Витражи войны

Как только дверь открылась - гул утих. Ученики десятого класса начали возвращаться на свои места и вставать возле парт. Учительница прошла к своему столу и положила сумку на стул. — Благославен день, — первая поздоровалась она. — Добрый день, — хором ответили ученики. — Садитесь, доставайте тетради, записывайте число, пока я подключу презентацию. Листы зашурстели, ручки царапали бумагу, вырисовывая цифры и буквы. Женщина подключила флэшку к компьютору, включила проектор и на интерактивной доске появились иконки рабочего стола. — Выключите свет и закройте жалюзи, — попросила учительница. Трое активных учеников сделали это. — Сегодня мы будем рассматривать историю правления Софьи Акимовны Розали. Если вы хотите изучить её биографию более подробно, записи из личных дневников находятся в общем доступе в интернете. Но я не советую, так как кроме больного потока мыслей душевно нестабильного человека вы ничего не найдёте. Итак, Софья Богохульная, как прозвал её народ, — на доске появился портрет девушки с белыми волосами, в мужском сюртуке и штанах на фоне заснеженной деревни. Софья также была припорошена снегом. — Она, родившись в одна тысяча шестьсот восемьдесять пятом году, была старшая от своего брата на несколько часов. Мать, Екатерина Иванова, чью жизнь мы на прошлом уроке изучали, умерла при родах. Через девять лет умер младший брат Софьи от воспаления лёгких. Отец воспитывал её, как истинного наследника. Возможно, это и стало причиной болезни. От отца к ней и перешла любовь к писательству и личным дневникам. Запишите хронологию её жизни, — на доске появились года и события. — Итак. Когда Аким Алексеевич отправился на войну с Восточным Ханством и пропал без вести, Софью короновали. Она стала императрицей нашей великой страны. Ей было всего девятнадцать, когда она взошла на престол. Естественно, бояре думали взять юную девушку под свой контроль, но не тут-то было. А лучше бы взяли. Софья оказалась далеко не глупой и слабой для таких больных, как она, девушкой. Она казнила всех бояр, что хотели манипулировать ею или выдать за выгодного кандидата. Софья, не смотря на свои больные наклонности, всецело управляла своей жизнью и страной до появления…

***

В помещении витал лёгкий флёр кофе, печённого мяса и варенных яиц. Тончайший запах выпечки не имел и шанса против ароматов основного блюда. Во главе длинного стола с золотыми узорами сидела девушка. Она била маленькой ложкой яйцо. Её пепельные волосы были аккуратно скручены в два узла. На худощавом теле был лишь шёлковый халат. Под окном стоял скрипач и играл ненавязчивою мелодию. — Моя императрица, — к Софье подошел Тимчик Феодосий Богданович и поклонился. — Доброе утро, — она была рада видеть своего личного советника и главного секретаря. — Есть вести? — Да. Сегодня ночью к нам прискакала посол с Урсулии. Она прибыла на день прошения и хочет, чтобы вы сегодня её приняли. Почему — неизвестно. Сейчас она ожидает в постоялом дворе. — С Урсулии? — Софья оставила прибор и откинулась на спинку стула. — Интересно, что она хочет. Есть, что ещё рассказать? — На Урсулии вспыхнули недовольства. Отряд конных уже отправлен на помощь нашим. На востоке снова неспокойно. Ханство попыталось пробить наши ряды, но эти дикари слишком глупы и слабы для этого. — Наши люди спокойны? — Конечно, моя императрица! — Славно-славно. Сколько людей на прошение сегодня пришло? — Моя императрица, вам сегодня придётся туго, ведь работы не в поворот. Сначала люди, потом тот посол и документы на подпись. — Славно, — без энтузиазма сказала девушка, понимая, что людей будет больше, чем её сил. — Благодарю. Ступай, работай. — Да, моя императрица.

***

— Следующий, — Софье откровенно надоело сидеть и выслушивать жалобы подданных, а корсет не давал возможность хоть как-то сменить позу на более удобную. Платье, сшитое по последней моде, было лёгким, без лишней пышности. Нижняя часть представляла собой юбку из пудровой ткани, что плавно, без лишних стишков, переходила в рубашку. Живот и грудь поддерживались черным корсетом. На рукавах были золотые запанки с гербом. Из нескончаемой очереди людей, что толпились под стенами из мрамора, вышел старик. Его голова тряслась, как холодец в тачке. Он опирался на палку, которую, скорее всего, нашел в лесу. — Моя императрица, — начал он едва слышным голосом. Софья поняла, что она не услышит и половины того, что скажет старик, поэтому встала со своего трона. Охрана напряглась. Девушка одним жестом дала понять, что всё в порядке. Феодосий же решил сопроводить наследницу династии Розали, подавая ей руку и помогая спуститься. Шелест подола платья прошёлся залом. Каблуки звонко отбивались от лестницы и позолоченных колон. Когда Софья оказалась возле старика, разница роста между правительницей и гостем оказалась небольшая. — Благодарю, моя императрица, — от подданного воняло псиной, а он сам едва держался на ногах. — Говори, — коротко приказала она. — Моя императрица, я отдал молодость, здоровье и силы на службе вашего деда и отца. Думал, умру героем, но живу скотом и псиной. Хату мне выдали ветхую, без сил, как и я. Поля поросшие травой. От моей хаты слишком далеко идти до поля. Я прошу вас о помощи. — Я вас услышала. Феодосий, отправь этого человека в деревню старцев. — Благодарю вас! Да благословит вас Бог и Богиня, — старик заплакал и чуть ли не бил челом в пол. — Следующий, — Софья развернулась и вернулась на свой красный бархатный трон, проигнорировав мракобесные слова. — Моя императрица, — тучная женщина с ребенком возле ноги вышла вперёд, — мой муж ушел на войну вместе с вашим отцом. Он не вернулся. А он был единственным кормильцем в семье. Наши запасы злота исчерпали себя за эти два года. А работа в поле не способна покрыть наш голод. Мы вас просим, помогите нам хоть чем-то. — Казна выплатит вам пятьдесят золотых монет за исчезновение кормильца. Но не более, — ровным тоном проговорила правительница. — Моя императрица, я благодарна за это, но этого слишком мало, — женщина сжала кулак на сердце и мотала головой. — Боюсь, следующую зиму мы не проживём. — Так найдите работу, отправьте мальчишку в наймы. Государство вам должно лишь за кормильца, остальное в ваших руках, — секретарь будто прочитал мысли Розали. — Благодарю, моя императрица, — тучная женщина, услышав остаточный ответ, поклонилась, хотя явно не была рада данному раскладу, и удалилась из зала. — Следующий. В центр комнаты вышел небритый мужчина. За ухо он тащил девочку. Она буквально висела на ухе. — Моя императрица, эта прошмадовка, простите меня, обкрадает честный люд. Она имеет цупкие пальцы, которыми хватает последние огрызки, простите меня, у людей изо рта. Она воровка, простите меня. — Что вы хотите? — напряглась девушка, давая знак страже, чтобы они были готовы ринуться на просящего. — Чтобы вы отрубили ей пальцы, простите меня. — Прошу, моя императрица! Это мой дядя. Он сумасшедший! — Пищала девочка. Её глаза превратились в ягоды калины от слёз. — Это отродье, простите меня, врёт. Ей нужно язык вырвать! — Стража, отправьте мужчину в узилище, а ребенка домой, — Софья не долго думала, что делать. — Нет! Нет! — Начал верещать мужчина. На него набросилась охрана и уволокла. Девочке Феодосий дал медную монету для того, чтобы она приложила её к фиолетовому уху. — Следующий. — Следующим идёт посол с Урсулии! — Объявил Феодосий. Толпа начала перешептываться и неспокойно оглядываться. Для них это было необычным. Люди с той части Империи не смели приезжать без разрешения и особого повода сюда. Они считались буйным смердом, что не достойны аудиенции даже с секретарём. И раз приехал посол к государыне, что-то случилось. Вышла из люда девушка. Совсем молодая. Рыжая, как ведьма окаянная. Вся в лохмотьях мужских. Сапоги явно были ей велики, потому что она шлёпала ими при ходьбе. Она двигалась рвано, дергалась от любого движения со стороны Софьи и стражи. Если бы только сидящая на троне подошла к гостье поближе, она увидела бы, что посол трясётся — Моя императрица, — начала она тоненьким голоском, падая на колени, — я гнала лошадь со всех ног, лишь бы вы приняли меня, выслушали и приняли мудрое решение. — Для начала назовись, — советник произнес это серьезным тоном. — Моё имя Елизавета Бориславовна Хмель. Мой отец Борислав Евдокиёвич Хмель. Он является… — Мы знаем, кем являлся твой отец, но не знали, что у него есть дочь, — Феодосий перемялся с одной ноги на другую, иногда бросая вопросительный взгляд на Софью. — Я, по вашим законам, невбрачная старшая дочь. И я приехала взывать к вашей мудрости и милости. — Чего ты хочешь? — Софья положила локти на подлокотники, а руки сцепила в замок. Тулуп немного наклонила вперёд, чтобы чувствовать тепло своих ладоней на чреве. Елизавета уткнулась лбом в ступенки. — Прошу вас освободить Урсулию. Прошу вас позволить ей существовать, как независимое и вольное государство. На секунду в зале повисла напряжённая, будто мёртвая, тишина, а потом народ занялся хохотом. Особо дерзкие посмели свистнуть. Софья откинулась назад, усмехаясь. Большее она себе не позволила. — Прошу вас! — Хмель подняла голову. — Вы знаете, что мой люд не станет кориться вам. Прольётся кровь. Жены станут вдовами, дети сиротами, а матери умрут от горя. Спасите народ. Позвольте им жить вольными людьми. — Узнается в тебе хмельная часть отца, вот только он умер, пытаясь добиться свободы силой. А ты мудрее его, просишь для начала, — Розали говорила спокойно, осматривая посла. — Моя императрица, надеюсь на вашу снисходительность. — Зря. Милая, наивности тебе не одалживать. Урсулия часть Империи. Девушка приоткрыла рот, будто хотела что-то сказать, но слов не находилось. Красные глаза слезились, а едва розовые губы подрагивали. — Мой ответ ясен. Но я позволю тебе оставаться во дворце столько, сколько пожелаешь. — Но, моя императрица… — На этом день прошения закончен, — Софья четко дала понять, что у нее нет желания продолжать этот разговор.

***

Одна стопка бумаг неспешно перетекала в стопку напротив. Софья читала текст, подписывала его своей размашистой подписью и ставила штампы. Она распределяла бюджет, подтверждала сборы уроков и погостов, давала разрешение на отправку товаров через море. Софья сидела в своём любимом халате и терпела жжение от красных полос на животе, что остались после корсета. В тишине раздался глухой стук. — Войдите! — Пригласила императрица. — Извините, что отвлекаю, — Феодосий вошёл в светлый кабинет, — но посол с Урсулии не хочет отступать и требует аудиенции с вами сейчас. Приказать высечь её? — Приведи её ко мне, — правительница отложила очередной документ и, облегчённо вздохнув, откинулась назад. Это было хоть какое-то разнообразие. — Вам принести одежду? — Нет. Просто приведи девчонку ко мне. — Слушаюсь.

***

Массивная белая дверь отварилась и из-за неё появилась неопрятная девушка. Она несмело ступала по мраморному полу, будто боялась испачкать его. Это было глупо, ведь мрамор спокойно отмывался. А вот белый ковёр, что лежал в другой части комнаты возле камина, действительно боялся даже молока, уж не говоря про грязь. Феодосий закрыл дверь и встал возле неё. — Моя императрица, простите, что отвлекаю вас, — голос бастарда был хриплым, — но я прошу вас выслушать меня. — Садись и говори, — холодно сказала Софья. Елизавета, не отодвигая бархатное кресло, протиснулась между ним и столом, падая на подушки. — Моя императрица, я ещё раз прошу вас о независимости и свободе Урсулии. Мои братья, — она запнулась, — они пойдут по пути отца. Они хотят добиться свободы, но они погибнут на этом пути. Все знают, что вашей армии нет равных. Её количество превышает количество душ на Урсулии. Поэтому мои братья умрут, когда пойдут против вас. Я же прошу спасти их. Прошу спасти и храбрых мужей и сыновей обычных женщин моей страны. — Твои храбрые мужи и сыны - это лишь жалкие предатели своего государства. Когда они пойдут против своей правительницы, то справедливо лишатся головы, — секретарь весьма грубо дал понять, что думает и Акимовна. — Моя императрица, прошу вас, — посол, падая на колени, толкнула кресло своим телом. Его деревянные ножки неприятно проехались по полу. — Прошу! — Она сложила руки в молитве и тянулась к правительнице. В Софье боролось сразу два чувства: раздражение и восхищение. Её раздражало то, что какой-то бастард посмел просить о таком. Как можно было найти в себе столько наглости, чтобы говорить о независимости села с самим самодержавцем. Но это в тоже время и восхищало. Это была невероятная смелость, что скрывала за собой благородные попытки спасти родных. — Елизавета, — Розали сложила руки, что придавало ей более серьёзный вид, — ты просишь меня предать людей. Просишь меня бросить их на произвол судьбы и беззакония. Это называется государственная измена. За такое тебя следует повесить. Но судьба на твоей стороне. Я прощу тебя, если ты выбросишь эти мысли из головы. Твои братья сами могут за себя ответить. Думай о себе. — Моя императрица, я не могу бросить попытки спасти свою семью от смерти. — Так умоляй их, чтобы они не предавали меня, и они останутся жить. Всё в их руках. — Моя императрица, они не смогут оставить наследие отца. Это в нашей крови. Мы не можем не защищать наших близких. А близкие это не только про кровную связь, это и все люди Урсулии. Мы не можем считать себя частью вашей Империи, поэтому мы будем стремиться к свободе. — Если это в крови, значит нужно её попустить. А хорошая порка способна вставить разум на место, — императрица смотрела в карие глаза, на которых начали накатываться прозрачные слёзы. Лицо дочери Хмеля выражало лишь отчаяние от осознания того, что её ждёт. — Феодосий, внутренний двор свободен? — Конечно. Секретарь открыл дверь и позвал двух стражников, отдавая короткий приказ. Мужчины в форме подхватили Елизавету за локти. Она не сопротивлялась, лишь всхлипнула и в отчаяние смотрела на монарха. Гостью повели по роскошным коридорам во внутренний двор, в котором располагался небольшой сад, пруды и место отдыха. Софья шла следом. Вскоре Акимовна остановилась на верхний ступени, наблюдая, как с её подданной сдирали верхнюю одежду, оставляя лишь рубашку, руки её приковывали кандалами к специальной платформе, которую соорудил ещё дедушка Софьи. Он порол неугодных в своё время, а девушка лишь тех, кто действительно заслуживал этого. Императрица сильнее укуталась в шёлк, готовясь к долгому и неприятному времяпровождению. Она кивнула стражнику и он взял кнут. Мужчина взмахнул рукой и звонкий удар волной прошёлся по двору. Елизавета вскрикнула, вмиг выгибаясь, как лезвие косы. Софья сжала кулаки и снова кивнула. Произошёл второй удар. Снова крик, после которого появились всхлипы. Рубашка на глазах перекрашивалась из крохмально белого в красный. На третий удар Софья зажмурилась. Внутри неё было болезненное чувство жалости. До этого она не приказывала высечь женщин. Никогда не было надобности. Только пару мужчин. Специальные углубления для крови в платформе наполнились красной жижей. Она стекала с дрожащего тела, а заканчивала свой путь в клумбе с розами. Полные злобы глаза посмотрели на силуэт правительницы. Солнце, слёзы и боль слепили Елизавету. Она едва держалась, чтобы не упасть с колен. — С неё хватит! — Приказала Акимовна. — Моя императрица, вы уверены? — Феодосий ошарашено повернулся к Розали. — Да. Отведите её в гостевую и направьте к ней лекаря. Я намерена повторить с ней разговор завтра. А сейчас я хочу обсудить с тобой кое-что. Пройдём в мой кабинет.

***

6 апреля 1706 год       Сегодня ко мне приехал посол с Урсулии. Я не думала, что это окажется совсем юная девчонка. Не думала, что это внебрачная дочь Хмеля. И она первая женщина, кого я приказала выпороть. Но меня надолго не хватило. После второго удара во мне проснулась жалость. Такого с мужчинами не было. Это отвратительное чувство затмило мой разум. Я поддалась эмоциям и после третьего удара остановила стражника. Я снова начала терять контроль над ходом мыслей.        Девчонка была прекрасная, но она меня возненавидела. Это было ясно, как день. Елизавета Хмель просила о независимости для Урсулии. Это взбесило меня. Как бастард может просить об этом?! Как она вообще позволила себе это? Я снова отринула разум. В любом случае, благодаря ей мы узнали, что на Урсулии планируются восстания. Я приказала Феодосию организовать кампанию успокоения урсуливського народа. Завтра туда отправится 3 тысячи воинов, которые будут следить за порядком и призовут в мою армию всех мужиков возрастом с 25 лет до 40. Пускай делом займутся, а не своей "независимостью".