Никогда во мне не сомневайся

      В кабинет директрисы Лев и Женя протиснулись с заметным трудом, потому как там собрался целый цирк с конями.       Оскорблённый Васнецов щеголял пластырем на губе, из-под которого виднелись разводы йода. В кресле для посетителей с видом королевы восседала его мать — худосочная женщина в дорогом платье, увешанная перстнями не по времени суток. Её духами нестерпимо пахло и в кабинете, и за его пределами. Обиженно поджимала губы классная одиннадцатого класса, которой влетело по первое число за то, что её ученики шатаются по школе. В углу шевелил усами физрук, которому было высказано за то же самое. Была здесь и сама директриса, которая уже жалела, что всё это затеяла, но хмурила брови непреклонно.       Женя постарался держаться как можно ближе ко Льву. Он ещё никогда не видел столько людей в тесном кабинете директрисы. Лев мысленно добавил к компании покамест отсутствовавшего Эдика и едва не покатился со смеху. Представление обещало быть весёлым, и хотя Льву ужасно хотелось бы перейти к самому главному, видимо, придётся отсмотреть пьесу от начала до конца. Для затравки Лев отловил хмурый взгляд Виктора и побуравил его некоторое время своим фирменным хищным взглядом до тех пор, пока Васнецов не стал неуютно ёжиться.       — Почти все в сборе… — протянула директриса. — Суворов, где твой отец?       Лев тихо фыркнул на этот вопрос, удерживаясь от честного ответа: «На дне!».       — Откуда ж мне знать? Пункт 11.6 школьных правил: «Во время учебных занятий пользоваться мобильными телефонами воспрещено», — процитировал Лев.       Директриса вдохнула побольше воздуха.       — Ладно, давайте начнём… — протянула директриса. — ...чтобы никого особо не задерживать. В общих чертах история вам уже известна, нет смысла вникать в тонкости заново. Я хотела бы остановиться на вопросе подбора подходящего наказания для нападавшего...       — Тонкости — это как раз самое важное, — встрял Лев. — То есть вы не хотите лишний раз упоминать, что кое-кто получил по лицу за дело, а хотите остановиться на том, что тут просто кое-кто получил по лицу. Это неконструктивно. Давайте сразу уточним, что нападавших было пятеро, а жертва — только одна, и это не Васнецов, определённо.       — Подождите, и до этого дойдём, — огрызнулась директриса. — Прежде всего я хочу воззвать к вашему чувству долга и товарищества…       Лев приложил ладонь к глазам, словно не желая видеть этот балаган, а на деле — чтобы не сорваться. У него было дурацкое чувство дежавю, будто он в сотый раз уже видит это. А кто знает, может, и в сотый. Менялись школы, учителя и кабинеты, а причины и слова оставались теми же. Их в пединституте учат эту ересь нести?       Лев поймал Женькин взгляд и улыбнулся ему одним уголком губ. Помрачневший было Женя поймал его взгляд и постарался незаметно вернуть ему улыбку.       Пока директриса соловьём разливалась, то и дело щедро добавляя в речь сложносочинённые слова вроде «доброжелательности», «толерантности», «взаимоуважения» и всего такого прочего, а также едко проехалась по тому, что кое-кто за два месяца до экзаменов никак не может успокоиться, Лев откровенно скучал, но не вмешивался. Хочет человек выговориться — пусть, кто Лев такой, чтобы мешать?       За дверью послышались шаги и в кабинет осторожно, по стеночке вполз Эдик.       — Добрый день. Надеюсь, я сильно опоздал? — невинно уточнил он.       — Эм… — директриса, кажется, снова, как в тот день, когда Эд и Лев принесли документы, была сбита с толку молодостью первого.       — Эдуард Андреевич, — подсказал Эдик.       — Мы договорились в три, — напомнила директриса.       — О, я просто не хотел приходить, — всё с той же невинной улыбкой продолжил хамить Эдик.       — Эд, ты не помогаешь! — задыхаясь от смеха, прошептал Лев.       — Понимаете, я врач, и у меня полный коридор больных детей, мне совершенно некогда...       — Будто мне есть когда! — встряла мать Васнецова. — Ваш сын напал на моего с кулаками.       — Значит, было за что, — парировал Эд и заговорил со своей мягкой, врачебной интонацией. — Послушайте, мы все знаем, что выгонять детей из школы за полтора месяца до последнего звонка вы не будете. Они сейчас и так на нервах, экзамены на носу, да ещё проклятый тестостерон плещется. Мы все были в этом возрасте, и должны понимать их чувства, и так далее. Давайте уже попрощаемся и пойдём песочить своих детей по домам, тем более что каждого есть, за что.       — А кто компенсирует моему сыну разбитую губу? У него же шрам останется на всю жизнь!       — Я врач, хотите, прямо сейчас зашью? — Эд взглянул на дамочку поверх очков, словно намекая, что и рот ей он тоже зашил бы с преогромным удовольствием.       Женя наблюдал за взаимными препираниями взрослых с плохо скрываемым весельем. Видимо, Эд так устал бывать в кабинетах директоров, что ничего не хотел, кроме как уйти побыстрее. Лев поймал это веселье в Женькиных глазах, и, пользуясь тем, что на них никто не смотрит, украдкой ущипнул Женю пониже спины. Судя по широкой улыбке, Суворов получал от происходящего искреннее и незамутнённое удовольствие.       Женька вздрогнул от неожиданности и едва не пискнул. Но на Льва он посмотрел без какого-либо раздражения, лишь чуть изогнул брови, безмолвно вопрошая: «Зачем?».       — Каков отец, таков и сын, — с презрением выдавила мать Васнецова. — Хотя что-то на отца вы не больно похожи.       — Я отчим, — сдержанно поправил Эдик. — Это не имеет отношения к делу. Чего вы хотите? Материальная компенсация? Пожалуйста, через суд.       — Достаточно извинений.       Эдик с сомнением оглянулся на Льва.       — Боюсь, вы требуете невозможного. Я извиняюсь за него.       Женщина прищурилась.       — Это так не работает. Пусть ваш мальчик извинится за причиненные увечья.       Глаза у Льва холодно блеснули, всё веселье с его лица испарилось, как и не было. Эдик испуганно дернулся, понимая, что сейчас произойдет.       — Извинения? О, конечно. Я могу извиниться. Прости, пожалуйста, что я макнул тебя головой в унитаз всего дважды. Следовало вовсе тебя там ут…       Раздался звук затрещины, и голова Льва слегка дернулась в сторону. Эдик сглотнул. Сердце у него испуганно колотилось.       — Лев, помолчи. Ты делаешь только хуже.       Лев закусил губу и посмотрел на Эдика таким взглядом, будто готов был растерзать его прямо сейчас. Женя, забыв обо всем, схватил Льва за руку ледяными пальцами, справедливо опасаясь, что Лев сейчас даст сдачи Эдику прямо здесь, в кабинете.       Эдик торопливо отошёл на два шага.       — Я поговорю с ним дома. На этом у вас всё или что-то ещё?       Никого из учителей этот совершенно безвинный подзатыльник не удивил. Бывало, родители, узнав об академических успехах детей, выражали свою любовь и ярче.       — Полагаю, будет справедливым наказанием потребовать от Льва отработать две недели дежурства по классу вне очереди, — подытожила директриса.       — Почему только я? — хрипло спросил Лев и кивнул на Васнецова. — А он? Они напали на Женю впятером!       — Попрошу заметить, что когда Дмитрий Иванович, учитель физкультуры, пришёл на место происшествия, именно Лев участвовал в потасовке как нападавший. А о том, что Евгений якобы подвергся нападению со стороны Виктора, мы знаем только со слов самого Евгения и Льва, — с сожалением проговорила директриса. — Основываясь на фактах, мы можем требовать наказания только для одного из мальчиков.       Эд хотел было это оспорить, учитывая здоровье Льва, но передумал, решив, что этот рыжий прохвост скорее всего делать ничего не станет и, соответственно, не переломится. Всё, чего ему хотелось сейчас, это как можно скорее вывести Льва из кабинета, потому как крошечный запас терпения Суворова уже явно подходил к концу, и с минуты на минуту он был готов взорваться. Эдик мог себе представить масштаб катастрофы, которая последует за этим. После этого простым советом обратиться к школьному психологу дело явно не ограничится.       — Хорошо, — торопливо согласился Эд. — Так и поступим. Женя и Лев, выйдите из кабинета.        — Эд, ты с ума сошёл? Что тебя устраивает?       Жене и без того хотелось как можно скорее увести Льва, пока тот снова не наломал дров. Он потянул Льва за рукав рубашки, надеясь, что это не будет выглядеть как-то неправильно. Суворов, помедлив пару секунд, всё же вышел, звучно хлопнув дверью напоследок.       Они замерли у окна напротив кабинета, и Женя заглянул в лицо Льва, боясь увидеть там ярость, но Лев выглядел на удивление бесстрастным.       Через несколько минут собрание в кабинете закончилось. Сначала разошлись по своим делам учителя, ничего не говоря. Через пару минут вышла мать Васнецова и, подцепив сына под руку, отчалила. Лев проводил их неодобрительным взглядом.       — Ты мне ещё ответишь, — негромко пообещал он.       — Лев, он уже ответил, — рискнул напомнить Женя. — Ты его ударил…       — Это он ответил за то, что сделал с тобой. Теперь он должен ответить за моё унижение, — пояснил Лев.       Женя не нашёлся, что ответить. Внутри привычно заныла обида, но в этот раз она была вдвое сильнее. Одно дело, когда Женя, будучи пострадавшей стороной, получал незаслуженный нагоняй, но совсем другое, когда Льву досталось ни за что. Хотя, скрепя сердце, Женя признавал, что Лев переборщил, и его ответ Васнецову был несколько несимметричен.       Для самого же Васнецова инцидент оказался абсолютно безвреден, его если за что и пожурили, то за прогул урока. Женя был уверен, что Васнецов вернётся к своим «развлечениям» меньше, чем через пару дней.       Эдик вышел из кабинета последним. Когда все уже разошлись, директриса вежливо попросила его задержаться.       — Эдуард Андреевич, послушайте. Лев, конечно, учится хорошо, временами даже отлично, но хочу напомнить, что все замечательные оценки ничего не будут стоить для того, кто не умеет себя вести. Его поведение оставляет только желать лучшего, и становится всё хуже и хуже день ото дня.       — О, что вы, в последнее время Лев просто прекрасно себя ведёт, это вы его в средней школе не видели, — холодно ответил Эдик.       — По меркам нашего учебного заведения...       Эдик нахмурился. Сказал бы он всё, что думает про их учебное заведение, но вместе с тем он ужасно хотел покинуть это место. Ему казалось, что директорский кабинет буквально тянет из него все соки.       — Боюсь, следующий такой случай может не обойтись без полиции. Возможно, ему следует обратиться к психологу, чтобы научиться сдерживать вспышки агрессии.       — Я понял, я с ним поговорю, — сдался Эд. — Что-то ещё?       — До меня дошли… Ммм… Слухи, что Евгений сейчас отчасти находится на вашем попечении.       — Вовсе нет, — покачал головой Самойлов. — Женя и Лев тесно дружат, и много времени проводят вместе, но Женя в судебном порядке был признан взрослым и самостоятельным человеком, и никакой ответственности я за него не несу, — твёрдо произнёс он.       — Что ж… Не вижу смысла вас больше задерживать. До свидания.       ***       Дорога до дома прошла в молчании. Эдик сосредоточенно смотрел на дорогу. Лев сидел рядом с ним на переднем сиденье, отвернувшись к окну. Однако стоило лишь перешагнуть порог квартиры, как Льва словно прорвало. От той ярости, что звучала в его голосе, Женьке немедленно захотелось забиться куда-нибудь под плинтус и слиться с обоями.       Прежде, чем Эдик успел бы увернуться, Лев ухватил отчима за воротник рубашки и жёстко толкнул к стене.       — Эд, ты совсем охренел? Ты ударил меня на глазах у всех, как ты посмел?!       Эдик старался скрыть весь ужас, плескавшийся у него в глазах. Он знал, что безнаказанным не останется, но сил сдерживаться у него тоже больше не было.       — А ты сам чем думаешь? — рявкнул он в ответ, пытаясь отодрать от себя огромную руку Льва.       Сейчас, когда они стояли рядом, разница в их комплекции была особенно ощутима. Лев, несмотря на юный возраст, уже был шире от природы худощавого Эдика. Казалось, он сейчас просто раздавит своего отчима.       — Меня достали твои выходки! Два месяца осталось доучиться, ты не мог потерпеть?! После всего того, что ты натворил, ты должен сидеть тише воды и ниже травы, а ты лезешь в драки! Ты понимаешь, что если бы ты чуть-чуть переборщил, то в школу вызвали бы полицию?       — Это не повод бить меня, — прошипел Лев. — Никто не поднимет на меня руку безнаказанно.       — Ты едва не ляпнул, что утопишь этого парня в унитазе. Ты понимаешь, что на языке взрослых людей это называется «угроза»?! Думаешь, после этого ты отделался бы так легко? Меня уже достало делать вид перед всеми, будто ты нормальный.       Лев резко встряхнул Эдика и впечатал его спиной в стену.       — По-твоему я что, ненормальный?!       Эдик с трудом вдохнул — удар об стену вышиб из него весь воздух.       — А ты сам как считаешь?       Лев убрал руку. Женька, испугавшись, что Лев сейчас замахнется, рискнул подойти сзади и обхватить его. Он не удержал бы взбешённого Льва, но стоять спокойно в стороне больше не мог.       — Лев! Успокойся, пожалуйста, — едва слышно прошептал он.       — Женя, скройся в комнате! — потребовал Лев. — Ничего я ему не сделаю.       Секунды промедления Эдику хватило, чтобы отпрыгнуть подальше. Сердце бешено колотилось внутри одновременно от ярости и от страха. Если Лев убил своего отца, что он мог бы сделать с Эдиком, если бы захотел?..       — Лев, признаю, я перегнул! Я не должен был этого делать. Прости меня.       Эдик не был гордым, и извиниться за действия, которые он считал верными, ему ничего не стоило. Возможно, учителя правы, и Льву очень нужен специалист. Вопрос стоял лишь в том, как уговорить его самого согласиться на терапию?..       — Лев, остановись, перестань, ну пожалуйста! — в отчаянии шептал Женя. — Ты еще не выздоровел, тебе станет хуже.       Лев еще несколько секунд сжимал кулаки, но потом выдохнул. Они же боятся его… Женя и Эдик, люди, которые знают его лучше всех, сейчас так боятся Льва, что даже не могут скрыть этого. Да что с ними не так?       Лев рывком стряхнул с себя тонкие женькины руки и ушёл в свою комнату.       ***        До самого вечера Лев пребывал в дурном настроении. Первое время Эдик старался не попадаться ему на глаза, опасаясь, что Льва всё ещё не отпустило. Эдик никогда не бил его, особенно на людях. Эдик знал, что не должен так поступать, но видимо всё, что он узнал в последние дни, подточило его сильнее, чем он сам думал. Лев стал настоящей угрозой, он делает и говорит то, что хочет. Эдик действительно боялся, но не Льва, а за Льва. Боялся, что его несдержанность может стать причиной очень больших проблем.       Однако дулся и злился Лев очень недолго, буквально пару часов, после чего Эдик позвал его на кухню для разговора. Они говорили очень тихо, Женя не мог расслышать ничего, кроме отдалённых вибраций низких мужских голосов.       Вскоре Эдик куда-то уехал. После разговора настроение Льва стало другим — как будто грустным. Женя сразу же заметил это изменение, и это его взволновало. Он знал Льва разным, но таким видел впервые.       — Что случилось, Лев? — тихо и очень осторожно уточнил Женя у Льва.       Лев оторвал взгляд от тарелки с тушёной капустой и отложил вилку, чтобы притянуть Женю к себе, поглаживая тёплый бок.       — Просто… — Лев замялся, подбирая слова. — Скука.       — Скука?       Женя мягко прижался ко Льву поближе. Он не знал, как можно помочь Льву избавиться от скуки, но хоть так хотел поддержать.       — Бить Васнецова было… весело, — признался Лев. — После больницы я ощущал себя необычно слабым, и мне было не по себе. А после драки я вспомнил, что умею владеть своим телом, что в нём ещё есть сила. И ты заметил, наверно, что после этого мне заметно полегчало. Ну, а в кабинете директрисы и вовсе можно было уже расслабиться и наслаждаться представлением, — Лев улыбнулся, вспоминая безобразную свару взрослых, и снова сник, вспомнив всё, что последовало за тем. — А теперь мне опять безмерно скучно.       — Да, я заметил, что тебе стало лучше после драки. Ты же привык быть сильным, и смог себе это доказать, — ответил Женя. — Я… даже не знаю, как тебе помочь с этим. Я избавлялся от скуки более мирными способами.       — Какими, например? — полюбопытствовал Лев и ненавязчиво попытался скормить Женьке опостылевшую капусту.       — Гулял обычно, если была возможность, — ответил Женя, уворачиваясь от капусты и забавно морща нос. — Когда в лес, когда на крышу. Иногда велик с балкона вытаскивал. А если не получалось, читал или смотрел телевизор. Но гулять мне нравилось больше.       — Что-то мне в лес пока не хочется, — Лев игриво поцеловал Женю в сморщенную переносицу и отставил подальше тарелку. Капуста потерпела сокрушительное фиаско. — Велик мой пришлось продать… Читать и гулять скучно. Кажется, твои методы мне не подходят. Но ты можешь меня ненадолго отвлечь…       Пользуясь тем, что на кухне они вдвоём, Лев опустил нос в изгиб Женькиной шеи, выдохнул шумно и щекотно, и мимолетно лизнул нежную кожу.       — М-м-м… А ты вкусный. Намно-о-ого вкуснее капусты, — хищно протянул Лев.       Женя чуть наклонил голову, открывая полный доступ к своей шее.       — Только не надо мной заменять неудавшийся обед, — чуть смеясь, ответил Женя. — Я думал, что вызываю у тебя исключительно другие аппетиты.       — Разные… — туманно ответил Лев, продолжая вдумчиво принюхиваться к женькиной шее. — Ты возбуждаешь во мне очень разные аппетиты.       Женя не видел, но почувствовал, что взгляд Льва опять обрёл хищную, змеиную неподвижность. Рука на женькиной талии окаменела, как стальной обруч.       — В спальню? — шепнул Лев.       Женя всё чаще замечал, что Лев иной раз стал резко, пугающе меняться. Вот как сейчас. Женя никак не мог понять, что происходит.       — А, да, пойдём, — Женя будто вернулся откуда-то из своих мыслей и стал медленно вставать из-за стола.       Лев выпустил Женю, не без труда поднялся сам и тяжело положил горячие ладони на женькины плечи.       — Боишься меня? — тихо спросил Лев, склонившись к самому женькиному уху. — Там, в той квартире, ты говорил, что боишься.       Женя чуть двинул плечами, чтобы ослабить тяжёлую хватку.       — Сейчас… — Женя прислушался к своим ощущениям. — Наверно нет. Ты не всегда меня пугаешь. Только при определённом настроении.       — Например, при таком, как сегодня? Я не хочу, чтобы ты вообще меня боялся, — проговорил Лев, увлекая Женю к спальне. — Потому что, если ещё и тебе будет от страха башку сносить, мы обречены. Но...       Лев помолчал немного.       — Но если что — беги.       Лев упал на диван и за руку потянул Женю к себе на колени. Женя взобрался на них лицом ко Льву, аккуратно погладил его кончиками пальцев по щекам и будто взял его лицо в чашу из своих ладоней. Слова Льва затронули что-то, вызывая кучу пугающих вопросов.       — Что значит «беги»? — Женя заглядывал прямо в глаза Льва. — Чего ты боишься?       — Я? — Лев насмешливо сверкнул медовыми глазами. — Я вообще ничего не боюсь.       — Тогда почему мы обречены? Я не понимаю.       — Просто запомни мои слова и при необходимости — руководствуйся ими. И вообще, хватит трепаться! Целуй меня уже, — посмеиваясь, Лев приблизил лицо к женькиным губам.       Ладони скользнули по бёдрам парня вверх, мечтательно огладили ягодицы и чуть сжали.       Женя лишь выдохнул прямо в губы Льву. Видимо, ответов от него, по крайней мере сейчас, точно не добиться. Остаётся лишь преодолеть оставшееся расстояние между лицами, поцеловать Льва в губы и, не разрывая поцелуя, едва слышно простонать от ощущения чужих рук на себе.       Стоны и мягкие, сладкие поцелуи у Жени всегда получаются чертовски возбуждающими. Ладонь Льва поднялась по узкой Женькиной спине вверх, пальцы зарылись в его длинные волосы, увязли в упругих прядях.       Одним движением Лев опрокинул Женю на диван, и уже сам принялся целовать его глубоко и жадно.       — Как глубоко ты позволишь мне зайти? — прошептал Лев.       Жене нравилось лежать на спине, целоваться со Львом глубоко и жадно, цепляться за его плечи, будто в последний раз. Создаётся ощущение, что Лев никуда и не уезжал, а сейчас не апрель, а январь.       — А… давай не будем слишком далеко заходить, — прошептал Женя, чуть отводя взгляд. — Я… отвык от секса, больно будет.       Лев тихо усмехнулся.       — Болит после вчерашнего? Ладно… Тогда я просто потискаю тебя, — пообещал Лев, запуская ладони под футболку Жени, поглаживая тонкую кожу.       Женя почти потерялся в этих поцелуях и ласках, потерял ощущение времени, концентрируясь на удовольствии, но уже минут через пять интенсивных ласк и страстных поцелуев пальцы Льва всё же пробрались под резинку женькиных шорт, и это стало для Женьки неожиданностью.       — Ты же говорил… — Женя не закончил фразу, почти задохнувшись возбуждённым вздохом, но определённо хотел напомнить Льву, что тот обещал «просто потискать»       — Что я говорил? — насмешливо переспросил Лев, укрепляя хватку, начиная двигать рукой в мучительно медленном, но равномерном темпе. Он прекрасно знал, что в состоянии крайнего возбуждения Жене будет непросто подобрать слова, да ещё и сдерживать стоны и вздохи.       — Что… не будешь заходить далеко, — между вздохами шептал Женя. Мучительно медленные движения постепенно распаляли возбуждение ещё больше.       — Разве тебе не нравится? — шепнул Лев.       Свободной рукой взяв женькину руку, он положил её на свой пах, позволяя Жене ощутить, что и сам возбуждён не менее. Женя смог лишь мотнуть головой — нет, всё нравится. Не может не нравиться. На второй вопрос Женя, чуть робко, сам погладил его сквозь ткань.       — Я сказал, что не буду заходить глубоко, — поправил Лев, не прекращая ровных, сильных, постепенно ускоряющихся движений, и улыбнулся: — Я тебя подловил. Смелее, Жень. С того конца я не кусаюсь.       Женя не обиделся на то, что его вот так просто обвели вокруг пальца. В возбуждённом состоянии он вообще едва ли мог обижаться. Женя лишь заглянул в глаза Льва и, чуть увереннее, проник рукой под резинку его штанов и тоже обхватил член пальцами, начиная ритмичные движения.       Лев выдохнул, ощутив, как нежно ласкают его тонкие пальцы, и невольно толкнулся навстречу ласкающей руке. Он прикрыл глаза, боясь утонуть в глубоком, возбужденном Женькином взгляде, и прильнул к губам Жени с новым поцелуем.       Женя простонал в поцелуй, окончательно сдаваясь рукам и губам Льва. В какой-то момент, когда возбуждение достигло своего пика, Женя, чуть прикусив губу Льва, кончил.       Лев изумленно распахнул глаза и болезненно выдохнул, ощутив, как острые женькины зубы оцарапали нижнюю губу. Однако возбуждение оттого не убавилось ни капли — только возросло ещё сильней. Выпачканная женькиным семенем ладонь скользнула под резинку белья на помощь жениной руке, обхватила поверх, стала задавать более быстрый, даже жёсткий темп, который нравился Льву куда больше. Дыхание сбилось вконец, и вскоре Лев с громким стоном излился тоже.       Женя ещё не скоро оторвался от губ Льва, наслаждаясь послеоргазменной негой. Когда от недостатка воздуха стала слегка кружиться голова, Женя взглянул на Льва, перематывая в голове всё произошедшее в эти минуты.       — Ой, прости, — вдруг встрепенулся Женька. — Я не слишком больно тебя укусил? Я неосознанно…       Лев улыбнулся так широко, что показались крепкие короткие клыки.       — Очень больно. Боюсь, тебе придётся сильно постараться, чтобы загладить свою вину, — мурлыкнул он.       Лев вытащил их сцепленные, соединённые общей спермой руки из своих штанов. По женькиному запястью покатилась белёсая капля, и Лев, не разрывая зрительного контакта, слизнул её языком, глубоко вдохнул такой знакомый, смешанный запах их тел. Глаза у Льва после оргазма всё ещё были мутные и шальные.       Женя следил внимательно, будто пытался запомнить за тем, как Лев слизывал с запястья белёсую сперму. Это отдавалось каким-то странным, но определённо приятным чувством по всему телу.       — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — наконец прошептал Женя, очнувшись от странного забытья.       Лев скатился с Женьки и растянулся рядом, только сейчас осознав, в каком напряжении были его мышцы всё это время.       — Женя, открою тебе страшную тайну, — со смешком прошептал он. — Мне сложно сделать по-настоящему больно. А твои зубки… Это было скорее остро и необычно. Ты раньше не кусался, совёночек. Но то было непроизвольно и скорее под влиянием момента, а теперь… Укуси меня нарочно. Например, сюда, — предложил Лев и приложил палец к шее, за ухом и чуть ниже.       Женя смотрел на Льва с каким-то удивлением, будто не мог понять, зачем ему это нужно.       — Точно? — переспросил Женя, всё же чуть приподнимаясь.       Женя ещё раз вопросительно посмотрел на Льва, а потом всё же склонился к его шее и аккуратно, слабее, чем было до этого, прикусил кожу.       Лев тихо зашипел: это было сладко, приятно, но мучительно недостаточно. Жене даже сначала показалось, что Лев зашипел от боли, и быстро отстранился.       — Сильнее, Женя! — выдохнул он. — Не надо меня жалеть!..       Женя не мог ослушаться. Лишь поднялся повыше, к уху, и укусил сильнее уже там. Лев сладостно выдохнул. Вот это было уже куда лучше.       — Ах, Жень!.. Ч-чёрт… Если бы я не кончил только что, у меня бы встал снова...       Лев притянул Женю к себе и от избытка чувств припал к его тонкой шее с крепким поцелуем.       Женя чуть не вздрогнул от реакции Льва. Неужели ему так понравилось?       — Если тебе нравится, — шептал Женя прямо на ухо Льву. — Я буду делать так чаще.       Лев поднял взгляд и всмотрелся в огромные серые глаза Жени.       — Ах ты бесёнок, — он шутливо дёрнул Женю за вьющуюся прядь волос. — Делай со мной, что хочешь. Тебе можно доверять.       Лев накрыл их обоих пушистым покрывалом и, вжавшись лицом в женькину грудь, затих, наслаждаясь минутами. Кажется, в этот момент ему в самом деле больше не было скучно.