Красный Колпачок

Весной Красная Шапочка сбежала с Серым Волком. Не помогли ни слезливые уговоры матери, ни отцовское обещание лишить наследства. Даже бабушкино нудное обоснование, что оборотень — не лучший спутник жизни, не остановило Красную Шапочку от поспешного замужества. Своенравная девица, которая погуляла на свадьбах Герды, Пеппи-Длинныйчулок и даже добралась до далёкой заснеженной страны к Алёнушке, наконец-то нашла своё женское счастье. Серый Волк оказался весьма импозантным мужчиной брутальной наружности с редкостным обаянием и любовью повыть на луну. — Связалась на свою голову с оборотнем! — сердито твердила мама. — Хорошо, что не с вампиром или водяным, — облегчённо вздыхал отец. — Ну ещё всю нечисть лесную переберите! — ворчала бабушка. Теперь, когда Красная Шапочка с мужем переехали в соседний лес, подальше от родных, Красный Колпачок стал ходить к бабушке один: нужно же было продуктов принести, помочь старушке с уборкой. А потом бабушка угощала внука экзотическим вареньем из того, что в их лесу сроду не росло! Правда, старший брат Краповый Берет, который постоянно мотался по другим сказкам, рассказывал про все эти редкости. И Красный Колпачок знал, какой фрукт или ягода из какой сказки. Но откуда у бабушки варенье из такой экзотики? Бабушка самого младшего внука любила больше всех. Теперь, когда Красная Шапочка называлась мадам Серый Волк, у бабушки и Красного Колпачка стало больше времени для общения. Старушка призналась, что по выходным, после ухода внуков, встречается с троллями и играет с ними в карты. А не так давно они со своей старой подругой Валькирией катались на единорогах. — Только ты родителям не говори, деточка, — попросила бабушка. — Но Валькирия приглашала полетать на драконе. И поплавать на Несси из озера. В свою очередь Красный Колпачок признался, что ходил в гости к Гензелю, а не к Гретель, как все думали. И что в прошлом году орки не похищали его — он сам ушёл к ним. — Грязнули редкостные оказались. Потому-то я и вернулся домой. — И тут же решил осваивать колдовство? — спросила бабушка, намекая на влюблённость внука в Ведьмака, который преподавал у Красного Колпачка магический реализм в университете. Красный Колпачок вздохнул и кивнул, с грустью в серых глазах глядя на бабушку. Уже двадцать один год, а влюбился как мальчишка! — А знаешь, детка, есть верное средство! — вдруг сказала бабушка, лукаво посмотрела на внука и налила ему ещё чаю. Парнишка замер в ожидании, что бабушка секрет раскроет. И не ошибся. — Скоро самая короткая ночь в году. Папоротник зацветёт. А кто найдёт цветы папоротника, тот может загадать любое желание. Обязательно сбудется, — закивала старушка так, что очки чуть не упали с её носа. Красный Колпачок обрадовался. Тряхнул светлыми волосами и домой засобирался. — Бабуль, а это точно? — Как ты можешь не верить старому человеку? — воскликнула бабушка. — Только родителям не говори, — предупредил Красный Колпачок на всякий случай. Бабушка заговорщически подмигнула и вдруг задумалась, что-то припоминая. — Не помню, куда положила мой счастливый фонарь, — пробормотала она. — Бабуль, у меня свой есть, — возразил юноша. — Не-не, тот точно счастливый! Не помню почему, но счастливый — это точно, — бабушка вновь попыталась понять, почему ей так важно, чтобы Красный Колпачок взял именно этот фонарь. — Вот вспомню, скажу тебе в следующий раз. Но через неделю, когда молодой человек пришёл к бабушке снова, старушка так и не смогла выудить из памяти, чем же её фонарь может осчастливить внука. Красный Колпачок покрутил в руках самый обычный фонарик: большой, в металлическом корпусе, но лёгкий. И светит хорошо, в лесу с таким точно не заблудишься. — Не понимаю, чем этот фонарик так приглянулся бабуле, — пробормотал он, отправляясь в заросли ближе к полуночи. — Точно счастливый! — уверяла парня бабушка, стоя на пороге домика и всё ещё силясь понять, в чём именно счастье обладать этим осветительным прибором. Красный Колпачок смело двинул между деревьев. Нестрашно ему было. Всё-таки с местными оборотнями породнился, русалки уже запомнили, что не привлекают его их девичьи прелести, а келпи и единороги вообще не водились в этих краях. Другая нечисть была не страшна Красному Колпачку. Парень уверенно шагал на Лунную поляну, про которую ему говорила бабушка. Вроде как на ней должны цвести папоротники. И вдруг фонарь в руках парня погас. — Ну обгаженный орками трухлявый пень в глухом лесу! — вырвалось у Красного Колпачка. Тут ему показалось, что кто-то совсем рядом удивлённо присвистнул. — Кто здесь? — Он настороженно вглядывался в сгущающуюся тьму и тряс фонариком, словно от этого свет появится. — Ведь только перед выходом поставил новые батарейки! — недовольно простонал парень. — И вот тебе на! Снова ему почудилось, что кто-то рядом охнул, будто его трясут. — Выходи! — крикнул Красный Колпачок как можно увереннее, и будто на этот раз невидимка засмеялся: хрипло, колко, с сарказмом. Парнишка хоть и был невысокого роста и хрупкий, как девочка-подросток, но постоять за себя умел. А потому он решительно настроился без боя не сдаваться. Он протёр фонарик, как вдруг источник света вспыхнул в его руках и из металлического корпуса повалил лиловый дым, окутывая стволы вековых деревьев пеленой. И перед Красным Колпачком появилось нечто. Синекожий громила с чубом на макушке гладковыбритой головы, со светящимися алыми глазами и увешанный украшениями, как новогодняя ёлка. — Ну и кто ты? — Красный Колпачок от удивления и неожиданности даже не успел как следует испугаться. — Как кто? — мягким глубоким голосом ответил выходец из фонарика. — Я — могущественный джинн. А ты, о освободивший меня из тысячелетнего заточения в этой лампе, — мой повелитель! — Какой лампе? — не понял Красный Колпачок. — В которой я был заточён последние четыре тысячи восемьсот сорок семь лет, — педантично уточнил джинн. — В этой… лампе? — Парень, все еще сомневаясь, кивнул на остатки фонарика, лиловый дым из которого словно поддерживал восточного мага в воздухе. — О горе мне! — вдруг схватился джинн за голову, увидев свою «лампу». — Какой позор! Он рухнул облаком на землю, растворился в лиловости, а когда дым рассеялся, Красный Колпачок увидел перед собой человека. Ну почти человека: смуглый, с правильными чертами лица, чёрными волнистыми волосами. А глаза! Удивительно светло-голубые и подведены смоляным, как у девушки, отчего взгляд словно пронизывает. Красный Колпачок вдруг почувствовал себя голым под этим взглядом. И только сейчас заметил, что смуглый, с подведёнными глазами мужчина сам полностью обнажён. Ну и залюбовался его сухопарой стройной фигурой, широким разворотом плеч, сильными руками, рельефной грудью. Задница у него небольшая и наверняка твёрдая, как орех… Дальше парню рассмотреть не удалось: джинн мгновенно сотворил себе одеяние — что-то вроде белого балахона. Красный Колпачок только вздохнул, сожалея, что так и не рассмотрел хорошенько пришельца. — Я жил в этом? — Джинн со стыдливым ужасом вертел в длинных пальцах остатки фонарика, сидя на земле и качая головой. — Это то, что осталось от моей уютной, милой лампы? — Это фонарик, — ответил Красный Колпачок. — Ну такой обычный, с батарейками. Когда они кончаются, их меняют. — Так вот что мне постоянно задницу щекотало! — вдруг оживился джинн, но тут же вновь запричитал: — Во что же превратилось моё вместилище за почти пять тысячелетий! — Тебя зовут как? — вдруг поинтересовался Красный Колпачок. Джинн уставился на парня непонимающим взглядом. — Это твоё желание? — осторожно спросил он. — Да. То есть нет. Просто интересно, как к тебе обращаться можно, — уточнил парень. — Вот меня зовут Красный Колпачок. Джинн встал во весь рост, расправил могучие плечи, чуть наклонил вбок голову с иссиня-чёрными кудрями и, прикрыв небесно-голубого цвета глаза в сурьмяной подводке, напевно произнес: — Я — Хабиб ибн Акиль ибн Бурхан ибн Джабид ибн… ибн… — постепенно громовой раскат голоса джинна превратился в едва журчащий ручеёк. — Не помнишь дальше? — улыбнувшись, начал подначивать его Красный Колпачок. — Можно я буду называть тебя просто Хабиб? — А больше и не надо! — снисходительно глянув на парня, ответил джинн. — Зови меня… Хабиб. Парню показалось? Или громовой голос могущественного мага дрогнул? О чём Красный Колпачок не преминул спросить. — О, юноша! — воскликнул Хабиб. — За почти пять тысяч лет тех, кто интересовался моим именем, можно пересчитать по пальцам одной руки! — А как же тебя называли? — удивился парнишка. — Как меня только ни называли! — джинн с готовностью стал перечислять прозвища, которыми его награждали все хозяева лампы. «Эй ты!» и «Раб лампы» были самыми безобидными. И тут Хабиб пустился в воспоминания. Красный Колпачок совсем приуныл. Мало того, что он вляпался в приключение, как его старшая сестрица Красная Шапочка, так найденный им джинн оказался сущим занудой! Ещё и фонарик погас. Как теперь искать цветущий папоротник? — Эй, ты, кажется, желания исполняешь? — Красный Колпачок тронул Хабиба за руку и поразился — до чего ж горячая у ифрита кожа! Джинн повернул голову и посмотрел на парня многозначительно, словно соблазнял. На его тонких губах заиграла насмешливая полуулыбка. Он вскочил на ноги и заявил: — Ты можешь пожелать всё, что угодно! Богатство, власть, славу, стада боевых слонов, роскошный гарем прекраснейших наложниц и прелестнейших невольников! — Ну, боевые слоны не актуально в наше время, — перебил его Красный Колпачок. — А гарем, чего доброго, и содержать придется. Дороговато. — Богатство? Власть? Слава? — продолжал искушать парня Хабиб. — Тебе достаточно сказать «Я хочу…» и произнести желание, которое сию минуту будет исполнено! — Вот так просто? — не поверил Красный Колпачок. Джинн энергично закивал, будто подтверждая: всё без обмана, магический контракт — штука серьёзная. И парня вдруг осенило. Если он пожелает, чтобы Ведьмак обратил на него внимание, то и цветущий папоротник ему ни к чему! Он уже было собрался произнести те самые слова, как джинн жестом остановил его: — Вот ещё вспомнил! Я не исполняю любовные желания. Нельзя заставить одного человека полюбить другого. Никто так не умеет. Даже джинны, — и Хабиб сожалеюще качнул темноволосой головой. — Ну рыгающие лягушки! — парень едва не расплакался от обиды. — Я не по этой части, — словно извиняясь, добавил джинн. — Зато в остальном — что угодно, ни в чём себе не отказывай! Может, тебе просто в постель его заполучить надо? — с надеждой спросил маг. — И без влюблённости порезвитесь… Красный Колпачок помотал головой, почесал светловолосую макушку, подумал и вздохнул: — Я хочу, чтобы ты отвёл меня туда, где цветёт папоротник! — И заулыбался: теперь он точно влюбит в себя Ведьмака. Однако Хабиб только раскатисто рассмеялся. — Ну что опять? — парнишка уставился на джинна серыми глазами. — Тоже не умеешь? — Тебе, наверное, неизвестно, дитя, — Хабиб панибратски обнял Красного Колпачка за плечи и доверительно понизил бархатный голос: — Папоротник не цветёт. — А вот бабушка сказала, что… — забормотал парень. — Не цветёт! — отрезал джинн, словно украл у Красного Колпачка всю его смазливость и озорство, всю его юность и красоту. — Поверь мужчине на пятой тысяче лет, ни разу не видел! И да! Одно своё желание ты уже использовал. Так что? Денег? Высокий пост? Вот тебе я бы посоветовал побольше мозгов пожелать. Вдруг надумаешь стать богатым или покрыть себя славой. Красный Колпачок ничего не смог ответить. Только стоял, разводил руками и хлопал серыми глазами с длинными ресницами. — А сколько осталось? — хрипло спросил он. — У тебя? Осталось два желания. Их всего-то три! — ответил Хабиб. — Это раньше было сколько угодно. Но работать на одного повелителя — это ужасно. А тот совсем потерял берега. Захотел сам стать джинном. Знаешь, как меня потом шайтаны… эээ… поджарили! — Джинн осёкся. Ну в самом деле, не рассказывать же этому светлому юноше, как шайтаны его жарили. Во всех смыслах. — Так вот, после этого мне пересмотрели контракт. И я стал выполнять двенадцать желаний. Да только вам, людям, все мало… В итоге профсоюзы приняли решение сократить количество желаний до трех. Красный Колпачок с некоторой завистью к своим далёким предшественникам слушал разговорчивого джинна и кивал. — А ещё мне было позволено брать что-то нематериальное в качестве платы за исполнение желаний, — не останавливался ифрит. — Пока я не попал к одному падишаху… — Пойдём, хоть проверим, вдруг папоротники впрямь цветут, — слабо запротестовал Красный Колпачок в надежде хоть как-то заткнуть Хабиба. — Раз в году всё-таки должно случаться чудо, — не совсем уверенно сказал он. Но джинн не обращал внимания на мальчишку. Он воодушевлённо рассказывал ему, что тот легендарный падишах имел огромный гарем. "Видимо, чувство собственного величия правителя превосходило его физические и физиологические возможности", — с усмешкой подумал Красный Колпачок. Потому что бедолага не смог охватить вниманием всех наложниц. — … и вот когда Великий Владыка в пятый раз пожелал отправить меня в свой гарем, — продолжал Хабиб, — мне уже стало не по себе. — Джинн обогнал парня, страдальчески изломив черненные брови, заглянул в его серебристо-серые глаза. — Ты хоть представляешь, что такое — ублажить не одну сотню наложниц?! — Я не представляю, что и с одной-то делать, — помотал Колпачок вихрастой головой. — Сотней? — Наложницей, — пробормотал парнишка, краснея оттого, как вспыхивают алым вроде бы светло-голубые глаза ифрита. — Десять лун я без отдыха и глотка воды трудился над телами наложниц и наложников! — воскликнул джинн. — Десять лун не спал! Десять лун… — Можно подумать, тебе не понравилось, — скептически заметил Красный Колпачок. — Ну, сначала, — Хабиб закатил свои магические глаза в смоляной подводке, — я, конечно, обрадовался. Всё-таки гарем самого падишаха! — Он игриво стрельнул глазами. — Но потом оказалось, что пери, живущие там, на самом деле настоящие иблисы! То-то старик туда стал редко заходить. Эти прекрасные девы и прелестные юноши так умотали меня, что я счёл за величайшее счастье снова оказаться в лампе. Красный Колпачок вздохнул. И нетерпеливо потеребил ифрита за руку. Снова отдёрнул ладонь, словно попал в пламя. — А чего ты такой горячий? — спросил парень и тут же пожалел, ибо теперь спутника было сложно заткнуть. — Так я ифрит! — с гордостью заявил Хабиб. — Мы, ифриты, — самые могущественные из джиннов. Помню, по молодости нёс службу в охране самого повелителя преисподней… Красный Колпачок забеспокоился. Если этот болтун не перестанет молоть языком, он либо свихнётся, либо никогда не найдёт цветущий папоротник. — Есть ещё разновидности джиннов, — не прекращал трещать ифрит. — Кутрубы слишком тупы, чтобы по-настоящему выполнять пожелания хозяина лампы. Но вот их подруги, гули, весьма красивы, — джинн снова вздохнул, очевидно, вспоминая этих дев. — Ещё есть мариды. Любят превращаться во всякое зверьё, а из еды они все предпочитают всякую дрянь, — он поморщил своё красивое лицо цвета корицы. — А силаты вообще какие-то недоджинны. Недоучки! — снисходительно усмехнулся Хабиб. Красный Колпачок уже начал думать, что джинн безумно рад встретить свободные уши. Засиделся он в своей лампе. Или уже в фонарике. Всё-таки не одну сотню лет там провёл в одиночестве! — А как ты оказался в фонарике? — нарушив данное себе обещание не провоцировать «раба лампы» на новый виток озвученных воспоминаний, спросил парнишка. Джинн посмотрел на него внезапно ставшими грустными глазами. Потом перевёл тоскливый взгляд на остатки фонарика: — Та лампа, во власть которой я попал, каким-то чудесным образом перенеслась из милой Агробы сюда, а потом из неё сделали уличный фонарь. Это был красивый, величественный столб с хрустальной клеткой, в которой всегда жил огонь. Так Красный Колпачок и узнал, как в процессе переплавки старой лампы, привезённой с Востока, Хабиб стал жителем сначала фонаря на средневековой улице, потом прожектора на футбольном стадионе, а уже затем попал в самый простой ручной фонарик. — О, горе и стыд! — схватился джинн за голову. — Оказаться в этой посудине на старости лет! Ни тебе ковёр как следует расстелить, ни самому удобно расположиться. Ещё и эти штуковины щекочут постоянно пятки. — Это ты про батарейки? Но Хабиб уже увлёкся нытьём, как ему тесно и неуютно в фонарике. — Но хуже всего, что постоянно трясёт, — небесно-голубые глаза подозрительно заблестели. Юноша с одной стороны уже утомился от бесконечной болтовни ифрита, с другой — начал даже сочувствовать проведшему сотни лет в заточении старику. Хотя почему старику? На вид ему больше сорока не дашь. Подтянутый, стройный, кожа тёмная, словно только что из отпуска на тропическом острове. Руки у ифрита красивые и сильные. И пахнет он, как та специя, что бабушка постоянно в глинтвейн замешивает зимой. Корица, кажется. А глаза! Да в этих ледяных озёрах с подогревом из алого пламени утонуть можно! А джинн уже развлекал невольного слушателя историей про своего очередного хозяина, который был йогом. — Так вот, этот йог знал восемьсот тридцать одну позу для доставления обоюдного удовольствия. И пожелал опробовать их все на мне! — Ифрит то ли с сожалением вздохнул, то ли со свистом ужаса втянул в себя воздух. — Пришлось отработать? — с некоторым ехидством спросил Красный Колпачок. — Особенно если учесть, что пожелал он «испытать всё написанное в книге», — Хабиб округлил глазищи и показал руками толщину той книги, которая оказалась не тоньше раскрытой крупной ладони ифрита. — И всё это при том, что у меня в контракте прописано, что в обмен на желания мне положено немного плотской любви. Немного, как же! — воскликнул джинн, поднимая к небу руки. — Снова заездил тебя йог? — озорно сверкая серыми глазами, спросил Красный Колпачок. — Хуже! Он так хитровыделанно формулировал желания, что я был у него рабстве пять лет! — джинн даже носом шмыгнул. — Тебе бы поучиться у этого пройдохи, как желания формулировать! А то «хочу влюбить в себя парня», «хочу нарвать цветущих папоротников», — начал он передразнивать Красного Колпачка. — А времени-то прошло всего ничего! — Да, кстати, сколько сейчас? — оживился парень, помня, что ему надо во что бы то ни стало цветущий папоротник найти с полуночи до трёх ночи, а Хабиб, как назло, не умеет исполнять желания любви. — Час двадцать восемь, — безошибочно, будто сверяясь с внутренним хронометром, сообщил джинн. — Эй, так это было часа три назад! — недоумевал Красный Колпачок. — Или это с твоей болтовнёй время тянется, как… — …как на занудной лекции, о юноша? — подмигнул ему подведённым глазом ифрит. — Вот зачем я начал этот фонарь тереть? — простонал Красный Колпачок. — Зачем я вообще взял его у бабули? — Хм! Лучше бы учился правильные желания загадывать! — усмехнулся джинн. — Тебя что, в твоих университетах не учат риторике? Логике? Ораторскому искусству? Красный Колпачок так и встал, открыв рот. — Неа. Я ж на магическом реализме учусь. Там только философия волшебства, травоведение, анализ заклинаний… — Совсем образование обмельчало, — грустно сказал джинн, скорбно качая головой. — И кого теперь выпускают! Вот то ли дело раньше! Если этот болтун снова пустится в истории из своей пятитысячелетней жизни, Красный Колпачок его обратно в лампу, которая фонарик, запихнёт. И не посмотрит на привлекательную внешность и почтенный возраст. — Я хочу, чтобы ты хоть минуту помолчал! — воскликнул парнишка, мотнув светловолосой головой. И тут же, оказавшись в тишине, едва нарушаемой звуками ночного леса, с ужасом осознал, что просто так слил ещё одно желание. Крепко сомкнув тонкие губы, Хабиб стоял и словно насмехался над своим новым хозяином, который очень скоро исчерпает свой лимит. И снова можно вернуться… А куда возвращаться-то? Фонарик разбит. А где найти подходящее жильё, ифрит даже не представлял. По истечении минуты джинн демонстративно почесал подтянутый живот и заулыбался: — Второе желание, о мой повелитель, ты использовал! Давай уже пожелай что-то действительно стоящее! Последним желанием сделай себя более умным, — тихо советовал Хабиб вкрадчивым голосом. — Мозгов пожелай! Красный Колпачок сжал кулаки и от обиды чуть не взвыл. А ифрит, видимо, очень уставший молчать целую минуту, снова пустился в рассказы о своих прежних хозяевах. И как он их всех запомнил? Красный Колпачок медленно брёл за разглагольствующим Хабибом и думал: как же так, он потратил два из трёх желаний, да так глупо! В более нелепом положении, наверное, только сам джинн. Сидит себе могущественный маг и выполняет хотелки тех, кто догадался потереть лампу. Или фонарик. Или какой другой осветительный прибор. — А ты вот так всю жизнь живёшь в лампе и выполняешь прихоти других? — вдруг спросил Красный Колпачок. — Условия контракта, — как-то тихо ответил джинн. — У тебя бывают выходные, отпуска? — Только если кто-то из хозяев лампы пожелает, чтобы я стал свободным, — с мечтой в голубых глазах сказал ифрит, и даже его огненный взгляд как-то потух. — И что будет, если кто-то пожелает? Джинн раскатисто рассмеялся. — Да кто ж будет тратить желание на такое? — невесело усмехнулся он. — Не поверишь, но меня пользовали целыми семьями, кланами, общинами! — Бедняга, — сказал Красный Колпачок, сочувственно погладив Хабиба по руке. — Ой, вот только не говори, что ты готов на такую ересь! Хотя… с тебя станет. Два желания, и те совсем глупые… — Не думаю, что у тебя многие просили ума, — дерзко улыбнулся парень. Джинн то ли усмехнулся, то ли оскалился. — Двое просили мозгов. Один, чтобы действительно ими пользоваться по назначению, а другой… — Хабиб наклонился совсем близко к лицу Красного Колпачка, — для каких-то экспериментов. Не так давно было. До сих пор думаю, зачем психиатру и хирургу столько мозгов нужно было! И звали его так же, как одного карфагенского военачальника. Только не помню точно, как именно. Вот эти двое просили мозги. — А другие? — А с другими было всё предсказуемо скучно, — сделал постную физиономию джинн. — Как обычно: богатство, власть, слава. Ну или как тот падишах. Вот в его гареме мне пришлось десять лун трудиться! Как простому наложнику, — снова завёл свою шарманку Хабиб. Красный Колпачок хихикнул, услышав знакомую историю. Вряд ли джинн повторялся из-за маразма. Видимо, действительно тяжёлую психологическую травму нанесло то желание могущественного восточного повелителя. Сколько столетий прошло, а ифрита никак не отпускает! Наверняка уже сошли мозоли на теле, а душевные раны всё не затянутся. Но слушать снова, как и кого ублажал джинн, Красному Колпачку не хотелось. И не только потому, что рассказ был долгим и откровенно занудным, но и потому, что это занудство здо́рово разогрело самого парня. Удивительно! Но захотелось самому оказаться во власти умелых губ Хабиба и его сильных горячих рук. Захотелось почувствовать весь его жар и умения, приобретённые за почти пять тысяч лет. Красный Колпачок почувствовал, что джинн Хабиб просто привлекает его как мужчина. Уже стал меркнуть образ Ведьмака, который так и не заметил интереса бойкого студента к своей персоне. Стали забываться и первая влюблённость в Гензеля, и недолгое житьё в орочьей коммуне, и ещё несколько мимолётных романтических увлечений. — …Так вот не понимаю, почему же именно моя лампа попадает в руки дураков, которым нужно загадывать всего одно желание — мозги! — без умолку разглагольствовал Хабиб. — Впрочем, можно и второе желание — чтобы использовать полученные мозги по назначению, что немаловажно. — Хабиб, а у тебя самого есть желания? — осторожно спросил джинна Красный Колпачок. Ифрит резко замолчал, грустно посмотрел на парнишку и тяжело вздохнул: — Ну какие желания? У меня только одно желание и может быть… — Он снова вздохнул и, махнув рукой, продолжил кружить по ночному лесу. — Этому парню определённо нужен разум, — сказал он в ночную тишину, едва нарушаемую уханьем совы и стрёкотом ночных цикад. — Или он, конечно, загадает какую-нибудь дичь! Вот нет бы хоть кто-нибудь сказал: «Я хочу, чтобы ты, джинн Хабиб, был свободен»! — произнёс ифрит, мечтательно глядя прозрачными глазами на луну. — Ну разве кто-нибудь с мозгами будет на такое тратить желание? А дураки не догадаются… Красный Колпачок уже утомился слушать бесконечный монолог джинна. И ещё ему надоело ходить кругами по лесу хвостиком за этим чудаковатым магом в поисках цветущего папоротника. Но больше всего парня напрягало, что ночь не кончается. По ощущениям, уже пора солнцу начать освещать восточную опушку леса. — Хабиб, а почему ночь бесконечная? — спросил Красный Колпачок. — Или это потому, что мне кажется, будто время так тянется из-за твоей болтовни? — Скорее всего, мои грусть и печаль от многовекового пребывания в лампе… или, вернее, в том убожестве, в которое переплавили мой милый дом, не дают солнцу взойти, — ответил джинн и посмотрел на парнишку так обречённо, что тот не выдержал, подошёл к ифриту совсем близко и чуть не обнял его. — Надеюсь, ты не вынудишь меня загадать желание, чтобы солнце взошло? — настороженно спросил Красный Колпачок. — Это нечестно будет! — А загадывать всякую ерунду — это нормально? — искренне возмутился Хабиб и снова пустился в разговоры с самим собой. Становилось невыносимо бродить по лесу, слушая, как несносный джинн в третий раз начал рассказывать про гарем падишаха. Точно психологическая травма! Красный Колпачок едва сдержался, чтобы снова не пожелать тишины. Вместо этого он решил действовать сам. Парнишка подошёл к Хабибу, вжался в его жаркое тело и заткнул поток речи, накрыв губами губы джинна. Хабиб умолк сразу же. Осторожно замер, словно в ожидании подвоха, а потом сам обвил горячими руками Красного Колпачка. Покрыл огнём поцелуев лицо и шею парня, что-то бормоча про пери и облака. Красный Колпачок поплыл, прикрыл глаза и словно согревался в этой страсти. — Это может считаться платой за твои услуги? — чуть сдавленно спросил парень. Джинн посмотрел на него мутным синим взглядом, опрокинул на спину, как оказалось, на неизвестно откуда появившийся ковёр и ухмыльнулся: — Если это не твоё третье желание, хозяин, то будем считать платой! — Он облизал губы и чуть прикусил шею Красного Колпачка, добившись слабого стона. Хабиб завёл руки парня за голову и прижал своим телом. — Ты только особо не дёргайся. Ковёр, знаешь ли, старый. Как бы не порвать его. А он ещё пригодиться может. — Уж не летать ли? — с сарказмом осведомился парнишка, сдувая со лба светлую прядь волос. — Только если недалеко и очень срочно — идеальный вариант, — ответил джинн, убирая с раскрасневшегося лица светлые волосы Красного Колпачка, и поцеловал его, щекотно лизнул ухо, шею. Красный Колпачок мелко задрожал, когда джинн начал ловко снимать с него одежду, одновременно окутывая своим жаром оголившееся тело. Потом чуть приподнялся на локте, деловито уточнив: — Ты как любишь, хозяин? — Ээээ… — растерялся парень. Не дожидаясь ответа, Хабиб решил действовать сам, а потому перевернулся на спину и усадил сверху Красного Колпачка. Одной рукой поглаживал поясницу и зад, а другой — белокожее стройное бедро, так красиво контрастирующее с его собственным — поджарым, горячим на ощупь, кофейного цвета. И когда успел раздеться? — Давай я буду тебя удовлетворять, а ты говори, нравится тебе или нет, — предложил джинн. Ну как может не нравиться то, что проделывал этот пятитысячелетний маг с парнем, которому едва исполнился двадцать один год? Красный Колпачок совсем подзабыл, что он делал в лесу, что искал. Он неистово отдавался поцелуям и укусам Хабиба, наслаждался его губами и руками по всему телу. Это вызвало прилив крови к паху и оказалось намного приятнее, чем бесконечные истории ифрита о временах его заточения в лампе. — Такого прелестного хозяина у меня никогда не было, — довольно причмокнул Хабиб. По его довольным глазам, ставшим совсем синими, было заметно, что джинну самому нравилось то, что он проделывал с Красным Колпачком. Парень совсем сомлел. Был бы он котом, наверняка, замурлыкал бы. А уж когда Хабиб принялся проходить горячей влажностью языка по груди, чуть прикусывая соски, тихонько застонал. — Надо же, какой сладкий! — мечтательно облизнулся ифрит и, сверкнув синими с алым зрачком глазами, нырнул между ног Красного Колпачка. Парень только успевал хватать воздух между жаркими ласками джинна. Так умело и так бесстыже никто с его достоинством не играл. И ему захотелось подарить немного ласки Хабибу. — А я… тоже… хочу так… — пробормотал парнишка и сразу же оказался над джинном. — Точно, такого хозяина у меня не было, — ответил тот, довольно жмурясь и показывая себя всего: крепкого, стройного, знойного и очень страстного. Красный Колпачок попытался изобразить всё то, что совсем недавно с ним проделал джинн: целовал, гладил, лизал, покусывал. Пока не добрался до торчащего достоинства ифрита. Оно оказалось весьма крупным, гораздо больше, чем у тех немногих, с кем он имел глупость связаться. Даже орки не могли похвастаться таким красивым кофейным стволом, украшенным лиловой головкой и аметистовыми венками. И Красный Колпачок решился! Повторил только что увиденный, прочувствованный урок. И не оплошал. — О юноша! — чуть ли не зарыдал Хабиб. — Никто и никогда не пытался доставить такую радость мне, джинну обыкновенному! Ты первый, кто снизошёл до мечтаний простого раба лампы! Красный Колпачок, которого уже трясло от желания отдаться этому кофейному чудаку, бессильно застонал и закрыл лицо рукой, про себя ругаясь, что снова позволил этому болтуну трепаться. Надо срочно придумать, как его заткнуть! Сработал проверенный способ — поцелуй в тонкие губы, и джинн снова превратился в послушного ублажителя. Перевернул Красного Колпачка на живот, вздёрнул зад вверх и развёл согнутые в коленях ноги шире. — О, какой ты там, наверное, нежный, — почти прошептал Хабиб, и голос его звучал тягучей патокой. — Но надо тебя подготовить, чтобы ты до конца своих дней помнил, каково это — быть с джинном! Он принялся разжигать огонь страсти в Красном Колпачке, слишком умело действуя пальцами, губами, языком. Парнишка только выгибался под этим натиском и очень хотел заполучить самого джинна в себя. Переступал коленками на мягком, хоть и старом ковре, крутил задом, жмурился и тихонько пристанывал, уткнувшись лицом в антикварный предмет древнего ткачества. Наконец Хабиб решил, что Красный Колпачок готов, и осторожно стал проталкиваться в него, давая понять, что всё, что он делает, не просто плата за желания, но и ради удовольствия для них обоих. У парня кровь шумела в голове, в животе скручивало, а чувствительную кожу на спине после обжигающих поцелуев джинна приятно покалывало. То ли Хабиб снова применил свою магию, то ли он сам так хорош оказался, но Красный Колпачок словно взлетал: у него перед глазами вспыхивали звёзды, по всему телу пробегала приятно обжигающая волна удовольствия и истомы, а с пухлых губ срывались стоны наслаждения. Не позабыл джинн и приласкать хозяина: ухватил горячими пальцами плоть парня и начал скользить по ней в такт своим толчкам внутри него. Красный Колпачок чуть не вспыхнул. Острое, как луч от лазерного фонарика, наслаждение пронзило его от пяток до макушки, и он рухнул в ласковое пламя Хабиба. Сколько парень там пребывал, он и сам не понял. Только когда чуть не взлетел по-настоящему, а не метафорически, к вершинам удовольствия одновременно с джинном, ещё долго дрожал и подставлял лицо под горячие губы. — Такой чудесный юноша, — бормотал ифрит, сам пребывая в неге и поглаживая парня по светлым волосам. — Такой нежный, такой юный, такой сладкий… Ну неужели этот джинн никогда не замолкает больше, чем на пару минут?! И Красный Колпачок произнёс то, что никто и никогда до него не говорил: — Я хочу, чтобы ты, Хабиб, был свободен! В миг вспыхнули алым глаза джинна, обоих обнял едва заметный прозрачный дым, послышался звон, будто разбивается на мелкие осколки нечто стеклянное. И что-то очень сильно ударило по спине и заду. — Ну мог бы дождаться, пока ковёр на землю спустится! — недовольно проворчал Хабиб, однако глаза его сияли. — А что… было-то? — не понял Красный Колпачок. — Спасибо тебе, хозя… Красный Колпачок, — сказал бывший джинн, покрывая поцелуями благодарности светлокожее лицо парня. — Ты исполнил моё единственное желание! Видимо, твоя доброта гораздо больше твоих мозгов! — Значит, они мне были и не нужны? — самодовольно заметил Красный Колпачок. — Так они у тебя и так есть. Правда, ты ими пользуешься очень опрометчиво, — ответил Хабиб. — Вот как сейчас, с ковром. — А что с ковром? — оживился Красный Колпачок. — Так это же ковёр-самолёт. Пока мы любились, он парил в воздухе, — объяснил бывший узник лампы. — А когда ты пожелал, чтобы я стал свободным, он перестал быть волшебным. И что мне теперь делать с этим куском старой тряпки? — Он с некоторым сожалением погладил уголок яркого ковра. — Этот, как ты сказал, кусок старой тряпки — отлично сохранившийся образец древнего ткачества! — ответил Красный Колпачок. — Антиквариат! Артефакт! Знаешь, сколько за него дадут на аукционе древностей? Хабиб смотрел на парня снова посветлевшими глазами и ничего не понимал. Пришлось объяснить, что из древнего джинна Хабиб может превратиться не только в человека, но в очень состоятельного человека. — А я уже думал пойти преподавать науку выживания в стеснённых жилищных условиях в течение длительного времени, — заулыбался бывший ифрит. — А может, мне сразу к архитекторам? Пусть уже проектируют лампы повместительнее? И тут Красный Колпачок заметил, что солнце окрасило небо на востоке в бледные рассветные краски, защебетали проснувшиеся птицы. И только то, что он был в объятиях красивого мужчины с экзотической внешностью, не давало ему думать, будто всё, произошедшее ночью, было не более чем влажный сон. — Смотри! — вдруг протянул смуглую руку Хабиб. — Цветущий папоротник! Красный Колпачок язык проглотил. Точно! На кружевных зеленых лапах ярко алели снежинки крошечных цветочков. — Собирай, парнишка! — стрельнул Хабиб светло-голубыми глазами, всё ещё подведёнными чёрным. — А мне… уже не… не надо, — пробормотал Красный Колпачок. Смущаясь, уткнулся во всё ещё горячую, хоть и не так, как раньше, широкую грудь Хабиба, вдыхая его терпкий экзотический аромат. — Но ты же хотел влюбить в себя своего профессора, — сказал экс-джинн.  — Собирай, пока солнце не взошло. — Да не нужен мне Ведьмак! — огрызнулся парнишка. — Ну дела! — удивился Хабиб. — Точно тебе надо было мозги просить. И умение формулировать свои мысли. То нужен, то не нужен… Красный Колпачок снова начал заводиться от этой болтовни, но тут же вспомнил действенный способ. — А ты уже расплатился, — сказал Хабиб, недоумённо глядя на парня и слизывая со своих губ вкус юного любовника. — Это была не плата, — ответил Красный Колпачок. — Мне просто захотелось… узнать, какой ты. И тут уже ифрит-в-прошлом не нашёл что сказать. Он только развёл руками и молча смотрел на парня. — Ты не думай, что я сразу при знакомстве отдаюсь! — начал восстанавливать свою репутацию Красный Колпачок. — Да я, пока джинном был, всё про тебя понял, — отмахнулся от него мужчина. — Ты же мне сразу понравился. Красный Колпачок заулыбался. Теперь он точно знал, что с этим кофейным чудаком он не будет скучать. Он оделся, предложил Хабибу хотя бы завернуться в ковёр, чтобы дойти до бабушкиного дома, а сам нарвал папоротников. — Бабуля, это тебе! — сказал сияющий парень, протянув букет разлапистых веток с красными капельками цветков, после того как всё сделал по инструкции «Дёрни за верёвочку, дверь и откроется» и попал в дом. — Таки цветут! — удивилась бабушка, принимая подарок. Потом сурово взглянула на жгучего брюнета с прозрачными глазами и кофейной кожей, завёрнутого в старый ковёр. — А это кто, детка? — Хабиб, — расплылся в счастливой улыбке Красный Колпачок. — Джинн, который жил в фонарике. Который ты мне вчера дала. Ну твой счастливый фонарик, бабуль! Старушка с минуту изучала колоритного мужчину с яркой подводкой глаз, а потом хлопнула себя по лбу: — Ну точно же! Этот фонарик был той самой лампой, где должен обитать джинн! И что же ты пожелал, внучек? — Первые два желания оказались комом. Как твои блины. — У меня комом только первый, — сурово поправила его бабушка. — Третье-то желание было стоящим? А то я только что вспомнила про этот фонарик. Мне бы тоже хотелось три желания, — размечталась старушка и стала перечислять: — На драконе с подругой Валькирией полетать и не поймать инфаркт. Второе — хоть раз выиграть у троллей в карты. И третье — ремонт уже в доме пора делать… — Бабуль, а я сделал Хабиба свободным, — бесхитростно признался парень. Бабушка постояла с раскрытым ртом, потом, сурово бормоча что-то, поставила папоротник в вазу, пронеслась вихрем по дому и остановилась около внука. — То есть как свободным? — Пожелал, чтобы джинн перестал быть джинном. Бабушка снова сделала круг по дому. — А бабулька-то легко может полетать на драконе, не опасаясь за сердце, — шепнул Красному Колпачку Хабиб. — А в карты я готов быть её партнёром против троллей. Они же мухлюют, шакальи хвосты! — Бабушка, а ремонт мы с Хабибом тебе поможем сделать! — вдруг заявил Красный Колпачок, посмотрев на любимого и получив его кивок согласия. Старушка поставила чайник на плиту и жестом пригласила обоих к столу. — Так, сначала надо выпить кофе, — решила она. Посмотрела на бывшего джинна: — А тебе одеться бы не помешало! Вскоре Хабиб сидел за столом в льняной рубахе и потёртых джинсах и попивал кофе, нахваливая напиток. — Мадам, какое счастье отведать то, чей запах дразнил почти пять тысяч лет! И этот кофе пахнет именно так, как пахло на базаре в Агробе! Бабушка уже позабыла, что так и не смогла воспользоваться волшебной лампой. Ну забыла, что эта лампа — фонарик, завалявшийся у неё на чердаке. Да и шут с ним! Главное, внук счастлив. Счастливым выглядел и Хабиб. В современной одежде, без его вызывающе привлекательной подводки он всё равно был чертовски привлекателен! Налив ещё ароматного кофе внуку и его возлюбленному, бабушка присела за стол и заявила Красному Колпачку: — А знаешь, детка, пожалуй, ты поступил правильно. Если я не ошибаюсь, ты очень привязался к этому мальчику. — Мальчику? Бабуль, Хабибу почти пять тысяч лет! — недоумённо воскликнул Красный Колпачок. — Ну по мне, так очень симпатичный молодой мужчина, больше сорока ему не дашь. И он сделал счастливым моего младшенького внука, — хитро заулыбалась старушка. — Я теперь обязан делать счастливым этого мальчика постоянно, — согласился Хабиб. — За то, что он сделал меня свободным. И любимым, — и он нежно поцеловал Красного Колпачка.