Фатум

1

      Нещадно палящее солнце испепеляющим светом заливало невольничий рынок. Покупателей, как и зевак, всегда было навалом, и сегодняшний полдень ничем не отличался. Спертый пыльный воздух немощеных улиц был наполнен гулом голосов, слышался лай сторожевых псов, хлесткие удары кнута и лязг цепей.       По центральной дороге, которая, словно хребет, скрепляла всю необъятную тушу рынка, степенным прогулочным шагом, флегматично глядя по сторонам, шли два человека. Оба, судя по одежде, были из высшей касты благочестивых — богачей, которые могут позволить себе держать у себя рабов.       — И что ты забыл в этом занюханном штате, Гейнер? — спросил своего спутника высокий белокожий мужчина, что был одет щеголевато и вычурно.       Он выглядел неестественно, не вписывался в композицию этого места в своей легкой шляпе, едва скрывающей почти белые волосы, в этом светлом щегольском костюме, с изящной тростью из слоновой кости в руках вместо привычных здесь кнута или кандалов. И особенно он выделялся на фоне своего темноволосого друга, одетого не менее дорого, но на вид гораздо проще — в льняной костюм.       — Мне здесь хорошо, Бад. — Простодушно ответил тот, поигрывая кнутом, свернутым в несколько раз.       Это был символ власти, с которым он не расставался. И хотя его в городе и так все знали, ему нравилось лишний раз указать на свое положение.       — У меня здесь бизнес, хороший бизнес, прошу заметить. — Продолжил он. — Да и развлечения тут меня устраивают!       — Издеваться над рабами — твое развлечение? — иронично уточнил Бад. — Они бесправны тебе ответить. Это низко — избивать связанных людей.       — Здесь разрешены бои. Это мое развлечение. — Насупился его приятель. — Рабы лишь облегчают мое существование… — он метнул мечтательный взгляд в сторону полуобнаженных рабынь, — ну, и иногда скрашивают досуг.       Они прошли молча еще несколько сотен метров. К главной дороге рынка с обеих сторон примыкали узкие проулки, ведущие к невысоким строениям — стационарным торговым площадям, а вдоль центральной улицы стояли пришедшие сегодня желающие продать рабов. Найт Гейнер нечасто сам наведывался на невольничий рынок покупателем, потому что рабы у него жили долго, да и содержались в принципе в нормальных условиях. Обычно он отправлял сюда своего главного помощника восполнить нехватку рабочих рук, если проиграл кого-то в карты или подарил такому же, как он, «бизнесмену». Сегодня у Найта была особая цель — он планировал устроить бои рабов на свой тридцать шестой день рождения, а для этого нужно было закупить несколько подходящих особей.       Несмотря на прогулочный шаг, Найт неуклонно вел своего спутника к части рынка, где выставлялись бойцовые рабы. Бада же, прибывшего с Аркадии повидать давнего друга, открывающееся глазам зрелище откровенно печалило, а временами даже вызывало омерзение. Здесь продавались любые рабы, от беременных женщин до стариков. На родной Аркадии рабство давно было запрещено, там достаточно денег и ресурсов, чтобы кормить всех граждан штата. Наверное, эти несчастные, ободранные, избитые, изможденные люди мечтали бы попасть на Аркадию, но резидентство там получить настолько сложно, что даже богатым и знатным жителям других планет это обычно оказывалось не под силу. Впрочем, подобно его другу Найту, богатые туда и не стремились — их устраивал рабовладельческий строй остальной части Конфедерации.       — Ты ведь останешься на мой день Рождения? — вдруг спросил Найт, когда они были уже почти на месте.       — Останусь, но на твои игры с рабами смотреть не буду. — Твердо ответил Бад. — Мне это неприятно, и ты об этом знаешь.       Найт кивнул. Было жаль, конечно, что друг совсем не разделял его пристрастий, но диктовать условия он не стал. Все равно бои рабов будут в самом конце, когда основная часть гостей, включая неженок и слабонервных, отправится по домам.

2

      Примулус сидел в своем шатре на невольничьем рынке уже второй день. На этот раз он привез с собой шестерых рабов — многовато для неспециализированного рынка — но на «оптовый» он записаться не сумел и уже кусал локти, что прилетел на Аврору, с ее дикими правилами для «оптовой» продажи рабов.       Шаги за пределами шатра обрадовали Примулуса. В шатер вошли двое господ. Духота и мухи уже успели вымотать все его терпение, и он подскочил им навстречу, как ужаленный. Пухлый, с жидкими длинными волосенками на висках, в клетчатом костюме-тройке, он подбежал к покупателям, окинул их бегающим взглядом и елейно произнес:       — Примулус Гон-Сито, лучшие бойцовые рабы Конфедерации. Чего изволят, уважаемые господа?       За спиной он скрестил пальцы, надеясь, что наконец ему удастся хоть кого-то продать. Сегодня это были его первые покупатели.       — Сколько бойцовых рабов у тебя есть? — серьезно, создавая впечатление знатока, спросил один из вошедших, что держал в руке кнут. — Возьму не меньше четырех, а лучше шесть или восемь.       У Примулуса глаза полезли на лоб. Столько рабов сразу ему еще ни на одной планете не доводилось продавать частному лицу. Битводромы брали и больше за раз, но их представители редко заходят на частные рынки, да и с порога представляются, этот же человек явно был слишком богат для представителя битводрома.       — У меня только шесть. — Нелепо замялся Примулус. — Но заверяю Вас, среди них есть настоящий зверь! Он за троих сойдет.       Он снова скрестил пальцы, сердце заколотилось сильнее. Этот пресловутый раб колесил с ним уже битый месяц, если удастся его продать сейчас, выручка хотя бы немного покроет издержки на содержание. Примулус вытер пот со лба клетчатым в тон костюму носовым платком и сделал приглашающий жест. Господа проследовали за ним.       Зайдя в дальнюю часть шатра, он раздвинул занавески и показал товар покупателям. Под острым углом к вертикали там стояли несколько саркофагов со снятыми верхними крышками. Транспортировочные модули прямо из космического шаттла — работорговец даже не попытался переместить товар в клетки. Крепкие мужчины около тридцати лет были надежно зафиксированы в этих контейнерах за руки, ноги, талию и шею. Они все еще были подключены к системам внутривенного питания, тонизирования мышц и вывода биоотходов, которые, должно быть, работали на портативных генераторах.       Заинтересованный в покупке рабов господин подошел ближе, оставив своего товарища чуть поодаль, и стал пристально рассматривать каждого раба. Он сразу потребовал снять с них намордники, не позволяющие им говорить. Услужливый продавец сделал это без возражений, но предварительно привел в активное состояние шоковые ошейники, обхватывающие шею каждой особи. Получив пульт от ошейников, покупатель продолжил свой осмотр. Мужчина бесцеремонно открывал рабам рты, осматривал зубы, у кого они были, смотрел зрачки глаз, оттягивая веки, щупал руки и ноги. Пару раз давал разряд тока каждому из рабов, смотрел на реакцию. Примулус не возражал, справедливо полагая, что так господин проверяет болевой порог товара. Его занимала эта странная пара благочестивых, он не переставал удивляться тому, с каким интересом один из них рассматривает рабов и с каким отвращением второй смотрит на это. Эти два человека пришли вместе, но были будто из разных миров.       Наконец, обойдя всех, покупатель произнес.       — Ты говорил, что один из них троих стоит. Покажи.       Примулус опрометью проскочил мимо и остановился у одного из саркофагов.       — Вот эта особь, уважаемый господин. — Пролепетал он. — Урожденный в среднем сословии. В рабы попал, потому что убил господина. Пока работал на шахтах, убил в драках несколько рабов. Хозяева сдали его в битводром на Григории, и там он участвовал в боях без правил, количество его жертв невозможно установить. А когда тот битводром закрыли, эта машина для убийства попала ко мне.       Примулус говорил без прикрас, потому что любой покупатель мог лишь приложить сканер отпечатков к пальцу раба, чтобы узнать о всех его прегрешениях, но этот странный человек даже не пытался проверить полученные данные. Поверил на слово?       — То-то я его сразу приметил, разряд твоего ошейника ему как комариный укус, — покупатель хищно улыбнулся. — Второй и пятый никуда не годятся. А остальных я беру. Пришлешь мне все документы. Цена с доставкой?       Примулус аж подпрыгнул от счастья. Он и не надеялся быстро продать товар на Авроре — здесь больше ценились рабы для других удовольствий, такие, которыми он обычно не занимался. Это была сущая удача. Почтенный господин сразу покупает четверых! Двоих, что похилее, которые ему не приглянулись, можно попробовать батраками продать. Опасно, конечно — они уже попробовали вкус крови — но в крайнем случае можно, если никуда по назначению не пристроятся.       Примулус ненадолго задумался, чтобы и себя не обделить, и почтенного покупателя не обидеть. Прибавил тридцать процентов выше рынка и назвал цену. Тот не торгуясь выписал ему заверенный отпечатком пальца чек банка Конфедерации и продиктовал адрес доставки.       Пухленький потный карапуз сначала огорчился, что предложил слишком низкую цену, но утешил себя тем, что разом избавился от четырех особей. Больше всего его радовало, что он сбагрил этого кровожадного раба, от которого прочие покупатели отказывались, едва прочитав длинный список его грехов. Что говорить, ни один уважающий себя битводром не возьмет в бойцы садиста и откровенного убийцу.

3

      В поместье Найта Гейнера во всю шла подготовка вечеринки в честь его дня рождения. Сам Найт пропадал где-то по делам почти все время, но сегодня он пожаловал домой и сразу после освежающих водных процедур позвал к себе в покои своего главного помощника.       — Вызывали, хозяин? — проговорил вошедший в кабинет Найта раб.       — Задачка для тебя, Росс. — Гейнер отвлекся от своего планшета и кивнул тому закрыть за собой дверь. — Сегодня доставят четверых рабов для боев. Транспорт уже в пути. Троих из них посадишь в обычные клетки, а одного, того, что со шрамом через пол-лица, запрешь в укрепленной. — Видя удивление на лице раба, Найт пояснил. — Он слишком опасен, чтобы держать его вместе с остальными. Прочная клетка для его содержания подойдет лучше, не сломается он несколько дней сидя поспать. И замени тот шоковый ошейник, что на нем, на наш, собственной разработки. Он дикий, со слов продавца, так что разряд должен быть рассчитан на слона.       — Как прикажете, хозяин. — Покорно, но с достоинством ответил раб.       Оставшийся в своем кабинете Найт открыл список купленных рабов, что прислал ему продавец в качестве накладной, и углубился в его изучение. Он уже знал, как будет использовать этих рабов. В поместье было все необходимое, чтобы вернуть даже в самое израненное тело жизнь, залечить травмы и восстановить полную боеготовность, поэтому он собирался устроить турнир на смерть, а оставшийся в живых получит необходимую помощь, но лишь для того, чтобы продолжать служить своему хозяину безотказной живой боксерской грушей и тренировочным манекеном.       Найдя среди купленных рабов документы на того «зверя», Найт вчитался внимательнее. После «порабощения» прежняя история раба стирается, остается только отправная точка — правонарушение, за которое его сделали рабом. Продавец не солгал, этого раба осудили за убийство господина. Найт поискал в открытых полицейских архивах рапорт о том инциденте и даже ужаснулся, с какой жестокостью жертва была лишена жизни. В рапорте говорилось о пятидесяти трех ножевых ранениях, нанесенных коротким кинжалом, принадлежавшем убитому, и кроме этого кинжала, связь с ним убийцы установлена не была. Кроме того, отдельно было отмечено, что подозреваемый сам вызвал полицию, сдался без сопротивления и полностью признал вину.       Найт удивился этому факту, люди совершают такие импульсивные убийства на почве личной неприязни, пятьдесят три раза ударить человека ножом — это в каком аффективном состоянии надо находиться. Да и обычно преступники пытаются хотя бы скрыться с места преступления, а этот сам вызвал полицию, добровольно сдался в руки властей и признал вину. Найт с неприятным чувством под ложечкой допустил, что купил домой законченного психопата.

4

      Вход на прекрасный прием в честь дня Рождения Найта Гейнера был открыт уже с полудня, за несколько часов до официально назначенного времени. Гости прибывали отовсюду — со всех городов Авроры, даже с других планет, Найт самолично встречал каждого, а потом вверял новоприбывших Россу, чтобы тот показал им, где они могут провести время. На выбор гости могли насладиться аперитивами на открытой террасе, где играл арендованный хозяином квартет музыкантов, или погулять по красивому тенистому саду-лабиринту, или отправиться в специально отведенную для отдыха часть поместья. Там располагался большой бассейн, теннисный корт, бильярд, игровые автоматы, кроме того, туда были специально закуплены рабы обоих полов для любых личных развлечений приглашенных господ. Гейнер называл их «скот», потому что покупал практически на убой и знал об этом. Впрочем, специально обученные уборке трупов его собственные рабы должны обеспечить чистоту и высокое качество сервиса для всех отдыхающих гостей.       Бад Тайлер жил в поместье уже почти неделю и надеялся покинуть этот дом издевательства над живыми людьми сразу, как только закончится официальная часть праздника в честь дня Рождения друга. До того, как начали прибывать гости Найта, он расслабленно загорал у бассейна, но его отдых был бесцеремонно прерван, как только некоторые особо горячие господа похватали рабов и отправились получать садистское удовольствие в расположенные под землей казематы. Звуки нечеловеческих страданий вынудили Бада уйти. Попытка скоротать время на террасе тоже оказалась провальной — обливающийся потом квартет едва выжимал из инструментов звуки уставшими руками и пальцами.       Бад нашел Найта в небольшой компании господ у входа в особняк. Уже веселый, Гейнер радостно встретил друга горячими объятиями, едва не облив его костюм шампанским из бокала, который держал в руке.       — Во сколько начнется официальная часть? — сурово спросил Бад.       — Уже скоро! — расплылся в улыбке Найт. — Мы ждем еще полчаса и начинаем!       Бад решил, что уже покидать поместье нецелесообразно, и остался среди этой шумной компании мужчин и женщин, весело шутивших и поздравлявших именинника. Он невольно прислушался. Их разговоры о политике на Авроре были ему неприятны. Они обсуждали вопросы, связанные с передачей раба в пользование. Видимо, среди этих людей были или политики, или лоббисты, поскольку вся компания горячо спорила о том, можно ли судиться с другим господином, если тот нарушил договоренность и испортил чужого раба. Какая отвратительная формулировка «испортил», будто это вещь, как гравимобиль. И хуже всего было то, что за порчу гравимобиля эти люди бы перегрызли друг другу глотку в суде, а по поводу человека они размышляют, правомерно ли вводить такую практику!       Бад крепился из последних сил. Не то чтобы от этого он сильно разочаровывался в друге. Найта он знал давно, кроме того, он видел, как тот относится к своим собственным рабам — они у него больше как слуги в доме, да и за омерзительными садистскими развлечениями его было не застать — свою мужскую агрессию он выплескивал на настоящем ринге, на арене, против равных себе по умениям и статусу. Бада выворачивало от этого мира в целом, а относительно Найта печалило лишь то, что друг не стремится попасть к нему на Аркадию. Впрочем, переделывать Найта Гейнера было бесполезно, осталось лишь дотерпеть до возможности сказать тост, подарить подарок, а там можно смело садиться в такси и лететь к космопорту, чтобы наконец покинуть этот отвратительный мир.