Королевский омега

Шли первые недели непростого положения Шото. Все бы ничего, если бы не токсикоз, который любил накрывать в самый неподходящий момент. Иногда, это приводило к ночным прогулкам от кровати и до туалета, которые заставляли подскакивать прислугу в замке. Да, теперь все сидели как на иголках и внимательно следили за принцем и его состоянием. Это было бы очень мило, если бы так не раздражало половинчатого. Ему не давали ни единой минуты одиночества, ведь варвар строго настрого запретил оставлять супруга одного, пока его нет. Данный жест заботы был по-своему приятный, но факт того, что сопровождение стояло даже под дверьми туалета вынуждало буквально выть. Парень часто волком смотрел на невинных людей, которые были такими же заложниками обстоятельств. Пока что, срок был довольно маленький и живот совсем не виднелся, как и другие внешние данные, что не могло не радовать. Половинчатый плохо представлял себя с пузом, которое будет мешать передвигаться и элементарно нагнуться. Кацуки уже заставляет его спать только на боку, не позволяя перевернуться на живот. Говорит, что нужно привыкать заранее, а Тодороки и не пытается спорить. Это их первый ребенок, так что лучше просто не рисковать лишний раз. Да и периодическая слабость во всем теле не очень-то позволяла разводить конфликт из-за этой чрезмерной заботы. Да, омега очень много лежал и спал чуть ли не по двенадцать часов в день, что было несвойственно для его образа жизни. Тодороки снова проводит много времени за книгами, сидя на свежем воздухе. Периодически ему носят фрукты на подносе, которые были уже чищенные и помытые, прямо как по расписанию. Принц благодарил за эту заботу, но чисто физически просто не мог столько есть, сколько его пытались кормить. Всем всегда казалось, что Шото голодный, но просто не говорит это. Когда с работы приходил Бакуго, эта голодная паранойя кончалась. Альфа появлялся дома гораздо раньше, как и обещал до этого. Их отношения все еще очень неоднозначные, но принадлежности заставляют тянуться друг к другу. Блондин может просто сидеть неподалеку и перебирать какие-то важные свитки, продолжая заниматься государственными делами. Половинчатый же сидит неподалеку и занимается чтением как раз о детях. Да, книги - не самый лучший учитель, вот только беда в том, что спросить совета было не у кого. Королевы с обоих сторон мертвы, поэтому омега предоставлен только рукописям. В конце концов, это лучше, чем совсем ничего. Половинчатый часто наблюдал за мужем, отрываясь от чтения на время. Он казался таким родным и безопасным сейчас. Возможно, дело в бушующих гормонах. из-за ребенка внутри. Когда альфа это замечает, то слабо улыбается, смотря в разномастные глаза в ответ. Шото тут же отводит взгляд, делая вид, что ничего не было и он просто читал. Так проходил день за днем этой беременной поры. Сегодняшний день не был исключением. Омега принял душ и переоделся в ночную рубашку, потягиваясь. Организм уже настойчиво требовал сна, делая веки непривычно тяжелыми. Парень протяжно зевнул, направляясь в сторону спальни. Он уже представлял, как падает на мягкую перину и укрывается пуховым одеялом. Все могло быть так, если бы не послышались какие-то странные голоса. Они доносились откуда-то снизу, кажется, с кухни. Вне нутро буквально кричало о том, что нужно лечь спать и не лезть не в свое дело. Но природное любопытство всегда выигрывает в этих дебатах. Тодороки тихо начинает спускаться вниз по лестнице. Глазами он бегает по пространству, стараясь не наткнуться на прислугу, которая отправит обратно в спальню. С сокращением дистанции с кухней голоса становились все громче и отчетливее. Кажется, теперь можно было даже разобрать о чем именно идет беседа. Омега тут же узнал один из голосов, который принадлежал его супругу. Тут точно не перепутаешь. А вот второй... он был знакомый, Шото точно его слышал ранее, но никак не мог вспомнить где же именно. И вот третий голос. Тут ноги чуть сразу же не подкосились, предательски уронив тело прямо на землю. Никто иной, как король Сердиземья и Бессмертных, Тодороки Энджи. Но что этот важный альфа забыл на территории варваров. Явно не с сыном пришел повидаться, ибо Шото никто не оповестил об этом визите. В окна было не видно кареты, в которой обычно предпочитал ездить его величество. Что происходит? Половинчатый решил пока не выдавать своего присутствия, поэтому лишь притаился, вжимаясь в стену и затаив дыхание. Кто же был этот третий человек..? - Не думаю, что здесь уместно что-то подобное, - снова проговорил незнакомец. В голосе отчетливо слышались нотки обеспокоенности и некой нервозности. Это не может быть представитель власти. Они в этих делах всегда с холодным тоном, не поддаются так просто на провокационные беседы. - То, что ты говоришь имеет смысл, но я не поддамся так просто. Ты рассчитываешь перетянуть одеяло на себя, но выкуси. - манеру общения супруга было не спутать ни с кем. Шото готов был поспорить, что тот забросил ноги на стол, пока говорил это. - Ты можешь показывать свое молодое упрямство сколько душе угодно, но не думай, что все так просто сойдет с рук. Твое выступление на приеме играет против тебя. Оглянуться не успеешь, как союзники разбегутся и ты останешься совсем один, - от голоса старшего Тодороки кровь стынет в жилах. - Один? Пока твой сын спит в моей постели, ты будешь союзником этого клана, Тодороки Энджи. Союз заключен, поэтому даже не думай о том, чтобы строить козни против меня. - это звучало весьма аргументированно и угрожающе со стороны мужа. - Все никак не успокоишься? Думаешь, что это мы виноваты в смерти твоих родителей. Решил забрать моего сына и тем самым отомстить, "осквернив" его на своей ложе? - в голосе была открытая неприязнь, но ни единой капли злобы. Отец, как и всегда, был твердый. Однако, то, что услышал сейчас Шото чуть не рухнул прямо так на колени. Выходит...блондин хотел с его помощью отомстить..? - Не раскатывай губу, Тодороки! - эта фраза прозвучала так, что омега вздрогнул, немного приходя в себя и возвращаясь к подслушиванию, - Не смей приплетать сюда моих родителей, дерьма кусок. И не смей приплетать в это Шото! Его все это вообще касаться не должно! Мои родители погибли ради того, чтобы заключить с вами мир и я исполнил эту волю! Я не виноват, что это был единственный способ вынудить вас примкнуть к нам, без завоевания! Теперь до Шото дошло, что делал его муж. Вся эта свадьбы изначально была не ради присоединения земель силой, а лишь для мирного решения конфликта. Отец всегда считал варваров низшим сословием, а после смерти вождей вовсе махнул на них рукой. Прока от такого союза просто не было бы. Но юный Бакуго сделал все, использовав самые неожиданные методы, чтобы объединить их государства. Кацуки действительно был умен и вовсе не по годам, Шото и подумать о таком стратегическом ходе не мог. Думал, что блондин самый настоящий дикарь и своенравный псих, который занимается запугиванием. Нет, отчасти это было так, но все же каждое его действие подкреплено каким-то смыслом. теперь, половинчатый ощущал себя самым настоящим идиотом, который так увлекся историей государства варваров, что не разглядел куда более важную деталь. Его супруг не так прост, как казалось, поэтому стоит быть на чеку и обдумать то, почему он так себя ведет по отношению к другим государствам. Здесь тоже должен быть какой-то план, продуманный юным наследником. В виду всех этих размышлений, Шото и сам не понял, как запнулся о собственную ногу, желая подойти ближе. Его тело тут же полетело на каменный пол, шлепаясь о него. Половинчатый ощутил, как у него внутри все застыло. Его увидели, а значит, сейчас просто сожрут с потрохами. И сожрет сам Кацуки! Шото уже морально настроился на хорошую взбучку, ведь находиться здесь не должен. Да и ладно, если бы просто пришел поинтересоваться о происходящим, но нет, тут дело дошло до игр в шпионов. Омега зажмурился, так и не разглядев полный состав всех тех, кто присутствовал на таких переговорах. В мертвой тишине послышался резких шум стула, а потом и быстро приближающиеся шаги. Половинчатый начал просто молиться всем Богам, каких только знал. Но вместо предполагаемого удара, его осторожно взяли под руки и помогли подняться. Омега медленно разжал веки, видя перед собой лицо супруга, который выглядел обеспокоено. - Сильно ушибся? – вопрос, который Тодороки ну никак не ожидал услышать в свой адрес при таком раскладе. Его поставили на ноги и погладили по плечам. Только теперь была возможность рассмотреть присутствующих более детально. И первым делом взгляд упал именно на отца, который все такой же строгий на вид. Однако, в этот раз на нем темная мантия, говорящая о том, что мужчина желал скрыть свою личность и вообще факт своего присутствия у варваров. Значит, это собрание было не согласовано, и король явился тайно без предупреждения. Вот почему в окнах не было привычной кареты. Шото был готов поспорить, что он приехал на обычной лошади. Вторым человеком в помещении оказался Киришима. Вот почему голос был таким знакомым, но сразу половинчатый его не узнал. И все участники этого внепланового мероприятия сейчас пялились на него, наверное, желая услышать хоть какие-то объяснения. Но Тодороки не знал, что ему ответить, поэтому стоял как истукан, проглотив язык. Даже на вопрос супруга не ответил, хоть тот и волновался. Но его выручил отец, если это можно так назвать… - Расслабился настолько, что проникаешь на тайные собрания без приглашения? - Супруг короля сейчас находится в состоянии беременности. Возможно, ему просто стало плохо, - постарался выкрутиться из этой ситуации Киришима. В ответ на это последовал шокированный взгляд отца. Он, кажется, совсем не в курсе был таких обстоятельств, что не особо удивительно. Как его можно было уведомить о подобном? Но письмо было бы не лишним. Энджи быстро тряхнул головой, смахивая это шокированное состояние и возвращая себе важный непреклонный вид. Мужчина тяжело вздохнул, после чего перевел взгляд на Бакуго. Супруг все еще стоял, придерживая Шото и смотря ему в глаза. Пытался понять, плохо тому или же он просто испугался того, что обнаружен. Омега немного пришел в себя, поэтому решил избавить того от визуальной оценки. - Я в порядке, прости… Обстановка в помещении стала особенно неуютной. Тодороки ощутимо пожалел, что не ушел спать, как и хотел с самого начала. Что же ему скажут, когда остальные разойдутся? Кацуки облегченно выдохнул через нос и посадил его прямо за стол, устраиваясь на соседнем стуле. Кажется, теперь у этих переговоров появился новый участник. Эйджиро нервно смотрел на блондина, который вел себя так, словно вообще ничего не изменилось. - Возвращаясь к сказанному, говорю снова. Варвары не пойдут ни под чье подчинение, это понятно? - Ты все еще полностью не оцениваешь все риски, юный король. Любой из тех, кто с вами не воюет готов всадить нож тебе в спину. Никакой преданности. - Тоже самое я могу сказать и о тебе, ваше величество Тодороки. У меня твой сын и это единственная гарантия того, что ты не солгал, заключая со мной договор. - Обратив против себя всех, ты останешься ни с чем, Бакуго Кацуки. Не будет никого, кто станет отстаивать твою позиция ценой собственной жизни. - Это не так, - выговорил Шото, сам от себя такого не ожидая. Это привлекло к нему внимание всех присутствующих, в том числе и супруга. Вот только даже это никак не остановило словесный поток половинчатого. - Кацуки - мой муж и я буду на его стороне, что бы не произошло. В ответ на такое необычное заявление последовало лишь неловкое молчание. Хотя, его можно было назвать даже каким-то... напряженным. Его смог развеять все тот же строгий голос отца. - Быстро ты поменял сторону. Сначала, искренне желал спасти Средиземье, а теперь грудью стоишь за клан варваров. Хорошо, что в политику тебя не допускают, там недопустимо такое халатное отношение. - Это вовсе не халатное отношение. Я все еще переживаю за судьбу Средиземья, но варвары - тоже люди. Находясь здесь, можно рассмотреть их жизнь. Отец, это такие же люди, как и все мы.. - Все это, конечно, очень важно и интересно, но Шото пора спать, да и мне вместе с ним. Рука альфы поглаживала его по плечу, параллельно приобнимая его. Вообще, Тодороки действительно хотелось спать, поэтому он был не против такой вот близости. Можно было хотя бы облокотиться на того, иногда зевая себе под нос. Снова тело начала накрывать слабость, которая одолевала его периодически. Теперь организм контролирует его полностью. Ну, или это делает пузожитель, вынуждающий омегу соблюдать режим дня. Не дожидаясь какой-то реакции остальных присутствующих, блондин встал из-за стола, утягивая за собой супруга и повел его прочь из кухни. Они шагали прямо к лестнице на второй этаж, делая это в полнейшей тишине. Шото все еще чувствовал себя виноватым за то, что подслушивал разговоры, не касающиеся его. Но хотя бы король теперь знает, что станет дедушкой. Как только они оказались в спальне, Кацуки начал раздеваться, готовясь ко сну. Варвар зевнул, смотря на омегу без единой доли злобы, что довольно странно. Блондин заполз на кровать к половинчатому и припал к подушке, не сводя глаз с Шото. - Давай договоримся, принцесса, что шпионить ты больше за мной не будешь. - Я не специально, правда. Вышел из ванной и услышал шум на кухне. Думал, что мы вместе с тобой спать будем... - Неужели, на тебя так сильно повлияла беременность, что и минуты без меня теперь не можешь? - Не обольщайся. Недовольно фыркнул, укрываясь одеялом и отворачиваясь лицом к окну. Было как-то неловко признавать, что действительно стал сильно зависим от присутствия альфы рядом с собой. Возможно, это именно тот самый эффект, про который ему говорил врач. Но к счастью, альфа не злоупотреблял этим, а если еще проще говоря, то не приставал к нему. Пусть даже Шото временами и сам жался к тому во сне, а иногда и в сознании, Кацуки не проявлял никакого «интереса», по отношению к его телу. Это было приятно, но и как-то напряженно одновременно. Половинчатый и сам не понимал, в чем же дело, но не хотел особо разбираться. Пока что. Гормоны не так сильно били в голову, чтобы прибегнуть к домогательствам со своей стороны. Хотелось бы омеге, чтобы так оно все и осталось… Уже на утро, Шото разбудила возня на постели. Он привык, что супруг уходил из их покоев с первыми петухами, оставляя досматривать сны в одиночестве. Но солнце уже пробивалось сквозь плотную ткань на окнах. Если бы оно не было такое тусклое, то начало бы слепить, вынуждая отвернуться. Хотя, Тодороки и так пришлось развернуться на постели и посмотреть на Бакуго. Парень все еще спал, расправив руки и отогнув в сторону одну ногу. Лицо его снова было довольно расслабленное и не выражающее особо ничего, кроме усталости. Королю приходилось работать больше с утра, чтобы возвращаться домой после обеда. Невооруженным глазом можно было разглядеть слабые мешки под глазами и затекшие мышцы. И все это делается ради спокойствия омеги, дабы тот не испытывал дискомфорта без супруга. Да и альфа переживал, что после новости о беременности принца набегут толпы отступников в попытке убить его. Им не нужен этот ребенок, поэтому возможны покушения. Варваров на территории замка стало в разы больше, дабы обезопасить его. Половинчатый осторожно подполз ближе к Кацуки и уложил голову ему на плечо. Руку он протянул вдоль грудной клетки того, приобнимая. Довольно странно, но сейчас так хотелось оказаться совсем близко. Альфа столько делает для его комфорта, пусть даже просто из-за беременности, но было очень приятно. О Шото особо никто искренне и не заботился. Прислуга – потому что это их обязанности, отец – вовсе не интересовался своим сыном, а старший брат – ушел слишком рано. Даже такие незначительные вещи заставляли в душе просыпаться теплу. Он чувствует себя нужным. В какой-то момент, его обнимает рука, на которой и устроился омега. Разномастные глаза поднялись вверх, натыкаясь на алые заспанные фианиты. Веки блондина все еще были тяжелые и еще показывали глазное яблоко. Тодороки и сам не заметил, как на лице расплылась нежная улыбка, которую он дарил своему супругу. В ответ на такое, король улыбнулся в ответ и зевнул, смахивая с себя сонливость. - Ты рано проснулся. - Я думал, ты уйдешь по делам, как всегда. - Думал об этом, но сегодня все же решил полностью отдаться тебе. Как погляжу, ты не очень-то и против. - Будешь лишнее болтать – встану и уйду. Предупредительно огласил, не спеша покидать объятия своего мужа. Альфа улыбнулся лишь шире, не произнося более и слова. Кажется, с его просьбами и мнением начали считаться. Удивительно, но безумно приятно. Шото даже был готов вытерпеть еще парочку издевательских фраз в свой адрес, только вот озвучивать он это не стал. Хорошо ведь лежат. Эту нежную атмосферу нарушил стук в дверь. Блондин лениво повернул голову на звук и протянул «слушаю». Это оказалась прислуга, которая пришла сообщить о том, что завтрак уже готов и супруги могут спускаться. Шевелиться было очень лень, поэтому Шото недовольно промычал и укрылся с головой. Он открыто показывал, что не собирается никуда вставать, да и вообще идти. Беременность сделала его вялым и ленивым, поэтому каждая прогулка уже походила на великое достижение. Именно поэтому альфа распорядился о завтраке в постель для него и супруга. К чему тревожить этого лентяя? Чем чаще у него будет хорошее настроение, тем больше пользы это понесет ребенку. Впрочем, вся прислуга замка делала все, чтобы половинчатый чувствовал себя хорошо и ни в чем не нуждался. Казалось, что можно было просто захотеть, как каждый готов в лепешку расшибиться. День протекал за днем, положение в стране было более менее стабильное, что не могло не радовать половинчатого. Он все носил своего ребенка внутри, даже не замечая как уже успело пройти целых три месяца. Единственные изменения, которые он заметил в себе на протяжении этого времени - исчезновение пресса, который превратился в слабо оттопыривающийся животик, который не заметен, если не приглядываться, а также одна очень неприятная черта. У Шото часто болели грудные мышцы. Буквально две недели назад принц начал отчетливо ощущать ноющие боли, здорово сказывающиеся на его настроении. Обычно, омега мог похвастаться хорошей выдержкой и терпением, но сейчас мог завестись буквально с полуоборота. К сожалению, и рост груди не заставил себя долго ждать. Буквально на третьем месяце он заметил, как рубашки начали жать в грудной клетке, а потом и вовсе отказывались застегиваться. В ванной перед зеркалом половинчатый стоял и рассматривал свою фигуру, быстро замечая эти изменения организма, которые вообще не нравились. Тодороки переживал, что это выглядит крайне нелепо, поэтому перешел на крайние меры в виде утяжки груди при помощи специального корсета. Его приходилось прятать от глаз супруга, как и свой спелый первый размер. Он даже доходил до того, что вызывал медика к себе сугубо наедине, дабы обсудить вопрос с грудью, но получал в ответ лишь фразы о том, что это норма и даже хорошо. Значит, у омеги будет достаточное количество молока для вскармливания младенца, что не могло не радовать. Но Кацуки он все же не пытался посвящать в эти вопросы. Хоть тот и пытался чаще бывать рядом с Шото, но его работу никто не отменял. Король он везде король, даже с беременным супругом на руках. Но корсет становилось носить все тяжелее и даже болезненнее, поэтому парень чаще снимал его, удаляясь в ванную комнату и сидя там. Он оправдывался токсикозом, который у него довольно давно прошел. И вопрос с грудью породил за собой еще одну проблему. Супруги спали вместе, но без каких-то "обязательств", что было не кстати. У половинчатого во всю играли гормоны, которые заставляли балдеть от запаха своего альфы и часто хотеть его. Но Тодороки не мог показаться без одежды, напрягаясь даже тогда, когда Бакуго залезал под ночную сорочку и осторожно гладил чужой живот кончиками пальцев. Но сегодня держаться было особенно тяжело. Шото ходил по замку из комнаты в комнату, чувствуя ощутимое желание снизу, выражающееся спазмами. Грудь все еще сильно болела из-за корсета, который надоел уже до предела допустимого. Половинчатому казалось, что у него горит все тело, поэтому окна были открыты нараспашку везде, где это только было возможно. Парень слабо закусывал свою нижнюю губу, возвращаясь в спальню и вытягивая из гардероба вещи своего мужа. Он свил себе гнездо на чужой постели, начиная жадно обнюхивать рубашки и плащи. Они буквально пропитаны ароматом альфы, который сводит с ума в таком "голодном" состоянии. Тодороки даже не понимал, сколько лежит в таком вот положении. Но видимо прошло куда больше времени, чем он планировал, потому что в скором времени в замке объявился альфа. Король сбросил с себя красный плащ, оставляя его где-то в гостиной, после чего проследовал в спальню. Прислуга сказала, что Шото ждет его именно там. Блондин спокойно открыл дверь, вот только не переступил порога, когда увидел то, что вытворяет супруг. Омега все катался по его вещам, жадно обнюхивая их и обнимая. Парень словно с ума сходил или просто находился в период течки, что категорически исключено. Бакуго тихо зашел в спальню, запирая за собой дверь. Он не отводил взгляд от того, что вытворял Тодороки на постели, но и мешать ему не спешил, начиная обходить постель к своей стороне. Но разномастные глаза все же заметили его. Омега тут же осел, смотря на блондина и тяжело дыша. - У тебя хорошее настроение? - осторожно спросил Бакуго, начиная медленно расстегивать ремень на своих штанах и не сводя взгляда с партнера при этом. Шото отрицательно помотал головой, начиная отползать на свою сторону постели, прикрывая при этом свою грудь. Кацуки разденет его, а это чревато последствиями. Хотя, альфа на него так смотрит сейчас. Кажется, терпел здесь не только омега, но и супруг. Теперь отпираться бесполезно. Парня ничего не остановит перед желанием исполнить супружеский долг. Он сбросил штаны и начал хищником ползти на кровать, не разрывая зрительного контакта. - Что ты там прячешь, дорогой? - негромко спросил альфа, продолжая ползти в сторону супруга. - Н-ничего.. - еле промямлил Шото, падая спиной на кровать, но продолжая руками закрывать грудную клетку. - Тогда тебе нечего бояться. Мы оба очень хотим этого, - залезает на Тодороки, разводя его ноги в стороны и устраиваясь между ними. Сильные руки ухватили запястья принца, буквально отрывая их от тела, а потом заводя прямо над чужой головой. И хватило ему всего одной руки, чтобы удерживать половинчатого, пока второй он начал развязывать шнуровку на рубашке того. Омега отвернул голову в сторону, мямля что-то вроде "не надо", "не смотри". Только вот варвар не слушал его, избавляясь от ненужной ткани путем разрывания ее в лоскуты. Горячая ладонь огладила корсет, поддевая его пальцем. - Что за херня? Зачем это тебе? - не дожидаясь ответа, отпустил чужие руки и схватился за плотную ткань. По комнате разнесся громкий треск, после чего вещь была испорчена окончательно. Парень широко раскрыл глаза, наблюдая за опухшей грудью Шото, которая была определенно больше чем раньше. Кацуки давно не видел ее и тем более, в таком состоянии. - Не смотри, - негромко проговорил, не осмеливаясь поднять глаза на Бакуго, хотя и не сопротивлялся. - Шото...зачем? - проговорил блондин, осторожно скользнув по груди того ладонью, проверяя на упругость. - Ужасно.. Разве тебе понравится подобное..? - закрыл глаза, буквально сгорая от стыда в таком положении. - Неужели, ты так переживал, что перестанешь привлекать меня? Шото, нельзя это делать. Тебе же больно.. - слабо сжал грудь, начиная уже более ощутимо мять ее, вызывая у половинчатого довольный стон. - Если она болит - нужно было просто сказать. И это вовсе не ужасно. - Если так, то помни еще... Она очень болит в последнее время... - все же приподнял веки и повернул голову в сторону блондина, смотря на него пьяно. Пусть ситуация все еще было очень неловкая, но ощущения, которые он испытывал от прикосновений были слишком приятны, хоть и отдавали легкой болью. - Шото, я хочу, чтобы ты понял, - говорил, не прекращая мять грудь того, нажимая чуть сильнее то на одну, то на другую, а иногда и стараясь свести их вместе. - Неважно, что с тобой происходит. Я всегда должен об этом знать, понимаешь? Потому что я - твой супруг и опора. Мы - одна семья. - Прости меня, Кацуки. Прости, - тяжело дышит, смотря на того. Протянул дрожащие руки к шее мужа и обвил ее, подтягивая ближе к себе. Коснулся своим лбом чужого, чувствуя такую близость, как никогда. Прикрыл веки, делая глубокий вдох и оставаясь с ним вот в этом положении. Ощущал спокойствие и умиротворение рядом с членом своей семьи, к которому очень привязался. - Обещай, что будешь со мной до самого конца... - Я обещаю. Обещаю, что буду с тобой до самого конца, что бы не случилось... Это была та искренняя клятва, которую нужно было произнести на свадебной церемонии.