Friends - Definitions May Vary

Лекс Лютор придерживается строгого утреннего распорядка, который не менялся уже много лет. Он встаёт до рассвета, выполняет кардиотренировку, затем принимает душ. После этого следует завтрак, богатый белками, за кухонным островом, во время которого он читает последние отчёты по текущим проектам или изучает исследования, представляющие для него личный интерес. Сегодняшнее утро не стало исключением — Мерси присоединилась к нему на кухне, пока восходящее солнце заливало золотым светом гостиную с панорамными окнами, открывая завораживающий вид на Метрополис. — Эй, босс. Что-то новое узнали сегодня? Лекс, не отрываясь от учебника, делает глоток апельсинового сока. — Да. Мне, возможно, стоит назначить ещё одно МРТ. Мерси цокает языком. — Если бы я знала, что вся эта учёба сделает вас таким параноиком, то давно бы вас остановила. Лекс поднимает глаза от книги и приподнимает бровь. Она скрещивает руки на груди, облокачиваясь на кухонный шкаф: — И я серьёзно, остановила бы. Лекс усмехается. — Не могу вспомнить ни одного случая, когда тебе удавалось остановить меня от того, что я действительно хотел сделать. Мерси зло щурится: — Да, и именно поэтому вы стабильно зарабатываете баллы в таблице «Я снова сделал глупость». И я уже подумываю добавить в неё новый раздел за вашу учёбу. Откуда мне знать, что вы не просто накручиваете себя? Уверена, у вас нет… — она обходит стол, заглядывая в его книгу, — аневризмы мозга, опухоли, инсульта или… Что, чёрт возьми, такое гидроцефалия? Лекс спокойно переворачивает страницу и в том же академическом тоне отвечает: — Избыток спинномозговой жидкости в головном мозге. Мерси фыркает: — Ага, ну вот. Вы здоровы. Лекс вновь углубляется в книгу, но в его голосе звучит снисходительное назидание: — О здоровье никогда не стоит забывать, Мерси. Она качает головой, хлопает его по плечу и направляется к холодильнику: — Да уж, босс, теперь вы просто издеваетесь надо мной. Лекс хмыкает, но продолжает чтение. Утро течёт в привычном ритме, в тишине, нарушаемой только голосом Мерси: — Мария звонила, сказала, что предложение о работе отправлено. Она не ожидает проблем с оформлением Саши. Лекс кивает: — Отлично. Убедитесь, что у неё есть всё необходимое, пока вопрос не будет закрыт. Мерси открывает холодильник: — Уже занимаюсь… Лекс, а что за запечатанный бутыль с подозрительной жидкостью у нас тут? Совершенно невозмутимо он отвечает: — В лабораторном холодильнике не хватило места. Мерси достаёт литровую стеклянную ёмкость, морщится, а затем бросает на него сердитый взгляд: — Серьёзно? Фу. Может, мне заказать ещё один холодильник, чтобы мы не умерли от пищевого отравления? — Это всего лишь сусло с хмелем, оно безвредно. Она поднимает бутылку на уровень глаз, разглядывая мутноватую коричневатую жидкость с плавающими в ней зелёными шишками, и хмурится: — Хмель? Подождите… Это что, пиво? Сжимает бутыль, одновременно испытывая отвращение и любопытство: — Вы варите пиво? Лекс наконец отрывается от книги и бросает на неё скучающий взгляд: — Это не пиво. Оно только потенциально может им стать. Мерси сузила глаза: — Вы потенциально варите пиво? Это у нас что, кризис среднего возраста? Или… — её голос становится серьёзным, и она многозначительно понижает его, — «чтобы испечь яблочный пирог, сперва нужно создать Вселенную»? Лекс бросает на неё насмешливый взгляд: — Wayne Enterprises объявили о планах реформировать индустрию безалкогольных напитков, чтобы снизить загрязнение окружающей среды пластиковой упаковкой. Затем Уэйн имел наглость публично бросить мне вызов. И хотя я не люблю вестись на его провокации, в данном случае это неплохой пиар-ход. Поэтому я решил изучить другую отрасль с высокой степенью загрязнения — алкогольную. И, как вы знаете, есть одно правило. — «Если хочешь исправить проблемы индустрии, сперва разберись в самой индустрии», — Мерси с уважением посмотрела на бутыль, затем осторожно вернула её в холодильник. — Надеюсь, это окажется одним из ваших более приятных экспериментов. Скажите, когда можно будет пробовать. Лекс кивнул с серьёзным выражением лица: — Я всегда рад делиться своими научными открытиями. Мерси усмехнулась, доставая ингредиенты для завтрака: — Осторожнее, Лекс. Ваш задротизм начинает проступать наружу. Некоторое время царит привычная, приятная тишина. Только когда её завтрак почти готов и она начинает выкладывать еду на тарелку, её голос звучит вновь, теперь небрежный, но чуть напряжённый: — Босс, а вы действительно хотите МРТ? Я могу записать вас. Лекс фыркает: — Это была попытка пошутить. Нет, мне не нужно МРТ. Мерси кивает и продолжает перекладывать еду, но её голос остаётся нарочито расслабленным: — Хорошо… хорошо. Тишина становится немного натянутой. Лекс приподнимает бровь, наблюдая за ней: — Теперь кто у нас параноик? Однако прежде чем она успевает ответить, его телефон издаёт негромкий звук — тонкий, едва слышный звон колокольчика. Оба замирают и с беспокойством смотрят на экран. Раздаётся ещё один звонок — значит, кто-то звонит. Лекс Лютор не терпит глупцов. Обладая практически неограниченными ресурсами и контролируя передовые технологии, он сделал так, чтобы к его личному телефону имели доступ единицы. А тех, кто осмелился бы позвонить без крайней необходимости, и того меньше. К тому же рингтон… Этот звук они оба слышат впервые. С нахмуренным лицом Лекс поднимает телефон и смотрит на экран. Там вспыхивает имя «Альфи». Он замирает, осознавая, кто это и почему номер сохранён. Взмахом руки он показывает Мерси, чтобы та расслабилась, и видит, как она постепенно разжимает плечи. Затем он берёт трубку и отвечает ровным, нейтральным голосом: — Да? Раздаётся чёткий британский голос Альфреда: — Доброе утро, мистер Лютор. Альфред Пенниуорт, к вашим услугам. Лекс медленно выдыхает через нос: — Доброе утро, Альфред. Чем могу помочь? Не теряя ни секунды, дворецкий отвечает: — Сэр, напоминаю, что в эту пятницу у вас назначена встреча с мистером Драфеттом. Время — ровно в 09:00. Хотя Лекс испытывает лёгкое раздражение от того, что его личное пространство будто бы вторгаются, профессиональная сдержанность Альфреда снимает остроту момента. Он невольно улыбается: — Благодарю вас, Альфред. Я приду. На другом конце линии слышится лёгкий шелест ткани. — Очень хорошо, сэр. Буду рад видеть вас там. Эта фраза немного озадачивает Лекса, но прежде, чем он успевает переспросить, связь обрывается. Он некоторое время смотрит на телефон, переваривая информацию, а затем быстро меняет имя контакта с «Альфи» на «Пенниуорт». — Босс? Лекс поднимает взгляд на Мерси и замечает на её лице любопытство, смешанное с осторожностью. — Просто напоминание о встрече. Ничего важного.

***

Привыкнув иметь дело с капризными портными, Лекс решает прийти пораньше в пятничное утро. В одной руке он держит кейс, а в другой — его сопровождает Мерси. Войдя в небольшой, уютный салон «Silver Snitch», Лекс замечает Альфреда, стоящего у стойки администратора. Подойдя ближе, он протягивает руку: — Доброе утро, Альфред. Альфред отвечает ему вежливой улыбкой и пожимает руку: — Мистер Лютор. Надеюсь, вы не возражаете против моего присутствия. Дело в том, что хотя мистер Уэйн и передал вам свою запись у мистера Драфетта, мне не удалось убедить его ассистента перенести встречу. Моё присутствие, надеюсь, уладит этот вопрос, после чего я покину вас. Лекс кивает в знак признательности: — Я благодарен за вашу помощь, Альфред. Альфред снова принимает выправку, слегка напоминающую военный покой: — Разумеется, сэр. Уверен, мистер Драфетт скоро выйдет к вам. Как будто подтверждая его слова, сзади раздаётся шелест ткани, за которым следуют звонкие шаги на каблуках. С размахом раздвигаются портьеры, и в зал выходит сам маэстро Луи Драфетт. — Альфред, дорогой! Подойдя к пожилому мужчине, он берёт его за руки в лёгком приветственном жесте: — Как же я рад снова вас видеть! Ну и где Брюси? Опять опаздывает? Альфред делает шаг назад и едва заметным движением указывает на Лекса. Только теперь замечая ещё одного человека в комнате, Драфетт резко разворачивается и широко раскрывает глаза. — О, боже! Этот болван говорил серьёзно! Альфред и Лекс одновременно делают паузу, слегка озадаченные реакцией портного. Альфред приподнимает бровь. — Простите, сэр? Драфетт отмахивается от него, не сводя взгляда с Лекса. — Леон сказал мне, что Брюси хочет передать встречу другому клиенту. Это было настолько нелепо, что я решил, будто надо мной просто разыгрывают злую шутку! Лекс слегка наклоняет голову: — Это станет проблемой, мистер Драфетт? Портной прижимает руку к груди и мягко улыбается: — Конечно же нет, дорогой! Я всегда рад новым клиентам. Он поворачивается к Альфреду и театрально шепчет, прикрывая рот ладонью: — И когда я говорю «новым», я имею в виду не старых зануд, которые забивают весь мой график, чтобы заказывать мешковатые одеяния вместо приталенных костюмов. Затем он вновь оборачивается к Лексу и с лёгкой грацией направляется к нему: — Так что, милый, добро пожаловать. Давайте-ка взглянем на вас! Позволите прикоснуться? Лекс кивает: — Думаю, это часть вашей профессии. Будьте моим гостем. Драфетт бросает взгляд на Альфреда, игриво закатывает глаза и обмахивает себя ладонью, словно веером. — Ох, с таким разрешением! Он весело хихикает, затем берёт Лекса за подбородок, поворачивая его лицо из стороны в сторону. — Ну надо же, какое тёплое весеннее утро передо мной! Его руки переходят на плечи Лекса, взгляд медленно скользит вниз. — Хм, крепкие плечи, талия… Дорогой, вы слишком облегчаете мне задачу — я уже вижу вас в моих творениях. Пойдёмте, немедленно подберём для вас цветовую палитру! Драфетт ловко берёт Лекса под руку и ведёт в глубину салона. Альфред кашляет, привлекая внимание: — Теперь, когда всё улажено, я откланяюсь. На лице Драфетта появляется трагическое выражение: — Что?! Нет, дорогой! Вы не останетесь? Мне придётся ждать целый месяц, прежде чем мы снова сможем посплетничать?! Лёгкая тень неудовольствия мелькает в чертах Альфреда: — На самом деле, мистер Лютор также занял мартовское место Уэйна. Драфетт в шоке прикладывает руку к сердцу: — Два месяца?! Затем он делает хватательные движения руками, словно ребёнок, требующий игрушку: — Нет, Альфред, вы должны остаться. Сплетничайте со мной. Помогите выбрать цвета для Лекса. Я даже открою бренди! На лице Альфреда мелькает еле заметная усмешка, но он остаётся невозмутимым: — Бренди, да так рано? Какой скандал. Драфетт надувает губы и хлопает ресницами: — Будто бы мы не творили и похуже. Ну пожа-а-алуйста? Альфред смотрит на Лекса, но тот не подаёт никаких знаков, что может значить его согласие или возражение. — Не хотел бы я мешать мистеру Лютору в его первой встрече с Драфеттом. Портной тут же переводит мольбы на Лекса: — О, вы же не против, правда? Лекс внимательно смотрит на обоих мужчин. Драфетт явно разыгрывает из себя оскорблённую невинность, но в напряжённой осанке Альфреда тоже читается интерес к ответу. Не видя в этом вреда, Лекс позволяет: — Пока я тоже имею право на бокал бренди, не вижу причин возражать против присутствия Альфреда. Лицо Драфетта тут же озаряется радостью, и он дружески похлопывает Лекса по груди: — Чудесно! Я уже чувствую, что мы поладим. Прошу, проходите! Они входят в просторную комнату с круглым подиумом в центре, окружённым диваном и двумя креслами. Встроенные в стены глубокие полки хранят сотни рулонов ткани. Мерси молча осматривает примыкающие комнаты — кладовую и мастерскую, где испуганно вздрагивает юный ученик. Драфетт и Альфред остаются безразличными к её проверке, терпеливо дожидаясь сигнала, что всё чисто. Когда Мерси даёт знак, Драфетт указывает на полки: — Оглянитесь. Все так делают. А мы с Альфредом займёмся подбором оттенков! Отпуская Лекса, он тянет Альфреда к стене, покрытой сотнями образцов ткани. Лекс, заложив руки за спину, хладнокровно произносит: — Я не надену пастель и коричневый. Драфетт делает возмущённый вдох: — Как вы смеете, сэр! Затем его лицо озаряет лукавая улыбка, и он, смеясь, отмахивается от Лекса: — Я обожаю вызовы! Лютор, заложив руки за спину, начинает медленно обходить зал, равнодушно разглядывая рулоны ткани. За его спиной тихо переговариваются Альфред и Драфетт. Он не вслушивается, но доволен тем, что они придерживаются его классического образа в чёрном костюме. Хотя выбор цветов для рубашек и галстуков, судя по разговору, вызывает дискуссии. Двигаясь по кругу, Лекс, наконец, добирается до стены с образцами тканей. В этот момент за его спиной раздаётся возмущённый вздох, и Драфетт шёпотом восклицает Альфреду: — И он до сих пор не лапает ткань, как одержимый! Потом он оборачивается к Лексу и, несмотря на занятые лоскутками руки, делает приглашающий жест: — Душечка, ты настоящий клад! Иди сюда! Лекс подходит, и Драфетт сразу же принимается раскладывать на его плечах и груди разные образцы: множество оттенков красного и зелёного, несколько золотых и серебряных. Однако последними он прикладывает розовый и коричневый, отчего Лекс тут же хмурится и вопросительно приподнимает бровь. Заметив это, Драфетт фыркает: — Ах, не смейте меня осуждать, сударь! Я же сказал, что люблю вызовы. А мой вызов — это соблюсти ваш запрос ровно до той степени, чтобы в итоге заставить вас изменить свои глупые-глупые привычки! Последние слова он подчёркивает игривым хлопком по плечу. Лекс уже открывает рот, чтобы возразить, но Драфетт не даёт ему вставить ни слова: — Но об этом можете пока не переживать, дорогой. Прежде чем мы начнём сходить с ума с цветами, мне нужно знать, какие мероприятия у вас запланированы на весну. Если это в основном политические приёмы, я ни за что не допущу, чтобы вы сливались с их нелепыми воздушными шарами! Вот почему коричневый — как вы могли его так осудить?! Но если вы планируете гулять по лесу… то, во-первых, это неуважение к моим костюмам, они заслуживают лучшего! А во-вторых, я не позволю вам превратиться в безликий элемент пейзажа, подобно лесному цветочку на заднем фоне! Решив не спорить насчёт цвета, Лекс принимает смену темы: — Прежде чем мы продолжим, мне нужны гарантии, что всё, сказанное здесь, не выйдет за пределы этой комнаты. Драфетт прижимает палец к подбородку, задумчиво надувая губы. — Дорогой, если вам нужна полная секретность — я могу хранить секреты. Но если вам нужен более официальный подход, я полагаю, вы принесли какие-нибудь красивые маленькие документы о неразглашении, чтобы я мог их подписать? Лютор слегка наклоняет голову. — У меня действительно было кое-что подготовлено, но, думаю, в этом нет необходимости. Репутация портного держится на его слове. Моё пожелание касалось мистера Пенниуорта. Драфетт с восторгом вскидывает руки и ищет взглядом Альфреда. — Альфред! Ах ты, маленькая сплетница! Альфред отвечает на столь вольное обращение недовольным взглядом, но затем поворачивается к Лютору. — Могу я узнать, почему именно я? Лютор не делает попыток смягчить ответ. — Брюс и я часто претендуем на одни и те же вещи. Я не собираюсь делиться с ним информацией раньше, чем это будет необходимо. Альфред с легкой, но уважительной улыбкой кивает. — Понимаю вас, мистер Лютор. Если вас устроит, я подожду в приёмной, пока вы передаёте нужные сведения. Согласно кивнув, Лютор позволяет Альфреду удалиться. Как только тот выходит, Драфетт снимает образцы тканей с плеча Лекса и поворачивается к нему с нетерпеливым выражением лица. — Ну, выкладывайте! Лютор опирает свой портфель на стол рядом со стендом образцов. — В ближайшие несколько месяцев я планирую приобрести несколько компаний, занимающихся медицинскими технологиями, на Среднем Западе и севере. В связи с этим мне понадобятся костюмы для многочисленных рекламных фотосессий. Драфетт разочарованно морщится. — Средний Запад? Скукотища. У них там самая ужасная погода. Лютор едва заметно улыбается без капли веселья. — Действительно. По прогнозам, весна будет дождливой и снежной. Глаза Драфетта округляются, и он легонько хлопает Лекса по плечу. — Ах, посмотрите на этого умничку! Даже погоду для съёмок проверил! Ну и что за милые компании вы покупаете? Лютор раскрывает портфель. — Все эти компании — новые, современные, с минималистичным дизайном. В основном доминируют черный, белый и серебристый. Он выкладывает фотографии зданий и их интерьеров, указывая на несколько снимков, где яркие элементы резко выделяются на фоне стерильного убранства. — Итоговые фото, скорее всего, будут сделаны в холлах этих зданий. Как вы можете заметить, большинство компаний любит выставлять напоказ произведения искусства или росписи стен. Драфетт замирает, прижимая руку к груди. — Ох, да хранит меня мода! Он вырывает снимки у Лекса и начинает сверять их с образцами тканей. Несколько лоскутов возвращаются на место, а остальные постепенно складываются в аккуратную стопку. Последними остаются розовый и коричневый образцы. Драфетт укладывает два снимка рядом, берет розовый лоскут и демонстративно разворачивает его перед Лютором, зажав концы между пальцами. — Теперь, я знаю, что вы сказали «нет» розовому и коричневому, но посмотрите, как этот персиковый оттенок идеально сочетается с росписью! А этот «шоколадный грех» поможет сбалансировать буйство красок. Ну же, что скажете? Ну пожалуйста! Он кокетливо потрясает лоскутом перед Лютором, но тот не удостаивает его ответом, лишь поднимает бровь, выражая явное упрямство. Драфетт медленно сникает и, наконец, фыркает. — Ладно… Он уже собирается повесить лоскуты обратно, но затем внезапно озаряется новой мыслью. — Или! Я могу просто сшить вам рубашку в этих цветах бесплатно! Дарёному коню, как говорится! Лютор, стараясь не выдать своего развлечения, лишь ухмыляется. Драфетт в ответ театрально машет рукой, сбрасывая образцы на стол. — Что? Вы не можете меня контролировать! А теперь уберите фотографии, пора возвращать Альфреда. Лютор подает знак Мерси, и та выходит за Альфредом. Как только дворецкий возвращается, Драфетт тут же накидывается на него с восторженными возгласами. — Альфред! У него была цель! У него были фотографии! Он даже изучил прогноз погоды! Альфред, усынови этого человека немедленно! Он совершенство! Именно такой преданности требуют мои костюмы! Неси бренди! Драфетт резко поворачивается к Лютору и указывает на платформу. — А вы, милый, я бы сказал, что вам повезло впервые надеть мою работу… но мы оба знаем, что вы уже носили один из моих костюмов! Лютор спокойно снимает пиджак и кладёт его на кресло, затем поднимается на платформу. Драфетт тут же закидывает измерительную ленту себе на шею и принимается за дело. — И откуда такая уверенность? Записывая измерение шеи, Драфетт затем обхватывает Лекса для снятия объема груди. — О, даже не пытайтесь мне сказать, что я не заметил, как вы появлялись на пресс-конференции в бриллиантово-красной рубашке и галстуке Уэйна! Вам, к слову, шло куда больше, чем ему! Можно ли обсудить этот пикантный момент? Замеряя длину рукавов, Драфетт с нетерпением ждет ответа. Лютор, решив быть честным, спокойно поясняет. — Я пролил кофе на свою рубашку и галстук. Брюс великодушно предложил мне свои взамен. Драфетт вскидывает голову от удивления. — Не может быть! Он бросает взгляд на Альфреда, который тем временем разливает бренди. — Альфред! Ты, наконец, заразил его своими манерами! Брюс становится джентльменом! Лютор усмехается. — Именно в тот момент, облаченный в столь изысканный наряд, я решил, что мне нужен свой собственный Драфетт. Портной оценивающе смотрит на Лекса, прищурившись. — Брюси каким-то образом делает вам одолжение, а в итоге вы забираете один из его слотов на пошив? Должно быть, у вас просто дьявольское красноречие. Он подмигивает Лексу. — Уэйна не оттащить от его записанных встреч. Однажды он явился ко мне в гипсе, думая, что я просто использую прошлые замеры! Глупец! Неужели мои старые уши не удостоятся сладкой лжи, которую вы наплели, чтобы получить это место? Делая замеры длины брюк, Драфетт поднимает голову и, кокетливо хлопая ресницами, с улыбкой спрашивает: — Если вы уже были в рубашке Брюси, были ли вы когда-нибудь в его штанах? Лютор замирает, стараясь не выдать реакции. Однако выражение Драфетта становится восторженно-озорным. — Ах, милый, да вы краснеете, как дебютантка! Вы правы! Розовый никуда не годится! Он тут же срывается с места, подбегает к стенду и возвращает розовый образец на место. — «Принцесса Пич», как ты могла меня так предать! Драфетт берет другой образец, на этот раз кораллового цвета, и подносит его к груди Лекса. — А как насчет «конфетного грейпфрута»? Может, он покажет себя лучше, — он прикладывает ткань к Лексу и тут же сияет от восторга. — Он смелый, но не слишком! Он просто великолепен на вас! Ох, он так хорош, вы не сможете сказать «нет». Я не могу! Добро пожаловать в команду, малыш-образец! Вместо того чтобы отнести кусочек ткани к стопке остальных, Драфетт просто швыряет его — и тот падает прямо на вершину стопки с поразительной точностью. Развернувшись обратно к Лексу, он оглядывает его с ног до головы. — Ладно, с цветом определились, с размером тоже. Давайте поговорим о ткани и фасоне! У вас есть предпочтения? Лекс, снова надевая пиджак, кивнул. — Есть, но мне было бы неловко просить у вас мешковину. Я доверяю вашему профессиональному мнению. Его слова вызывают у Драфетта пронзительный визг восторга. — О, мы теперь женаты! Ваши слова — это брачный обет перед портным! Вы дали мне полную свободу! Ааа! Я просто не могу! — он резко поворачивает голову в сторону боковой двери и выкрикивает: — Леон! Готовь шаблоны! Затем он вновь фокусируется на Лексе, заглядывая ему в глаза. — Но все же мне хочется, чтобы вам было комфортно в моих костюмах. Так что давайте обсудим, что я видел на вас раньше, чтобы лучше понять ваш стиль. Лекс удовлетворенно кивает. — Прошу, делайте свои выводы. Драфетт хватает его руку и начинает тереть ее между своих ладоней. — Ну что, голубчик, у вас ледяные руки. И однажды я видел вас в шерстяном костюме в июне. Значит, вы всегда мерзнете. Я также заметил, что вы носите исключительно натуральные ткани, так что, хоть у вас и не сухая кожа, она явно чувствительная. Отпустив его руку, он кладет ладони на плечи Лекса, продолжая изучать его. — Вам нравятся костюмы с четкими линиями, и если бы я не видел эти плечи вживую, то подумал бы, что ваши пиджаки набиты подплечниками. Боже, какие греховные плечи. Честное слово, я видел вас в десятках костюмов, и ни один из них вам не идет так, как должен. А виноваты в этом эти великолепные, великолепные плечи! Большие плечи, крошечная талия… Вы — идеальный треугольник. Просто лакомый кусочек! Драфетт делает шаг назад, задумчиво оценивая Лекса. — Обычно вы носите британский крой, и я понимаю, почему ваши портные на этом настаивают. Он вам идет, он соответствует вашему стилю. Но, боже, я бы хотел увидеть вас в итальянском костюме! Потому что, голубчик, у вас потрясающая фигура. Однако, зная вашу любовь к плотным черным тканям, я просто уверен, что итальянский крой на вас будет выглядеть не так эффектно. Да и раз вы так любите позу с манжетами, вам обязательно нужен настоящий рабочий манжет. Лекс хмурится. — Поза с манжетами? Драфетт отрывается от изучения его брюк и закатывает глаза. — Ну, знаете, эта поза, когда вы будто бы застегиваете манжет рубашки. Такой классический «я выгляжу идеально собранным» жест. Все так делают. Дуэйн Скала делает это постоянно. Есть даже мем с ним. Хмурый взгляд Лекса становится еще более неприязненным. — Мем? — Ох, не обращайте внимания, голубчик. — Драфетт отмахивается и вновь сосредотачивается на брюках. — Поверьте, вы делаете это ровно настолько часто, чтобы я заметил, но недостаточно для того, чтобы стать мемом. Так что вам не о чем беспокоиться. Я одобряю вашу позу с манжетами. — Какое… облегчение, — Лекс произносит это с подчеркнуто холодным сарказмом. Но Драфетт либо не замечает его тона, либо предпочитает его проигнорировать. — Итак, я склоняюсь к британскому крою, но, возможно, рискну и добавлю немного изюминки! — он делает еще один прощальный взгляд на Лекса и энергично кивает. — Всё, я готов начать! Он указывает на диван и на бокал бренди. — Садитесь сюда! Выпейте это! А я с Леоном быстро сошью пробный вариант для примерки, а потом займемся деталями. Мы скоро вернемся! И, сделав грациозный пируэт, Драфетт скрывается за дверью в швейную комнату, закрывая ее за собой. Лекс садится и смотрит на Альфреда, который уже занял одно из кресел с бокалом бренди в руке. Лекс берет свой напиток, поднимает его в легком салюте в сторону дворецкого и делает глоток. Наслаждаясь вкусом алкоголя, он наклоняет голову набок. — Он… своеобразный. Альфред делает небольшой глоток и сдержанно улыбается. — Да, мистер Лютор. Для некоторых он, возможно, на любителя. Несколько секунд между ними царит молчание, прежде чем Альфред вновь заговорит: — Кажется, он уже проникся к вам симпатией, мистер Лютор. Уверен, ему не составит труда найти для вас место в своем расписании. Лекс усмехается. — Верю. Но где тогда останется веселье, если я перестану воровать его у Брюса? Лицо Альфреда остается невозмутимым. — Прошу прощения. Я не хотел испортить вам удовольствие, мистер Лютор. Они молча потягивают бренди, наслаждаясь моментом тишины. Лекс вновь оглядывает комнату: темный махагон и бархатная мебель, холодный серый свет, льющийся из окна. Обстановка выглядит дорогой, профессиональной и уютно обжитой. На миг его охватывают воспоминания, и легкая тень пробегает по лицу. Погруженный в мысли, он не сразу замечает, что Альфред что-то сказал. Лишь когда дворецкий подается вперед, Лекс медленно возвращается в реальность. — Мистер Лютор, вы в порядке? Лекс переводит взгляд на него и отвечает чуть медленнее, чем обычно: — Прошу прощения. Задумался. Альфред следит за его взглядом и переводит глаза на тот предмет, на который Лекс до этого смотрел. — Могу я поинтересоваться, что именно в этой настольной лампе вызвало у вас такие глубокие размышления? Лекс некоторое время смотрит на лампу, будто взвешивая свои слова. Почти против воли, ответ срывается с его губ сам собой: — В кабинете моего отца стояла такая же. На лице Альфреда появляется выражение понимания. Он чуть отклоняется назад в кресле, сцепляя пальцы на бокале. — Ах. У вас есть тёплые воспоминания о кабинете вашего отца? Словно ответ вырывается из Лекса против его воли, он звучит резко и сухо, почти ломко: — Нет. Ни одного. Альфред сжимает губы, его выражение становится более суровым. — Прошу прощения, что затронул эту тему, мистер Лютор. Лекс, казалось, даже не замечает его слов. Он продолжает смотреть в сторону, потерянный в воспоминаниях, и говорит словно в забытьи: — Каждый раз, когда я слышу «мистер Лютор», я думаю о своём отце. Альфред терпеливо ждёт, но, видя, что Лекс не спешит продолжать, мягко произносит: — Я мало что знаю о вашем отце. Лекс нахмуривается, обдумывая ответ. — Он был плохим человеком. А отцом — ещё хуже. Всё, к чему он прикасался, становилось испорченным. Даже моё имя. Альфред с задумчивым выражением смотрит на него. Почти осторожно, словно проверяя почву, он спрашивает: — А вы не думали его сменить? Вы ведь поступили разумно, сменив название компании. Лекс, наконец, отрывает взгляд от лампы и переводит его на Альфреда, оценивающе глядя на него. Альфред не торопит его, давая время на размышления. — Я думал об этом. Но я никогда этого не сделаю, — он на мгновение замолкает, словно собираясь с мыслями, а затем продолжает: — Имена обладают силой. Когда я переименовал LuthorCorp в LexCorp, я не хотел, чтобы мои достижения зависели от успехов или провалов моего отца. Но в конечном счёте всем было известно, кто я. Я был сыном Лютора. У людей были ожидания. Некоторые — хорошие. Большинство — плохие. Так что я сделал всё, что мог. Он ненадолго умолкает, затем пожимает плечами. — Переименование компании можно воспринять как ребрендинг. Но сменить собственное имя? Это выглядело бы просто как детская истерика. А её никогда не получится представить в хорошем свете для публики. Он делает короткую паузу, а затем с горькой улыбкой добавляет: — Но, по крайней мере, я могу с гордостью сказать, что за эти годы сделал это имя своим. Теперь, когда люди слышат «Лютор», они думают обо мне. Я обладаю властью менять восприятие миллионов людей, заставлять их признавать меня — и хорошего, и плохого. Я провёл ребрендинг имени Лютор. Он залпом допивает остатки бренди, затем отводит взгляд в сторону. Его голос становится тише, мягче, почти мечтательным: — Но всё это не меняет того, что, услышав «Лютор», я в первую очередь думаю о нём. В комнате воцаряется густая, тяжёлая тишина. Альфред молча делает последний глоток бренди. Спустя какое-то время дверь в швейную комнату распахивается, и Драфетт входит обратно, руки полные кусков разрезанного холста. Его шаги быстрые, движения привычные и уверенные, но, заметив напряжённость в воздухе, он слегка замедляется. Подходя ближе, он смягчает голос, добавляя в него едва уловимую нотку заботы. — Голубчик, поднимайтесь на подиум, пожалуйста. Остаток примерки проходит в той же тихой, сдержанной атмосфере. Драфетт работает быстро, молча, но всё так же профессионально. Когда на Лексе закрепляют шаблоны и отмечают изменения, он протягивает ему карточку с датой следующей примерки. Его голос по-прежнему звучит мягко, но теперь в нём снова скользит игривый оттенок. — До встречи, сладкий. Лекс молча берёт карточку, затем подхватывает свой портфель и направляется к выходу. Когда он проходит мимо Альфреда, тот поднимается из кресла и протягивает ему руку. — Было приятно провести с вами время, Александр. Лекс замирает на полушаге. Его дыхание застывает в лёгких. Он медленно опускает взгляд на протянутую руку, затем переводит его на выражение лица Альфреда — искреннее, лишённое насмешки или какого-либо скрытого смысла. Он дышит медленно, короткими, неглубокими выдохами, восстанавливая контроль. Почти осторожно, он тянется вперёд и принимает рукопожатие. Его голос звучит тихо, будто сам не верит своим словам. В нём смешиваются растерянность, недоверие и что-то похожее на благодарность. — Спасибо, Альфред.