Красное носят по средам

      Кэй успела пообщаться с несколькими семикурсниками: нельзя сказать, что это ей давалось легко, но были веские причины у этих людей быть… такими, какими они являлись. Всё-таки предыдущий год обучения повлиял на многое. Слизеринцы присматривались к девушке, как и она к ним, не спешили проявлять излишнее дружелюбие помимо обычной вежливости. Кэй с сожалением вспоминала своих приятелей из Канады, понимая, что ещё нескоро с ними пообщается: даже сову невозможно отправить лететь через океан. В Канаде было всё иначе, к иностранцу приставляли на неопределённое время одного из лучших учеников курса, который помогал освоиться. В Хогвартсе профессор Слизнорт тоже попросил девушку по имени Роланда Линдсторм провести в свободное время экскурс по территории школы, но было видно, что Роланда предпочла бы сходить в Хогсмид, чем возиться с новенькой. Это случилось перед первым уроком у профессора Слизнорта (как удачно, что Драко тоже сдавал зельеварение и Кэй не потерялась, просто следуя по пятам за Малфоем). Драко всё ещё не пылал желанием разговаривать с Кэй, но уже хотя бы не вёл себя как высокомерный индюк. Он вообще напоминал девушке пародию на мученика: лицо вечно то ли суровое, то ли несчастное, даже немного жалостливое, а взгляд и манера речи отдавали надменностью. Кэй раздражали подобные люди. Они будто не договорились со своей совестью, как им стоит вести себя в обществе; Драко Малфой аккуратно укладывал волосы утром, не заправлял рубашку должным образом в штаны, совсем не застёгивал мантию и ходил в отполированных до блеска чёрных туфлях. Одно сплошное противоречие. Он манерно покривил губы, когда проходил мимо парты, за которой она сидела, и устроился за следующей, так что Кэй оставалось лицезреть его прямую спину и только. «Вот же детёныш соплохвоста, наверняка родаки вколачивали в него дохрена уроков по этикету и тому подобной херне» — злобно подумала Кэй и принялась нарочито медленно раскладывать предметы для урока. Тогда-то профессор Слизнорт и подозвал её к себе, знакомя с девушкой с светло-рыжими волосами, в жёлтом свете подземелий отливавшими золотом, и курносым носом — первое, что запомнилось Кэй в её внешности. Роланда слегка улыбнулась, не разжимая ярко-красных пухлых губ, и побрела к своим подружкам, сидящим за первой партой. Первое занятие было лекционным, поэтому всех загнали в обычный кабинет без шкафов с ингредиентами и котлов.       В класс стекались ученики всех факультетов, очевидно, их было слишком мало, чтобы как-то разделять лекции. По ощущениям бывшей жительницы Канады день рисковал пройти совсем скучно, но появление Золотой Троицы, при виде которых Слизнорт засветился, как маленькое пузатое солнышко, ознаменовало и возможные перебранки. Что Кэй совсем ошарашило, так это приветливый Рон в качестве соседа по парте. «Вот и проверим, что он пишет помимо Левиосы» — мелькнуло у Кэй, когда она дежурно улыбнулась и подвинула сумку, чтобы Рон не продолжал нависать над партой. Рон вытащил дорогущую стопку бумаг, скреплённых серебряными кольцами и предназначенных явно не для школьных писулек, и одно перо с золотым наконечником. В сочетании с его простоватым характером это выглядело странно, словно он не знал истинную цену своим вещам и относился к ним небрежно. Сумка валялась на полу, как забытый ненужный аксессуар, и Рональд повернулся к девушке. За то время, пока он вываливал вещи из сумки, Кэй успела подсмотреть краем глаза за севшими сзади Грейнджер и Поттером. Эти два типа вели себя совсем по-другому: Поттер с явным удовлетворением аккуратно положил почти такое же перо, как у рыжего, и открыл записную тетрадь на первой страничке. Он поправил бордовый галстук с полосками из золотых нитей («Вот пижон!») и положил чёрный чемодан-дипломат на полку в парте. Грейнджер на удивление не понтовалась и пользовалась обычными школьными тетрадками и простыми перьями. Когда Рон вознамерился заговорить с соседкой, Поттер и Грейнджер уже подошли к профессору Слизнорту и принялись, судя по счастливым улыбкам декана, умасливать ему ягодицы, если выражаться уважительно.       — Я утром не представился, Рон Уизли! — конопатый парень протянул руку.       — Если это вообще можно было назвать знакомством. Кэй Харрис, но думаю, что ты уже в курсе.       — О, да, тебя многие обсуждают. — он с воодушевлением пожал руку. — Утром нам не удалось пообщаться нормально, — ага, не удалось, потому что Поттер и Грейнджер были готовы девушку на месте заавадить, — сама понимаешь. Подсаживайся к нам за гриффиндорский стол за обедом, поболтаем нормально. — Он подмигнул. — Мы оставим тебе местечко.       Интересно. Решили посмотреть поближе на диковинку и через Рональда послали приглашение. «Отправители» уже вернулись за парту, а Слизнорт подошёл к доске и стукнул по ней три раза палочкой, чтобы появились основные тезисы лекции.       Кэй для них, очевидно, была сродни диковинной игрушке, о которой все говорят. Ни о какой обычной симпатии и речи не могло быть, однако, упускать возможность подслушать их сплетни точно не хотелось — и Пэнси Паркинсон, с которой у Кэй был совместный урок по трансфигурации, восторженно тараторила об этом на перерыве. Драко Малфой после окончания пары по зельеварению лишь изогнул бровь, когда увидел с кем сидел Рон Уизел, и больше не обращал внимания. Кэй это злило, но даже сфинкс ногу сломит в попытках понять, что в голове у этого парня.       Понятно, что с изначальным желанием найти хорошую компанию для весёлого отдыха в уикенд покончено: вокруг какие-то чудаки и сумасброды. Золотая Троица, конечно, могла отгуливать «с огоньком», но ещё непонятно, выйдет ли с ними поладить. Кэй предупреждали, что у этих троих особенно острые отношения с слизеринцами. К тому же, судя по надменности Поттера и Грейнджер, общаться с ними было равносильно подчинению. Кэй не хотела ни перед кем унижаться. Кэй нужна была их корона.       — Дура, кто тебе эту корону просто так отдаст? — оборвал её размышления Теодор. — Самая умная нашлась? Драко все годы тягался с Поттером, и вот к чему это привело, да, Малфёныш?       — Завали хлебальник, Нотт, и не тявкай. — Драко отвернулся и начал попивать сок сомнительного вкуса.       На трансфигурации женщина рассказывала план занятий на год, указывая на особенности изучения каждой темы. Это, наверное, было важно, но от подобных пространных рассуждений Кэй всегда клонило в сон. Волей не волей она опёрлась головой на кисть, скрыв лицо за светлыми волосами, и закрыла глаза. Невыносимо клонило в сон.       — Ты ещё уроки Истории Магии с Бинсом не застала. Если он стоял первым с утра, к нему приходили только самые-самые ботаники: остальные досыпали в постелях и пропускали завтрак. Потому что Бинс так нудно читает, что ты всё равно уснёшь. Так какая разница, где спать? — и Паркинсон была права. — Конечно, нас ловили деканы и старосты, но это помогало ненадолго. Рано или поздно самые хитрые учились создавать правдоподобных марионеток, и тогда всё начиналось по новой.       — Искусство преображения предметов в драгоценные породы на ограниченное количество времени требует от волшебника соблюдения определённых, безусловно важных правил!.. — вещала профессор.       — Ну и нудятина… — промямлила Кэй. — А выходные… только через два дня… — засопела она.       Пэнси хмыкнула что-то неразборчивое себе под нос и принялась скрежетать пером. Профессор Харпер, эта женщина с чёрными волосами, собранными в пучок и острым носом, преподающая трансфигурацию, на самом деле смотрела на учеников, но продолжала и дальше вещать основы. Её даже не заботило, что студенты не слушают её. Может, профессор Харпер вымотал первый учебный день, а, может, для лектора действительно внимание студентов не имело значения.       Следующим уроком числилось ЗОТИ, обязательная дисциплина для всех. Никто из знакомых лиц не пришёл, так как на Защите всех делили по курсам, и слизеринцам седьмого курса предстояло заниматься самостоятельно. Кэй старалась не держаться Роланды: слишком неприятное впечатление произвела эта особа. Она разговорилась с худощавым парнем-брюнетом среднего роста, весьма миловидным на лицо, по имени Мэделайн Майер-Бэдгуд.       Издали послышались тяжёлые шаги, через раз цокающие будто металлическим каблуком. Девушка обомлела от нового преподавателя: с обрубленным носом, подобием пиратского ножного протеза и искусственного волшебного глаза. Мужчина средних лет с седой короткостриженой шевелюрой грозно спешил им навстречу, будто намереваясь устроить инквизицию всем. Преподаватель, что стало очевидно, лишь когда мужчина молча открыл им кабинет, а, значит, не собирался никого наказывать, встал у тумбы с банками. В них копошились различные насекомые, черви, заспиртованные мозги и желудки, и многое-многое другое.       Кэй взвыла, когда увидела, что даже в кабинете Защиты От Тёмных Искусств стоят парты и стулья. Она немедленно пожаловалась об этом Мэделайну, но тот зашептал следующее:       — У нас ведёт Шизоглаз. Экс-мракоборец, гроза Пожирателей Смерти, параноик и тип с острым языком. Несколько лет назад он у нас должен был преподавать тот же предмет, но в конце года оказалось, что это был один из Пожирателей под обороткой.       — Ну и бардак… — Кэй невольно поёжилась, пытаясь понять, как именно этот вояка потерял глаз. Они уселись у окна, подальше от доски.       — Всё! Урок начался, разговорчики заканчиваем! — пролаял это преподаватель вместо приветствия. — Вы уже знаете, как меня зовут, но на всякий случай напомню: Аластор Грюм! Экс-мракоборец, а теперь ваш профессор Грюм! В этот раз это действительно я, а не Барти Крауч, налакавшийся зелья! Вы знаете, почему мы все здесь: далеко не всех приверженцев Сами-Знаете-Кого переловили, и хоть многие из них — ваши ближайшие любимые родственнички, я обязан вас обучить по высшим стандартом!       — Очень доброжелательный человек, сразу видно. — прокомментировала происходящее Кэй. Она заметила, что волшебный глаз пронзил её взглядом, но тут же посмотрел в другую сторону.       — Он даже жопой видит из-за своей гляделки, но, говорят, что этот глаз теперь слушается хуже. — в подтверждение слов Мэделайна глаз за секунду успел несколько раз провертеться в орбите.       — Если все вдоволь наговорились, мы приступим! — снова гавкнул Грюм. — В этом году мы будем изучать в основном разные щитовые чары, охватывающие большую плоскость, и защитные заклинания. Хотя, в бою любое заклинание может оказаться защитным — к примеру, заклинание-прикол Таранталлегра всего лишь заставляет лихо отплясывать; но попробуйте сражаться, если ноги вас не держат, ха! Лучшая защита — это нападение! Я заставлю вас изучить их в совершенстве, чтобы, когда придёт время, вы смогли убежать живыми. Меня за такой подход называют чокнутым, но только благодаря этой чокнутости я и стою сейчас перед вами. Благодать, не правда ли? — злобно оскалился Грюм. — Возможно, те из вас, кто не был неженкой и участвовал в Битве за Хогвартс, видели применение некоторых щитов. А чего стоит Поттеровский Экспелиармус! Вы сами знаете, чего он стоит.       — Грюм знаменит благодаря своей фирменной фразе «Постоянная бдительность!» — подсказал Кэй сосед. Грюм, как будто в ответ, угрожающе прошёлся по ним двоим взглядом и продолжил.       Кэй начинал раздражать этот тип. Он напоминал ей некоторых повёрнутых знакомых папы, которые время от времени маячили около мистера Харриса непонятно зачем. Хамоватый мужик, восхваляющий Поттера и не упускающий момента едко подшутить над неопытностью школьников. Кэй старалась никак не контактировать с такими, а если и приходилось, то стараться не бесить их попусту и соглашаться с каждой бредовой идеей. С профессором Грюмом должно было сработать: он хоть и любил почесать языком, но не кидался с обвинениями за любую мелочь.       Профессор Грюм сообщил, что на следующем уроке (который, кстати, сегодня же после обеденного перерыва) они попрактикуются в отбрасывающих чарах, но с небольшими оговорками (Грюм усмехнулся, явно не собираясь озвучивать оговорки). Кэй смело могла сказать, что защита сегодня была точно нескучной.       Поттеровские гады (как их прозвала Кэй) действительно оставили пустое место рядом с Уизелом; рыжий махнул ей рукой в подтверждение своих слов. Кэй посмотрела на стол Слизерина, выискивая знакомых; они чинно обедали и смотрели только друг на друга. Мэд недоумённо посмотрел на девушку, когда понял, что она не собирается идти с ним обедать. Кэй с долей ехидства ответила, что идёт к гриффиндорцам.       Такое выражение лица Мэда необходимо фотографировать.       — Добрый день. — выбрала нейтральное приветствие Кэй и слегка улыбнулась. «Красные гвардейцы» — потому что сегодня Золотое Трио было облачено в красные одежды — обратили на неё внимание. Рон поприветствовал девушку и продолжил болтать с каким-то бритоголовым парнем по левую руку от него.       — Добрый. — сказал Поттер с взглядом, по которому стало ясно, что Кэй заманили в ловушку. Только пока неясно, для чего эта ловушка расставлена.       — Приветик. — мотнула головой Грейнджер, и вслед за ней качнулись маленькие золотые серьги с рубинами. Эти двое сидели прямо напротив, в отличие от Рона, который продолжал болтать слева. — Как тебе наши преподаватели?       — Пока не разобралась. Вроде все нормальные. — провокационные вопросы мисс Сплетница даже не старалась прикрыть; она била ими чётко и сразу.       — Говорят, ты спала на трансфигурации. — наклонился за пирожным Поттер. Очки на миг сверкнули из-за попавшего на оправу луча солнца. Погода на улице была притягательной.       — Да, это так. Я всегда плохо сплю первую ночь на новом месте. — Враньё.       — Кэй, ты такая необычная для нас. Девушка, которая эмигрировала из страны за океаном в такое необычное время… Мы за семь лет обучения видели иностранцев только на четвёртом курсе во время Турнира Трёх Волшебников!       — Я был четвёртым Избранным. — угрюмо заметил Поттер.       — Я что-то такое слышала… Скандал был, говорили в газетах. Не помню уже. — Тоже враньё, как можно забыть такой редкий поединок, на котором все пытались обеспечить безопасные условия, но один из участников всё равно умер. Опять.       — Ох, да кто вспомнит, что было! Лучше расскажи о своих впечатлениях! Всем очень интересно на самом деле твоё мнение, хоть они та-акие стеснительные и скрывают это. У вас было такое деление на факультеты? — Грейнджер неискреннее улыбнулась.       — Да, но оно происходило, когда человеку исполнялось четырнадцать лет: у нас считается, что к этому возрасту стали понятны способности волшебника, и что ему больше по душе. Меня определили в факультет для изобретателей. Это не официальное название, я просто назвала его отличительную черту.       — Мило. — попыталась добродушно усмехнуться Грейнджер и налила себе сок из мимо пролетавшего графина.       — Кэй, ты знакома с Драко Малфоем? — поинтересовался Поттер, не меняя выражения лица. Если бы Кэй не подозревала этих в двух в каких-то нечистых совместных делах, она бы, может, и поверила бы праздному интересу Поттера. Хотя, нет, не поверила — популярным язвам веры нет.       — Мы учимся на одном факультете, и половина уроков у нас совпадают. Как ты считаешь? — не выдержала девушка и огрызнулась. Ну, действительно, что за глупый вопрос? Она на допросе? Ещё прямее бы спросил.       Поттер ненадолго изменился в лице, Кэй показалось, что он сейчас отмочит какую-то гадость или прилюдно унизит её, но нет, его самообладанию можно было позавидовать. Грейнджер с опаской покосилась на очкарика, пока откусывала маленький кусочек от тоста.       — И правда. Просто удивился тому, что вы быстро сошлись. — Видимо, у Поттера было своё мнение по поводу характера Драко. Кэй даже была солидарна с гриффиндорцем. — Ведь это твой первый день.       — Видимо, я слишком обаятельна. — ситуация начала забавлять Кэй. Она ожидала увидеть грозное общество авторитетных сук, а на деле её пытались топорно допросить за неимением каналов связи. Кэй смекнула, что может отобрать у этих двоих контроль разговора. — Хочу сходить в Хогсмид в пятницу после учебы. Говорят, у вас это единственная развлекаловка. Подскажете самые классные места?       Рон как раз прекратил трепаться с знакомым: — Пошли с нами! — вначале он задорно пригласил девушку, но, опомнившись, стушевался и теперь опасливо поглядывал на Поттера с Грейнджер. — Если, конечно, мы не займёмся учёбой. У нас, знаешь ли, восьмой курс, проекты надо готовить всякие…       — Да что ты, Рон, это только первая неделя. — Грейнджер переглянулась с Поттером и опять пригладила рукой кудрявую шевелюру.       — Мы тебе устроим экскурсию. Если только тебе уже не навязали провожатого. — с омерзением протянул Поттер, а затем притворно вздохнул. — Нам уже пора, но приходи к нам за ужином. Будет больше времени для общения.       — Чмоки! — внезапно послала воздушный поцелуйчик Грейнджер и лениво помахала кистью в знак прощания.       Рон вроде как хотел возразить, чтобы остаться с Кэй, но Поттер закатил глаза, и Рон, глупо приоткрыв рот и нахмурив брови, тоже встал. Даже забыл попрощаться.       — Ну и ну. — под нос пробормотала Кэй и принялась доедать побыстрее, так как на неё начали коситься другие гриффиндорцы, а заводить с ними новые знакомства сейчас ей не хотелось. Они выглядели враждебно.       Пэнси Паркинсон через полминуты вытащила её из стола, даже не дав доесть, и они унеслись прочь. У выхода ждали всполошенные Драко, Блэйз и Теодор, а также какая-то незнакомая крупная девочка с квадратной челюстью и выдающимися скулами. Полной её назвать было нельзя: у девушки имелась развитая мускулатура тела, а кроссовки на ногах вместо привычных глазам туфель лишь подтверждали догадки Кэй. Милисента Булстроуд, как девушка представилась позже, закатала рукава мантии и рубашки по локоть, чтобы те не мешались. Мощные руки, способные наверняка поставить нерадивого человека поставить на место буквально, были сложены на груди. Кэй, конечно, возмутилась: ей предстоит ещё один урок с повёрнутым Грюмом, а её оторвали от обеда. Она проголодается на его уроке, станет из-за этого раздражительной и будет отвечать колкостями на провокационные подшучивания преподавателя. Пэнси молча утягивала её к выходу, говоря, что поесть они всегда успеют, и несла околесицу про живую хихикающую грушу. Сам по себе факт существования живой хихикающей груши был ничем непримечателен, однако, Кэй почему-то «разнесло» с этого. Кэй хохотнула и несколько раз повторила «живая хихикающая груша», каждый раз произнося это всё громче, пока Пэнси гневно не взглянула на девушку.       Они дотащили её до какого-то тупика в подземелье, где было несколько картин, в том числе с грушей. Милисэнта пощекотала грушу, та засмеялась детским тонким голоском и открыла дыру в стене.       — Хавай в своё удовольствие. — прокомментировал Нотт, когда один из домовых эльфов пришёл к гостям.       Кэй рассказывала с набитым ртом, так как была слишком голодна для приличий. Сами её сюда притащили, пусть не возмущаются.       — Поразительно! — восторженно тараторила Пэнси Паркинсон и смешно округляла глаза. Она хлопнула в ладоши. — Пойдём с тобой, они ничего не говорили про компанию друзей. — Кэй с насмешкой подумала, что ещё утром все они не хотели водиться с ней, а тут как всполошились, стоило один раз посидеть за красно-золотым столом.       — Эй! Я не буду ошиваться рядом с этими… — Драко обиженно проглотил остаток нецензурного предложения.       — Тебя никто и не зовёт! — подначил его Тео и громко рассмеялся.       — Потому что я никогда не соглашаюсь на такие мероприятия!       — Да-да, ты у нас зануда, который носа из своего поместья не высовывал всё лето, так как боялся…       — Потому что устраивал постоянно закрытые тусовки! И ты часто не был в списке приглашённых!       — Да кому ты заливаешь!       — Ах, я, значит, заливаю. Это не я занимаюсь только двумя вещами: сижу в библиотеке, стащив из Запретной Секции очередную книжонку по темной магии или ворую алкоголь из паба в Хогсмиде, чтобы напиваться все выходные, так как реальность слишком угнетающая!       Тон вроде как дружеской перепалки становился угрожающим.       — Заткнулись оба. — оборвала их Милисента. — Петушилы.       — Да кого ты назвала… — начал было Теодор, но умолк. Слово Милисенты, видимо, имело значительный вес среди них, и точно не за счёт её физической силы.       — Интересно послушать их сплетни. — Пэнси продолжала, как заведённая. — Раз они тебя пригласили на сегодняшний ужин и уикенд в пятницу, которая перетечёт в трип на субботу и воскресенье, то ты уже одной ногой «своя».       Дела для Кэй складывались удачно.       Грюм на втором уроке снова завуалированно издевался над неопытностью семиклашек и на раз-два разбивал их щиты. Несмотря на его отвратительную манеру преподавания, учителем он оказался хорошим: в конце урока все успели постоять против него и попытаться пробить его щит средней силы. Грюм хитростью отвлекал внимание учеников, которые сосредоточенно смотрели в глаза профессору, а затем Левикорпусом переворачивал удивлённых слизеринцев с ног на голову. Кэй стояла против высокого озлобленного парня с чёрным гнездом на голове вместо волос: он, пытаясь показать превосходство над новенькой девушкой, приподнимал верхнюю губу в ухмылке, щурил глаза и всячески хотел казаться крутым альфой. «Придурок» — пронеслось у Кэй в голове, когда парень провёлся на простой обман. Кэй всего лишь сделала резкий выпад вправо и молча махнула палочкой, и в ту же секунду зарядила по однокурснику Депульсо слева, пока тот ждал заряда с другой стороны, усилив там защиту. Слизеринец пролетел спиной вперёд к стене и сдавленно охнул от удара. Грюм радостно крякнул и накинул пару очков факультету, а затем велел отлеветировать жертву в Больничное Крыло: сила удара была большой, и парень так и остался сидеть на полу, мелко сотрясаясь.       Когда Кэй вернулась обратно, ее однокурсники поочередно сражались трое на трое. Как ей объяснил Мэд, до которого очередь ещё не дошла, это что-то вроде турнира по совместной дуэли: победившая тройка сражается с другой победившей тройкой, и так до тех пор, пока не останется трое самых сильных.       — Но это же нечестно! Может в «самой сильной» троице окажется один или два слабака, которых вытаскивали другие члены.       — Шизоглаз сказал, что в борьбе не сможешь выбирать себе понравившихся партнёров, и так будут наиболее приближённые условия.       — А, ну, понятно. У нас школа авроров какая-то, а не уроки защиты: со второго занятия становимся в странные спарринги. — На самом деле, Кэй нравился такой подход, ведь так было намного интереснее, особенно после нудной тётки с Трансфигурации. Но пожаловаться тоже хотелось.       Грюм сказал, что в следующий раз они продолжат. Кэй выяснила, что стоит с Роландой и парнем, которого она отправила в нокаут.       Они с Роландой договорились, что встретятся через час в гостиной факультета, чтобы Роланда показала девушке Хогвартс. ЗОТИ было последним на сегодня, а завтра из повторяющихся предметов была только трансфигурация, по которой уже задали накатать эссе по одной из тем на выбор. Кэй справедливо следовала одному правилу: потехе — время, а делу — час, потому что чем больше времени она выделит, тем больше она будет заниматься. Если выделить пятиминутной домашке час, то она будет делать эту домашку целый час. Кэй Харрис успела сходить в душ, переодеться в клетчатую юбку с чёрной водолазкой и уложить волосы в две косички.       Роланда показывала разные кабинеты для учёбы, внеклассные кружки (от клуба зельеваров до фанатов плюй-камней) и даже дуэльный класс, который набирал членов до пятнадцатого сентября включительно. Несколько башен, доступ в которые был круглосуточно открыт, разгромленная Выручай-комната на восьмом этаже, где вообще никто не ходил. Потом они вышли на улицу, где Роланда рассказывала о подобии Стоунхенджа, квиддичном поле, Чёрном озере, стадионе для спортсменов и многом-многом другом. Роланда даже раздражала Кэй меньше, чем обычно, пока они гуляли. Через полтора или два часа Роланда умотала к своим подружкам, и Кэй вновь осталась одна. Искать Парскинсон, Малфоя и остальных не было смысла, поэтому единственное, что оставалось, это идти в библиотеку и готовиться к Трансфигурации, но прогулка к квиддичному полю прельщала как-то больше. К тому же, там виднелись летающие три точки, и Кэй стало до жути интересно, как тренируются здешние летуны.