавай.       Стас с интересом посмотрел на внезапно изменившегося Эда. До этого ему не приходилось видеть его с распущенными волосами, хоть и на короткий миг. Мелькнула мысль, что так он намного привлекательнее, но Стас быстро прогнал её — не до того сейчас.       — Вам нужна помощь в поисках сына? — первым делом уточнил Стас.       Эдик с улыбкой покачал головой.       — Вообще-то, он уже довольно взрослый. Я вроде упоминал, что он не родной мне, это сын моей жены от первого брака. Он не впервые проявляет дурной характер. Я справлюсь, — снисходительно пояснил Эд.       Стас поверил ему разве что процентов на пятьдесят. Эдуард старался выглядеть спокойным, но явные признаки беспокойства ему было не скрыть. Тем не менее, от сердца у Стаса все равно немного отлегло, и он наконец решился задать тот вопрос, который действительно хотел.       — На выходных я был у родителей в гостях, и они поставили условие, по которому я смогу избежать женитьбы и сохранить содержание до конца учёбы. Но сейчас я в том положении, когда мне некого просить о помощи. Некого, кроме вас.       Эдик приподнял брови и даже подался вперёд.       — Чем именно я могу тебе помочь?       — Сможете один вечер перед родителями отыграть роль... моего парня? — наконец ответил Стас. — Они сказали, что готовы отменить свадьбу, но только если им понравится мой парень. А из приличных знакомых, которые на эту роль подходят, у меня только вы.       Лицо Эдика вмиг окаменело, он крестил руки на груди, откидываясь обратно на спинку стула. Он долго ждал, что Стас сейчас фыркнет и скажет, что это был розыгрыш, но лицо практиканта оставалось каменно-серьёзным.       — Это шутка такая? — холодно осведомился Эдик, вставая.       — Что? — Стас моргнул недоуменно. — Нет!       Эдик стряхнул с плеч халат и взял с вешалки пальто. Стас поспешил объяснить.       — Эдуард Андреевич, я пойму, если вы откажетесь, но это не шутка. Мои родители вменяемые, даже отчасти современные люди. Я сказал, что у меня есть человек, которого я люблю, и они согласились войти в моё положение, цитирую, «если это не очередной маргинал». Вы можете представиться другим именем, если переживаете, что на вашу репутацию может лечь тень. Вам ничего не угрожает! Вы женаты, у вас есть дети, вы отлично выглядите… Мне правда больше некого просить.       Эдуард прикрыл глаза. Он столько раз бывал с женой на самых разных мероприятиях, строя из себя хорошего мужа и удачное приложение к успешной супруге, что временами невольно думал: а каково было бы устроиться в элитный эскорт? Вряд ли нечто подобное будет для него в новинку. И всё же, предложение прозвучало несколько… бредово.       Но не более бредово чем ад, творившийся в его собственной жизни. На самом деле, если так сравнивать, история Стаса звучала даже слишком нормально.       — Хорошо, я подумаю. Сколько времени у меня есть?       Стас улыбнулся.       — До вечера субботы. Большое спасибо!       — Я еще не согласился.       Эд с намёком указал Стасу на дверь:       — До завтра.       — Да, до завтра, — спокойно отозвался Стас, проходя мимо. Эдик отметил, как неестественно ровно он держал спину.       Вечером Инна привезла домой пакет с покупками и, разгружая его, Эдик заметил новый перцовый баллончик и покрутил его в руках. Уголки губ совсем опустились.       Сколько Эд помнил, она всегда носила нечто подобное с собой, опасаясь всех мужчин, которые хоть отдаленно были похожи на её бывшего мужа. Понадобилась много усилий, чтобы научить ее снова доверять миру, и вот несколько лет психотерапии пошли прахом из-за одного визита.       Эд вернулся в прихожую, чтобы положить его в сумочку жены, и ему на глаза попался квадратик бумаги. Фотография?..       — Ты не отдала её?       — Ммм... я отправила скан-копию, — отозвалась женщина. Эд ей почему-то ни капли не поверил, но как обычно ничего не сказал.