Витражи войны

— Самым лучшим решением Богохульной, — говорила учительница, практически сидя на столе, — историки считают создание деревень старцев. Когда старики оставались одни, не могли позаботиться о себе, их отправляли в эти деревни. Они были под защитой государственной армии. Был создан отельный орган, который помогал тем, кто не мог больше заботиться о себе и следил за тем, чтобы в этих деревнях люди ни в чем не нуждались. В этих же деревнях жили сироты. Это были первые дома престарелых и сиротское приюты. На тот момент, это было самое прогрессивное решение проблем неймущих. Но это не помогло остановить и замедлить разложение и гниение государства, которые она создала своей натурой и действиями, и которое мы до сих пор исправляем.

***

Софья сидела за столом. Перед ней были выставлены лучшие, но уже остывшие блюда, а она даже не думала прикасаться к ним. Забыла про них. Локтями она упёрлась в покрытое салфеткой дерево. Пальцы сплелись, создавая будто мост между руками, на который опустился точёный подбородок. Исключительно императорские синие глаза пилили одну точку в массивной двери. Звуки скрипки слились в один сплошной звук, который только и настраивал на раздумья. — Моя императрица, — Феодосий несмело прикоснулся к плечу своей правительницы. — А? — Она дрогнула. — Чего тебе? — Моя императрица, вы ничего не съели, а сидите здесь уже второй час. Вы здоровы? — Да. Всего-то задумалась. — Можно узнать, что вас гложет? — Елизавета. — Этот байстрюк? Только скажите и вы ее больше никогда не увидете. — Я не про это. Она уже проснулась? — Если вы хотите ее видеть, то она уже проснулась, оделась и бежит к вам. — Если она действительно уже проснулась, пускай придет. Если спит, не трогай её. — Будет сделано. — И позови повара, чтобы разогрел мне завтрак, но вместо кофе хочу, чтобы был сок. — Да, моя императрица.

***

— Доброе утро, — сиплым голосом начала гостья, останавливаясь возле двери, — моя императрица. Феодосий рукой указал, чтобы девушка подошла ближе. Елизавета, задерживая дыхание, сделала тяжёлый шаг вперёд. Потом второй. Чем ближе она подходила к сидящей, тем больше ей казалось, что ноги превращались в чугун, а скрипач играл на струнах её души, раздражая. Девушка дрожала всем телом, но пыталась держать себя равной хотя бы скрипачу. Вот только израненная спина не позволяла расправить плечи. — Вы хотели видеть меня? — Она опустила голову в поклоне, сжимая руки сзади, щипая пальцами кожу, чтобы сохранить относительное спокойствие. — Да. Можешь сидеть? — Коротким кивком гостья дала понять, что да. — Тогда прошу, садись рядом. Если хочешь, можешь съесть чего-нибудь. — Благодарю, моя императрица, но не стоит. Я не голодная, — она осторожно приблизилась к стульям. — Ты подумала над вчерашним? — Софья спросила это без лишних церемоний, смеряя взглядом сидящую справа. Выданная новая рубашка была немного велика для Елизаветы, но это было даже хорошо, ведь под ней прятались толстые слои бинтов. — Извините, об этом невозможно не думать. Это ведь моя цель приезда. — И что ты решила? — Моя императрица, мой ответ тот же. Я не могу отступить. Мы упертые люди, которым не нужно чужого. Мы хотим получить своё и только. Мои братья, — она закусила губу, — они хорошие люди, и поэтому они не смогут оставить дело отца. Это наше наследие — бороться за свободу. И за это они пойдут на погибель. Я не хочу, чтобы их матушка страдала. Она душевная и святая женщина. Я хочу, чтобы мои братья жили, как и их матушка, которая не выдержит их смерти. Поэтому я здесь. Слушая всё это, Софья смотрела в красные от слёз очи. Она не смела прерывать ту, что так искренне и отчаянно пыталась спасти свою семью. Это было бы не уважительно к такому благородному монологу. Розали внимательно слушала и подбирала слова. И когда Хмель закончила, правительница начала: — Ты хочешь спасти их - это похвально, но ты не думаешь о других. Ты думала о том, что произойдет в том случае, если я дам вам эту независимость? Кому перейдет власть? — Софья сделала глоток сока, давая возможность Елизавете обдумать всё. — Если один человек сразу возьмёт власть в свои руки, не факт, что другим не захочется взять это бремя на себя. Может начаться гражданская война. Твоя страна, в лучшем случае, может разделиться надвое. Территория позволяет это. Будет не одна битва за власть. Умрет не один человек. И твои братья не останутся в стороне, когда начнёт литься кровь на их земле, так? Но это внутренние проблемы. А внешняя политика? Шойла больше не будет сдерживаться страхом перед моей армией, потому что Урсулия больше не будет под моей защитой. Шойла начнет делать набеги на вашу землю. Будет захватывать ваши территории; женщин и детей отправят в холопы. Понимаю, для девочки, что была связана с политикой лишь тем, что ее отец был предателем-подстрикателем, трудно учитывать все факторы. Поэтому, — она тяжело вздохнула, — я лояльно отношусь к тебе. Советую быть благодарной за это, — Елизавета сделала поклон головой, насколько ей позволяло сидящее положение, и самими лишь устами сказала «благодарю». Наследница рода Розали поняла, что гостья не осознаёт ситуацию. — Знаешь, по правилам твоя семья должна была пойти на плаху вместе со старшим Хмелем, но он умолял уберечь вас от этой судьбы, — Софья посмотрела на небо через окно. — Помню, мне было пятнадцать, тогда ещё мой отец восседал на троне. Хмеля притащили в тронный зал. Он был зол и не сдавался до последнего. Его держали трое. Он был сильным и храбрым воином. И когда мой отец произнёс приговор, твой услышал, что вы пойдёте с ним на смерть, и он изменился. Бросился в слёзы. Умолял о вашей пощаде. Мой отец согласился на помилования для вас. И ты хочешь обесценить унижения своего отца? Хочешь, чтобы те, кого он спас, умерли? — Нет. Я хочу лишь сохранить его наследие. Довести дело до конца и защитить семью. — Я отправлю тебя домой, чтобы ты уберегла своих братьев от самой глупой ошибки в их жизни. Только так ты спасёшь наследие своего отца. Спасёшь свою семью. Завтра утром тебя будет ждать лошадь с припасами. Ступай.

***

— Феодосий, — позвала мужчину Софья, когда они остались вдвоём. — Да, моя императрица. — Отправь за ней одного конного. Он должен проследить, чтобы девчонка добралась до дома цела и невредима. Но она не должна знать, что за ней следят. Понял меня? — Да. — Славно. Что сегодня на повестке дня? — Сегодня вы должны написать приглашение для Ханства и на этом важные дела закончены. — Славно. Можешь идти. — Да, моя императрица.

***

Софья, одетая в сюртук и штаны, сидела верхом на лошади. Она неспешно ехала по главной улице. Два стражника сопровождали свою правительницу, следуя за ней на расстоянии пары метров. Люди, расступаясь перед императорскими представителями, склоняли головы. Розали нравилось ездить верхом, нравился и свежий весенний воздух. Это не мороз, от которого горит кожа, как при ожоге, и немеют конечности; и не жара, которая плавит тело, заставляя его лениться и душиться. Феодосий гнал лошадь, чтобы быстрее оказаться возле Софьи. — Моя императрица! — Крикнул он, чтобы на него обратили внимание. Эскорт остановился. Софья дёрнула поводья так, чтобы её кобыла повернулась к секретарю. Животное зафоркнуло и копытом ударило мощенную камнем дорогу. Ромашке не нравилось, что хозяйка остановила прогулку, но была вынуждена покориться. — Моя императрица, извините, что отвлекаю вас, но тот байстрюк… — он не успел договорить, как обеспокоенная правительница спросила: — Что с Елизаветой? — Она вернулась и снова требует вашей снисходительности. — Я не удивлена. Она же «Хмельной крови», — Софья опустила голову и усмехнулась на секунду. — Что же, собери пятерых людей. Пускай они насильно сопроводят её домой. Если нужно будет, пускай используют кандалы, но она должна вернуться домой в целости. Понял? — Да, моя императрица. — Есть что ещё сказать? — Нет. Есть пожелания на ужин? — Хочу курицу с овощами. — Через сколько вас ждать? — Скоро. К тому же, приглашение до сих пор не написаны. — Они ждут вас на столе. Я внёс правки. — Славно.

***

Перо едва слышно шуршало, когда проводило своим острым концом с чернилами по бумаге. Буквы вырисовывались быстро и размашисто. Софья старалась, чтобы всё было идеально. Нельзя, чтобы Ханство оскорбилось и отказало в встрече. Тем более, что приглашения боярам и наместникам уже достигли адресатов. — Феодосий, как дела у твоей Настасьи? — Спросила девушка, не желая больше заниматься кропотливым делом в полной тишине. Ей никогда не нравилось работать в тишине, но и громкие звуки раздражали. А для переписи одного и того же текста не требуется много ума, поэтому слух можно сосредоточить на чем-то ненавязчивом. — Благоухает. Ей очень помогли ваши советы. Спасибо большое за это, — мужчина сидел напротив. — Что ещё можешь рассказать? — Вода с отварами скоро разорит меня, если честно, — он усмехнулся. — Зато твоя Настасья счастлива. — Это да. Раньше лежала целыми днями, грустила, а теперь из ванн и прогулок не вылазит. И признаться честно, меня пугает, когда я посреди ночи встаю и вижу из окна, как она ходит по саду. И ходит долго, кругами. Иногда я задумываюсь о том, что ей стоит очиститься от нечистых сил. — Феодосий, никаких нечистых сил нет. Это всё сказки церкви. — Знаю, но то, что происходит с Настасьей - пугает меня. Я лишь хочу помочь жене. — Понимаю, что ты хочешь лучшего, но не стоит верить в мракобесие, которое только крадёт время и здоровье. Наши лекари начали делать большие успехи, когда мракобесие отступило. Ещё немного и они смогут найти лекарство и помочь нам всем. Возможно, наши дети забудут, что такое хворь, проказа, оспа. — Буду надеяться на это. Но до этого момента мне придётся терпеть жену в саду. — Хочешь знать, что я думаю на счёт этого? — Конечно. Для меня честь услышать ваше мнение. — Пока она хорошо себя чувствует, пока нет этих приступов неймуща, не мешай ей быть счастливой. Лучше уж она будет по ночам ходить по саду, нежели то, что было раньше. — Полностью согласен. — Я закончила. Дай чернилам высохнуть и поставь печать. Дальше ты знаешь. — Да, моя императрица.

***

Ночь просочилась в каждый уголок дворца. И только луна освещала силуэт девушки, которая стояла возле окна. Софье не спалось. Она обнимала себя за талию и смотрела на звёзды, которые щедро осыпали небо. Мысли девушки были заняты лишь рыжей. Розали думала, не навредили ли Елизавете стражники, не мёрзнет ли она, сдастся ли или снова прискачет просить о независимости? И если прискачет, что с ней делать тогда? Что ждёт их двоих? Софья раздражённо отдёрнула себя. Ей не нравилось, что она начала думать о детях предателей часто и в позитивном ключе. В конце концов, это лишь дочь Хмеля.

***

Софья села в горячую ванную. Пар поднимался вверх, к огромному зеркалу, что было внедрено в мраморный потолок. Служанка принесла стеклянный кувшин. В воду вылили молоко. — Тебе есть, что сказать сегодня? — Тихо спросила Розали. — Да, моя императрица, — Варвара опустилась на колени возле сосуда, взяла мочалку и перешла на шепот, принимаясь за мытьё. Девчонка знала, что у стен есть уши, потому что сама является ушами императрицы. — Мне удалось услышать, как дворянка Жанна и Роза обсуждали, как им надоело, что их мужья каждое воскресенье тратят время на собрание, а не на них. Они боятся, что их мужчины совсем потеряют интерес к ним. Также слышала, как мужчины-бояре обсуждали покупку лошади. Как один из них ждёт, когда она приедет к нему на смотрины. Говорит, что у него есть особенно породистый конь для неё. — А что-то поинтереснее будет? — Говорят, что наместница Пса беременна, но не от своего мужа, а от заморского гостя, которого они принимали в своем городе. Некоторые верят в это, некоторые нет, но многие уже начали обсуждать это. Недобрая слава ждёт ребенка. — Что ещё? — Ходят слухи, что вы слабо повели себя с той, с Урсулии. Люди обсуждают это… И им не нравится, что бастард с Урсулии позволил себе такое, а вы его лишь насильно отправили домой. — Люди многое не видят и не слышат, поэтому и не им решать судьбы граждан Империи. Продолжай, — она надеялась, что служанка сменит тему. — Им не нравится, что Урсулия столько лет не хочет кориться вашей семье. Хмель подрывал уважение вашего отца, а теперь его дочь… — Что люди думают на счёт Ханства? — Софья не хотела вспоминать о волевом характере Елизаветы. Не хотела снова ощущать непонятную и незнакомую боль в груди. — Они думают, что дикари не доберутся до столицы, но то, что они сделали и делают с кордонными сёлами и городами, пугает. А вы… — Она запнулась и закусила губу. — Раз начала - договаривай. — Вы отправляете армию на Урсулию, а не на Ханство. Люди боятся, что беда в итоге придет с обоих сторон и сломит нас. Мы будем слабы, потому что армию было потрачено не на тех врагов. — Это всё? — Да, моя императрица. — Что же, я услышала и тебя и их. Подай мне полотенце и можешь быть свободна.

***

— Феодосий, все бояре и наместники, которых я пригласила, отправили свой ответ? — Софья откинулась назад на кресле и протянула голые ноги по белому ковру. Шерсть невиданного ей животного была мягкая и длинная. Этот ковер подарили ещё её отцу, но только недавно его достали из склада и постелили на пол. — Да. Все они уже едут сюда. — Славно. Комнаты готовы принять их? — Да, моя императрица. — Славно.

***

9 апреля 1706       Я не могу сосредоточиться. Снова. Я ночами не сплю. Всё думаю о девчонке. Мои мысли скачут, хотя должны быть занятыми предстоящим представлением. Должна думать лишь о Ханстве, но я не могу. Каждый раз, как закрываю глаза, представляю, как Елизавета скачет на коне, потом падает на колени и просит о независимости. Вижу и её ненависть в глазах, когда её пороли. Интересно, думает ли она сейчас обо мне? Да что это со мной?! Я злюсь сама на себя. Я возненавидела себя за эти пару дней. Почему? Потому что мне до боли в груди жаль дочь предателя. Настолько жаль, что я не могу выбросить её из головы. Она лишь бастард с какой-то там Урсулии, но что-то в ней заставило мою душу скулить. Я ничего не понимаю. Впервые я такое чувствую. И это ужасно. Мне нужно сосредоточиться на государственных делах, а не на детях предателей, но… Как мне избавиться от этого? Как прийти в себя и начать править? Завтра начнут прибывать бояре и насменики. Нужно обсудить с ними план представления для Ханства. Надеюсь, мы сможем решить эту проблему до конца весны.