Friends - Definitions May Vary

Лекс Лютор не испытывает затруднений, говоря о своём отце. Он считает, что если какая-то тема по-прежнему причиняет боль, значит, из неё ещё есть чему научиться. А его отец был настоящим кладезем жизненных уроков. Однако разговор с Альфредом — это совсем другое дело. Будь то из-за знакомых отголосков кабинета его отца или из-за почти отеческой заботы Альфреда, но Лекс ощутил настоятельную необходимость немедленно уйти. Поэтому он покидает «Silver Snitch» с прямой спиной и широкими, целеустремлёнными шагами. Только подойдя к своему лимузину, он осознаёт, что Мерси следовала за ним на быстром, решительном шаге, не сводя с него глаз. Она открывает для него заднюю дверь, её голос звучит сухо и деловито, но он улавливает в нём беспокойство: — Куда едем, босс? Он замирает перед дверью. Разумеется, ему бы больше всего хотелось просто вернуться домой и оставить Готэм позади, но впереди ещё много дел, и было бы досадно позволить этому дню окончательно выйти из-под контроля. Он выбирает нейтральный вариант, что-то, что вернёт его к сегодняшнему расписанию: — Давай пообедаем. Мерси внимательно смотрит ему в лицо, оценивающе прищуриваясь. Её взгляд ясно даёт понять, что её не так просто провести. — Тяжёлый день, босс? Он криво усмехается, в его улыбке больше горечи, чем веселья: — Похоже на то. Она коротко кивает, принимая решение: — Тогда тайская кухня. Только когда он опускается на мягкое кожаное сиденье, до него доходит их общая ошибка. Оказывается, оба они были настолько сосредоточены на Лексе, что упустили из виду один весьма важный момент. А именно: Лекс в лимузине не один. Напротив него, лениво раскинувшись на сиденьях у перегородки водителя, расположилась Стефани Браун. Девушка вольготно развалилась на креслах, её ноги закинуты на боковые сиденья, а в руках телефон. Но стоило её взгляду пересечься с его, как на лице застыло выражение чистого ошеломления. В её глазах читалось нечто вроде «олень в свете фар» — та же неожиданность, что и у него самого. Они застывают, молча разглядывая друг друга, ни один из них не желая двигаться первым. В этот момент Мерси открывает водительскую дверь и замечает светлые волосы через приоткрытую перегородку. — Что за хрень?! Стефани едва не роняет телефон, но тут же поднимает руки в примирительном жесте, резко садясь и отодвигаясь в угол, стараясь держаться так, чтобы оба — и Лекс, и Мерси — могли её видеть. — Это не то, что вы подумали! Лекс замечает, как напряжение сковывает тело Мерси, и предвидя, что она может попросту перепрыгнуть через перегородку, поднимает руку, останавливая её. — Стефани, что ты делаешь в моей машине? Девушка не сводит глаз с Мерси, явно признавая в ней главную опасность. Но всё же она бросает на Лекса короткий взгляд и пытается улыбнуться, хоть и выходит у неё это нервозно и с оттенком самоуничижения. — Прячусь? — От кого? — Мерси сверлит её ледяным взглядом, её тон становится ещё ниже и опаснее, отчего становится ясно: отговорка должна быть по-настоящему веской. Стефани улыбка застывает, а слова с трудом вырываются сквозь стиснутые зубы: — От своей семьи? Лекс устало вздыхает, прежде чем изобразить снисходительную улыбку: — И ты решила, что это подходящее место? Поняв, что пока Лекс говорит, у неё остаётся шанс избежать немедленного выбрасывания из лимузина, Стефани медленно оборачивается к нему. — Ну, у вас была встреча с Драфеттом. Я не ожидала, что она затянется так же долго, как у Брюса, но рассчитывала, что у меня будет больше времени. Любопытство пересиливает раздражение, и Лекс, наконец, позволяет себе немного расслабиться, откидываясь на спинку кресла. — И с чего бы тебе так думать? Стеф тоже чувствует, как напряжение немного спадает, и осторожно опускает руки. — Альфред не выходил, а это значит, что он и Драфетт собирались выпить и посплетничать. Так что я думала, что они втянут и вас хотя бы на некоторое время. Лекс медленно кивает, так как предложение в целом логично. — Приглашение действительно было, но, к сожалению, у меня были другие планы. Стефани тут же оживляется, наклоняясь чуть вперёд, в её голосе звучит тонкая надежда: — О, значит, вам нужно ещё куда-то в Готэме? Заподозрив подвох в её внезапном интересе, Лекс медлит, но всё же отвечает: — Мы как раз собирались пообедать. Стефани плавно перемещается к боковому сиденью и скользит вниз, пока не оказывается ближе к Лексу. Однако едва она делает это движение, как Мерси издаёт злобное рычание, и девушка тут же вскидывает руки, снова демонстрируя, что не представляет угрозы. — Ладно, я знаю, что мы практически незнакомы, и у меня нет права вас об этом просить… Она складывает ладони в молящий жест и смотрит на Лекса умоляющими глазами: — Но можно мне остаться в вашей машине ещё немного? Не моргнув и глазом, Мерси зарычала: — Нет. Стефани резко повернула голову к Мерси. — Да ну бросьте! Я ничего не сломаю, просто посижу тут тихонько и потыкаю в телефон. Вы даже не заметите, что я здесь. Лекс слегка склонил голову набок, явно взвешивая все за и против. Удивительно, но даже после событий сегодняшнего утра он решает дать ей разрешение остаться. С лёгким кивком он подаёт знак Мерси заводить машину: — Хорошо, можешь остаться. Мерси уже открывает рот, чтобы возразить, но прежде, чем она успевает выдать язвительный комментарий, из кармана Стефани раздаётся звук рации. За ним следует голос Дика, полный разочарования: — Дик захвачен, остаётся пятеро. Выражение лица Мерси становится ещё мрачнее, и она сверлит взглядом босса. Лекс остаётся непоколебим, и спустя несколько секунд Мерси с раздражённым вздохом садится за руль, её ворчливый голос разносится по салону: — Отлично, давайте сознательно похитим ещё одного летучего детёныша. Прекрасный план на день. Стефани фыркает, усаживаясь поудобнее и застёгивая ремень: — Как будто они поверят, что вы меня похитили. Они же знают, что я вас уделаю. Мерси поднимает бровь, встречаясь с ней взглядом в зеркале заднего вида. Уверенная улыбка Стефани становится чуть менее уверенной. — Ладно, возможно. Но все прекрасно знают, что я от них прячусь и вполне могла сама загнать себя в такую ситуацию. На этих словах Лекс тоже приподнимает бровь. — То есть ты сознательно подвергаешь себя риску быть похищенной? Стефани морщит нос. — Не похищение, а просто эта неловкая ситуация, в которой я прячусь в машине не такого уж и злого богача без его разрешения и без разрешения его безумно преданной телохранительницы. Это не похищение — даже гипотетически. Лекс усмехается, оскаливаясь в хитрой улыбке: — «Не такой уж и злой»? Ты в этом уверена? Вдруг это хитроумная уловка? Может, это всё-таки похищение? Стефани фыркает: — Поверьте, я знаю, когда меня похищают. Думаю, меня похищали чаще, чем вас. Лекс сохраняет приподнятую бровь. — И с чего ты взяла, что меня вообще похищали? Стефани не отрываясь смотрит в телефон и отмахивается: — Ой, ну бросьте, не смешите меня. Небо голубое, трава зелёная, а богатых детишек похищают — таков уж закон мироздания. Лекс замечает, что внимание девушки полностью переключилось на экран, и сам достаёт телефон, чтобы внести в расписание встречу с портным и сдвинуть пару встреч. Поездка проходит в тишине, нарушаемой лишь лёгким постукиванием пальцев по экрану. Лишь когда лимузин останавливается у ресторана «Time to Thai», Лекс поднимает глаза. Мерси наклоняется к нему через перегородку: — Как обычно, босс? Лекс кивает, не отрываясь от телефона. Мерси поворачивается к Стефани: — А ты что будешь, безбилетница? Стефани, полностью поглощённая перепиской, моргает, а затем, оглядевшись и поняв, где они находятся, пожимает плечами: — Я тут ещё не ела, так что… удивите меня? Мерси хмурится, задумчиво её разглядывая: — Любишь острое? Стефани широко улыбается, но, не отрываясь от телефона, признаётся: — Хотела бы сказать «да», но это была бы ложь! Мерси устало вздыхает и выходит из машины. В салоне снова воцаряется тишина. Время течёт незаметно, пока где-то вдалеке не начинают звонить колокола, отбивая полдень. Этот звук неожиданно вырывает Стефани из её сосредоточенности. Она поднимает голову и, осознав, что прошло уже больше получаса с тех пор, как Мерси ушла, бросает взгляд на ресторан через тонированные окна. — Она что-то долго. Лекс, похоже, совершенно не обеспокоен задержкой. — Скорее всего, стоит на кухне и заставляет их готовить всё с нуля у неё на глазах. Стефани возмущённо распахивает глаза: — Это же… чересчур. Лекс пожимает плечами: — После истории с «Green Bonnet» она стала агрессивно осторожной. Она компенсирует за неудобства. Стефани не выглядит особенно убеждённой. — О-о-кей. Она снова опускает взгляд в телефон, но потом пожимает плечами, убирает его и поворачивается к Лексу. — Расскажите о вашем первом похищении. Лекс даже не поднимает глаз от экрана, его голос звучит спокойно и отстранённо: — Я бы предпочёл не рассказывать. Его тон заставляет Стефани почувствовать, что она неосознанно нарушила хрупкое перемирие между ними. Она хмурится, голос звучит тихо и осторожно: — Оно было… очень плохим? Услышав её обеспокоенный голос, Лекс тихо вздыхает, затем поднимает взгляд: — Не в том смысле, о котором ты думаешь. Я ушёл оттуда невредимым. Но приятных воспоминаний об этом не осталось. Он смотрит на неё и замечает её неловкость. Осознаёт, что этот разговор ещё не окончен, и терпеливо ждёт. Наконец, Стефани нарушает молчание, её голос звучит виновато: — Простите. Это было бестактно с моей стороны. Лекс наблюдает, как она вертит в руках телефон, словно не зная, куда деть пальцы. — Просто… Брюс всегда учил нас, что похищение — это реальный риск, и что нужно уметь с этим справляться. Наверное, из-за всех этих тренировок и шуток про «знак отличия» мы просто перестали воспринимать это всерьёз. Меня похищали не раз, но я никогда по-настоящему их не боялась… Внезапно ощутив странную потребность её успокоить, Лекс слегка наклоняется вперёд. — В первый раз я тоже не боялся. Я просто не знал, что должен бояться. Стефани наконец встречается с ним взглядом, её любопытство пересиливает неловкость. — И что же случилось? Лекс вспоминает, с кем имеет дело. Летучие крысята известны своей непреодолимой тягой к знаниям. Он ухмыляется. — Если ты думаешь, что я расскажу, ты глубоко ошибаешься. Стефани принимает вызов, усмехается и пожимает плечами: — Чёрт, думала, сработает. Вы же, злые гении, обожаете монологами изливаться. Лекс не обижается, а лишь лукаво щурится. — В таком случае ты без проблем расскажешь мне о своём первом похищении. Стефани делает преувеличенно возмущённый вздох: — Ах, вот вы какой! Ну ладно, приму это как комплимент. Она наклоняется вперёд, глаза лукаво сверкают. — Итак, в первый раз меня похитили какие-то бездарные неудачники-мафиози, решившие, что если они смогут получить выкуп за Уэйновского ребёнка, то смогут профинансировать свой преступный бизнес. Но благодаря всему, чему нас научил Брюс, я не могла воспринимать их всерьёз. Они были просто жалкими дилетантами. Лекс сдержанно кивает, затем делает жест рукой: — Пожалуйста, расскажи мне об их ошибках. Она начинает загибать пальцы, перечисляя: — Они не завязали верёвки достаточно туго. Держали меня в каком-то складе на территории Колпака. А все знают, что Колпак не терпит ублюдков, которые причиняют вред детям. Они не могли решить, держать ли телефон включённым для звонка по выкупу или выключить, чтобы его не отследили. Они даже позволили мне сходить в туалет одной. Это, конечно, было очень любезно с их стороны, настоящие джентльмены. Но, чёрт возьми, это же такая глупость. Лекс согласно кивает: — Тогда, полагаю, ты смогла сбежать самостоятельно? Стеф откидывается назад и машет рукой перед собой: — Нет. Чтобы сохранить наши личности в тайне, мы не должны делать ничего выдающегося, если только ситуация не угрожает жизни. Нужно просто ждать, пока появится Би или полиция, а потом изображать бедную жертву перед новостными камерами. Она опускается на пол лимузина, чтобы разыграть типичную даму в беде. Широким взмахом руки прижимает запястье ко лбу и драматично, преувеличенно высоким голосом вскрикивает: — О, офицер, это было ужасно! Прежде чем она успевает продолжить, задняя дверь автомобиля открывается, и внутрь заглядывает Мерси. Застав Стеф в её позе, она хмурится: — Что ты делаешь? Стеф виновато улыбается, оставаясь сидеть на полу: — Мы обсуждаем наши прошлые похищения, сближаемся на этой почве. Мерси заходит в лимузин и садится рядом с Лексом, кладя себе на колени пакет с коробками еды: — О, а он уже дошёл до той части, где его бессердечный ублюдок-отец отказался платить выкуп? Пока Стеф осмысливает сказанное, её лицо меняется — сначала появляется непонимание, затем недоверие, и, наконец, неподдельный ужас. Мерси этого не замечает, она достаёт столовые приборы из пакета. Лишь когда протягивает салфетки Лексу и Стеф, она наконец замечает её выражение. Внимательно изучив Стеф, Мерси нахмуривается и слегка толкает Лекса плечом: — А что с её лицом? Лекс принимает предложенные салфетки и отвечает ровным голосом: — Думаю, это выражение жалости. Мерси презрительно фыркает и, без намерения причинить вред, с силой вкладывает пластиковую вилку в руку Стеф: — Так вот, можешь прекратить. Здесь жалость не в почёте. Мы живём исключительно ненавистью и злобой. Стеф, выходя из ступора, лениво сжимает вилку, её лицо хмурится в наигранной обиде: — И как, помогает? Мерси хмыкает и бросает оставшиеся салфетки ей на колени: — Отлично. У нас теперь склонность к убийствам и клуб «Наши отцы — отстой». Стеф мягко улыбается, оценивая попытку Мерси разрядить обстановку, и спрашивает: — Мой биологический отец тоже так себе, можно к вам? В клубе есть кепки? Мерси усмехается: — Нет. В нашем клубе только затаённая злоба и вылазки, где мы яростно бьём тарелки в порыве ярости. Стеф задумчиво постукивает вилкой по подбородку: — Звучит как отличное развлечение и весьма терапевтичный способ справляться с накопленными эмоциями. Мерси протягивает ей коробку с едой: — Ага. Стеф бросает на Лекса и Мерси задумчивый взгляд, но прежде чем она успевает что-то сказать, Мерси не выдерживает: — Что? Стеф качает головой и улыбается: — Ничего, я просто за командную терапию! Когда она открывает коробку, в воздухе разносится аромат лимонного перца. Стеф смотрит на хаотичное сочетание еды и хмурится: — И что это? Мерси, пожав плечами, открывает свою коробку: — «Злой цыплёнок». Обжаренный лук и халапеньо, жареный цыплёнок и картошка фри, всё это залито лимонно-перечным маслом. Стеф моргает: — Это вообще тайская еда? Это вообще еда? Мерси хитро улыбается: — Ты же сказала, чтобы я тебя удивила. Ты не удивлена? Стеф задумывается над этим, затем нехотя соглашается: — Ладно, справедливо. Она поддевает вилкой кусочек картошки, наблюдая, как масло капает с неё: — Бедная картошка. Я бы тоже была зла. Сделав первый укус, её лицо меняется с тревоги на приятное удивление. Она прожёвывает и кивает, указывая на коробку вилкой: — Окей, теперь я понимаю. Но когда она собирается взять ещё кусочек, Лекс открывает свою коробку, и оттуда исходит такой насыщенный, острый аромат, что Стеф тут же закашливается: — О, боже, что это?! Мне жжёт ноздри! Так пахнет иприт?! Лекс, усмехнувшись, показывает содержимое коробки: — Это сом. Стеф смотрит на рыбу, плавающую в густом красном соусе с кусками перца, и морщится: — Да уж, сом, утопленный в огненной лаве Мордора… Интересно, Роковая гора тоже пахнет как тайская еда? Как что-то может пахнуть так вкусно и при этом словно средство химической атаки?! Я хочу попробовать, но знаю, что это будет ошибка! Лекс с загадочным видом протягивает ей коробку: — Иногда жизнь — это боль. Стеф бросает на него решительный взгляд, затем переворачивает вилку в руке, словно собираясь пронзить живую рыбу. Как только кусок оказывается у неё во рту, её глаза моментально наполняются слезами, и она падает на пол, сжимая кулаки у груди: — Ааа, мои вкусовые рецепторы! Божественно… и дико больно! Это реально огонь! Почему ты ешь эту восхитительную, адскую мерзость?! Лекс усмехается: — Выбор у меня невелик, так что приходится добавлять немного огонька. Лекс и Мерси спокойно продолжают есть, пока Стеф пытается прийти в себя. Когда она наконец садится и принимает бутылку воды от Мерси, её взгляд медленно смещается к коробке той. Мерси поднимает бровь, но, вздохнув, открывает свою коробку: — Курица с базиликом. Стеф смотрит внутрь: — Она тоже сожжёт мне брови? Мерси прыскает и прикрывает рот рукой: — Нет, ты выживешь. Стеф благодарит её, набирает вилкой кусочек и пробует. Наступает уютная тишина, пока трое неспешно едят. Но вскоре её прерывает рация в кармане Стеф. На этот раз в машине раздаётся раздражённый голос Дэмиена: — Дэмиен захвачен. Осталось четверо. Мерси хмурится: — Ладно, что, чёрт возьми, это значит? Стеф дожёвывает и машет вилкой: — У нас, в «летучем клане», есть расписание патрулей. Брюс его составляет, учитывая учёбу, работу и прочее. Но с праздниками всё сложно: все хотят взять выходной, а преступники как раз в это время активизируются. В итоге Брюс устал от наших споров и придумал… игру. Лекс хмурится: — Сомневаюсь, что твой отец превратил бы это в игру. Стеф ухмыляется: — Он называет это «испытанием наших навыков, способностей и умения адаптироваться». Но, по сути, мы просто играем в продвинутые прятки. Мерси с азартом сверкнула глазами: — Отлично. Каковы правила? — В первый день каждого месяца все собираются в Центральном парке в 6:00 утра, — начала объяснять Стеф. — У нас есть тридцатиминутное фора, прежде чем Брюс начинает нас искать. Он может использовать любые методы отслеживания, кроме слежки за нашими телефонами и… нашими чипами-трекерами. Мерси перебила её: — Подожди, у вас есть чипы-трекеры? Стеф фыркнула: — Ты вообще знакома с моим отцом? Брюс, параноидальный родитель? У нас у всех есть чипы. Чипы, во множественном числе. С этими словами Стеф откусила ещё один кусок еды. Мерси бросила на Лекса выразительный взгляд. Не отрываясь от еды и не меняя выражения лица, Лекс спокойно взял на вилку очередной кусочек: — Одного вполне достаточно, Мерси. Мерси что-то пробурчала себе под нос, ковыряя еду, но жестом велела Стеф продолжать. — Итак, последние три человека, которых найдут, получают выходные на все праздники этого месяца. Можно либо найти надёжное укрытие, либо постоянно оставаться в движении, но поскольку Брюс имеет доступ к городским камерам, это довольно рискованно. Лекс кивнул и уточнил: — То есть изначально Брюс играет против всех вас в одиночку? Стеф кивнула, а затем покачала головой: — В начале — да, только Брюс. Но как только он находит кого-то, этот человек должен помочь ему искать остальных. Это ускоряет игру и делает её всё сложнее. Мерси нахмурилась: — Если только победители получают выходные на праздники, какая мотивация у проигравших помогать Брюсу? Стеф, жуя, ответила: — «Проигравший», который найдёт больше всего людей, получает один целый уикенд без патрулей. Лекс, явно заинтересовавшись, подался вперёд: — Значит, тут есть место для стратегий и интриг? Стеф кивнула: — Ага. Иногда кто-то специально сдаётся в начале, чтобы попытаться выиграть уикенд, а не праздники. А кто-то побеждает в основной игре, чтобы потом торговать своими выходными, обменивая их на смены. Лекс и Мерси задумались над услышанным, прежде чем на лице Мерси появилась хитрая улыбка: — То есть ты прячешься в лимузине Лекса Лютора, чтобы освободить себе День святого Валентина? Должно быть, у тебя запланировано что-то очень особенное. Лицо Стеф скривилось в отвращении: — Фу, к чёрту этот праздник. Он такой тупой. Люди не должны нуждаться в коммерческом напоминании, чтобы ценить своих близких. Лекс и Мерси бросили на неё выжидательные взгляды. Вздохнув, Стеф сдалась: — Ладно, я действительно хочу взять выходной на День святого Валентина. Но не для себя. Мерси усмехнулась: — Ну, теперь ты нас заинтриговала. Что за причина? Раздражённое выражение лица Стеф сменилось восторженной улыбкой: — Каждый год, как по расписанию, Харли Квинн устраивает какое-нибудь грандиозное «сердечное» шоу для Джокера. Обычно это включает гигантские декорации, тонны блёсток и бомбы. Иногда бомбы привязаны к фейерверкам, иногда — к людям. Но бомбы есть всегда. Но в прошлом году Харли освободилась от Джокера, так что теперь это её первый День святого Валентина, который она встречает с Ядовитым Плющом. Лекс и Мерси переглянулись, после чего Лекс повернулся к Стеф: — Звучит… катастрофически. Стеф кивнула с серьёзным видом: — Ага, именно так мы все и подумали. Брюс даже подумывал сделать День святого Валентина таким же экстренным днём, как новогодняя ночь. Её лицо вновь озарилось радостной улыбкой: — Но вместо этого Харли сама пришла к нам, к «летучей команде», и попросила помочь спланировать её Валентинов день. Мерси нахмурилась: — И как это не обернётся катастрофой? Стеф довольно ухмыльнулась: — Потому что Харли сказала, что хочет устроить своё обычное безумное шоу, но без вещей, которые могли бы расстроить её эко-террористку-девушку. А с нами она сможет сделать всё максимально экологичным и не взорвать ни одного здания. Лекс задумчиво склонил голову: — И твой отец был с этим согласен? — Ага. У него слабость к Харли. А Айви ей гораздо лучше подходит, так что мы все хотим поддержать эту странную парочку. Главная проблема в том, что все хотят помочь, потому что это будет офигенно мило! Но Брюс сказал, что не все могут участвовать — кто-то должен оставаться на патруле. Так что сегодня трое победителей вместо патруля будут помогать Харли. Мерси обдумала это, затем кивнула: — Я могу понять такой подход. Кто ещё остался в игре? Стеф загнула пальцы: — Я, Джейсон, Тим и Касс. Лекс, убирая пустую коробку из-под еды в пакет, спросил: — И как долго это обычно длится? Стеф задумчиво взглянула на часы: — Ну, по-разному. Сегодняшняя игра уже затянулась дольше обычного. Обычно Джейсон хочет выигрывать уикенды, поэтому сдаётся в самом начале и помогает Брюсу искать остальных. Но раз уж он сейчас сам в игре, всё пошло не по привычному сценарию. Она пожала плечами: — Джейсон пугающе хорош в том, чтобы находить Тима и Дэмиена. Говорит, что они слишком предсказуемы. Но я думаю, это просто врождённое чутьё старшего брата. Без него Тим остаётся неприкасаемым — он настоящий гений в прятках. Стеф уселась поудобнее, раскинувшись на полу лимузина: — А Касс… она просто тень. Её всегда сложнее всего найти. Но я обычно первая, кто её находит. Мерси с лёгким смешком уточнила: — Почему? Стеф ухмыльнулась: — Потому что она всегда выбирает места рядом с громкой музыкой. Мерси чуть слышно фыркнула от смеха: — Музыка? — Ага. Она слишком любит музыку, и её легко отвлечь. В декабре я нашла её, когда она просто шла за группой колядников. Говорит, они начали петь рядом с её убежищем, и когда пошли дальше, она просто решила идти за ними. Она просто чертовски милая. Тень падает на окно рядом с Лексом, заставляя всех замереть. Раздается мягкий стук, и Стеф раздраженно вскидывает руки: — Черт! Как он это делает?! Лекс бросает ей извиняющуюся улыбку и опускает стекло. «Брюси» Уэйн облокачивается на дверную раму и, наклоняясь к открытому окну, одаривает Лекса развязной ухмылкой, сопровождая ее игривым подергиванием бровей: — Лекс, детка! Часто бываешь в этих краях? Лицо Лекса остается бесстрастным, когда он спокойно отвечает: — Добрый день, Брюс. Улыбка Брюса становится мягче, а голос — теплее: — Прости, что прерываю, но я пришел забрать свое дитя. Его взгляд перемещается на Стеф, и он протягивает ей небольшой переносной радиопередатчик. Стеф хмурится, принимая его, в голосе звучит разочарование: — Вот черт… Брюс смотрит на нее с легким укором, но веселье в его глазах трудно скрыть: — Язык. Стеф закатывает глаза: — Да хоть бы и язык… Как ты вообще узнал, что я здесь? Брюс хитро ухмыляется и, склонившись чуть ближе, шепчет громким сценическим шепотом: — Я — Бэтмен. Стеф недовольно надувает губы: — Ты — худший. Поднеся радиопередатчик ко рту, она обреченно объявляет: — Стеф захвачена. Осталось трое. После этого она молча возвращает устройство Брюсу и принимается собирать разбросанные по салону бумажные салфетки. Брюс вновь переводит взгляд на Лекса: — Так что, поедем за тайской едой? Лекс отвечает с нейтральной улыбкой: — Лучший тайский ресторан в Готэме. Брюс кивает, хотя по выражению его лица ясно, что он не особо в это верит: — Хм. Не знаю, не пробовал. На лице Лекса появляется едва заметная тень недовольства: — Ты не любишь тайскую кухню? Стеф, собирая мусор в пакет, фыркает: — Брюс не любит острую еду. Она понижает голос, пытаясь передразнить отца: — Если я хочу страдать, я пойду бороться с преступностью. Брюс смотрит на нее с выражением легкого раздражения, но затем поворачивается к Лексу и спрашивает: — Надеюсь, Стеф не слишком вас беспокоила? Лекс делает паузу, раздумывая, и затем отвечает сдержанно, но честно: — Вовсе нет. Она была весьма приятной гостьей за обедом. Стеф тут же загорается радостью: — Правда? Значит, мы можем повторить? Прежде чем Лекс успевает ответить, Брюс открывает дверь машины: — Вон из машины, Стеф. Улыбка девушки тут же исчезает, когда она вспоминает о своем поражении: — Ладно, уже выхожу… Выбравшись, она поворачивается к Лексу и Мерси: — Спасибо за обед и за то, что позволили мне спрятаться у вас в машине. Это было круто. Думаю, еще увидимся? Мерси перегибается через Лекса и хищно улыбается: — У нас тут на следующей неделе намечается терапевтический сеанс. В деле? Стеф с удивлением вскидывает брови, но затем ее лицо озаряется озорной улыбкой: — Еще бы! Брюс с подозрением смотрит на нее: — Терапия? Стеф радостно объясняет: — Мы собираемся крушить керамику в приступе чистого, ничем не сдерживаемого гнева и злобы! Осознание приходит к Брюсу, и его тон становится предельно нейтральным: — А. Звучит весело. А теперь иди найди свою сестру. Стеф закатывает глаза, показывает ему язык, машет рукой Лексу и Мерси и убегает. Когда она скрывается из виду, Брюс снова обращается к Лексу: — Спасибо за сообщение. Лекс едва заметно кивает: — Пожалуйста. Не хотелось бы, чтобы кто-то сделал неправильные выводы. На его лице мелькает тень сожаления: — Хотя теперь, когда я понял, что помешал ей победить… Она так хотела помочь Квинн. Брюс с добродушной улыбкой хлопает его по плечу: — Не беспокойся. Я уже попросил Лигу помочь той ночью, так что все летучие мыши будут на подмоге у Харли. Лекс пристально смотрит на Брюса, оценивающе прищурившись: — Она права. Ты и правда питаешь слабость к Квинн. Брюс мягко улыбается Лексу, в глазах мелькает лукавый блеск: — Что поделать? Я питаю слабость ко многим людям. В его взгляде вспыхивает искорка озорства и теплой привязанности: — Даже к парочке злодеев. Прежде чем Лекс успевает ответить, Брюс поворачивается и уходит, оставляя Лекса и Мерси сидеть в тишине машины. Наконец, Мерси нарушает молчание: — Черт, эта семейка — просто ходячая аномалия… Это будет повторяться снова и снова, да? Лекс задумчиво наблюдает за удаляющейся фигурой Брюса, прежде чем медленно кивает: — Да. Думаю, именно так оно и будет.