Суши.

— С тунцом, с красной рыбой… О! С крабовыми палочками?! Что за извращение?! Маринетт спрятала лицо за меню, искренне надеясь на то, что остальные посетители ресторанчика проигнорируют столь грубое восклицание. Сама Дюпэн-Чэн чего-то против крабовых палочек не имела, оттого поддержать Буржуа в его недоумении не могла. Даже более, девушка совершенно не разбиралась в суши, оттого ей было плевать на их начинку. Ей было важно лишь одно: поесть нормально, однако Клод, в свойственной для себя манере, превратил обычный заказ блюда в целое испытание для несчастного официанта, чье лицо то краснело от негодования, то бледнело от святого ужаса перед сыном мэра. — Этот бюджетный вариант весьма популярен у… — Окажись я на месте бюджетника, то не стал бы заказывать такой суррогат, — проворчал Буржуа. Он вообще не хотел есть в этом месте. В Париже было достаточно заведений, где подавали нормальные суши, но Маринетт со своими заскоками напрочь отказалась идти туда, мотивируя все это своим не самым солидным кошельком. Это было и забавно, и очень глупо. — Настоящие суши… От длинной лекции официанта спасла Маринетт. Едва Буржуа открыл рот для того, чтобы рассказать про правильные суши, как Дюпэн-Чэн легонько стукнула его по ноге, перетягивая внимание хранителя камня пчелы на себя. — Насекомое, ты уже определилась с заказом? — Полагаюсь на твой вкус, — Дюпэн-Чэн нервно улыбнулась. — Я так сильно проголодалась, что готова съесть целого слона. Намек был понят сразу. Тяжело вздохнув от несправедливости этого мира, Клод отложил меню в сторону и, смерив несчастного паренька пассивно-агрессивным взглядом, произнес: — Два сета «Филадельфии» и два молочных коктейля. С шоколадом. Официант среагировал быстро. Стремительно написав заказ и номер столика, юнец практически мгновенно исчез с глаз Маринетт. Кажется девушка видела, как из-под его ног вылетали искры. Настолько быстро несчастный мальчишка уносил свои ноги. — В следующий раз ресторан выбираю я… — проворчал Клод, подперев тяжелую голову рукой. — Местный интерьер вызывает во мне уныние. Маринетт огляделась. Интерьер, как интерьер. Ничего особенного. Всего в меру, как и должно быть. Отчасти виднелась слишком уж упрямая стилизация под традиционные восточные заведения, однако подобным грешили многие кафешки, специализирующиеся на китайской и японской кухне. — Стой! — швея дернулась. — Ресторан?! — Насекомое, я тебя очень люблю, но эта любовь не настолько сильна, чтобы есть в подобных харчевнях, — лениво ответил Клод, прожигая взглядом декоративного дракона неподалеку от окна. — Сегодня — это исключение, которое больше никогда не повторится. В горле запершило. Дюпэн-Чэн дернулась вновь, делая в голове пометку больше никогда не обедать с Клодом где-либо еще, кроме… Не обедать с ним вообще. Буржуа цокнул языком. Мысли Маринетт можно было отлично прочесть на ее лице. Святая простота, как ты не смотри! Для человека, которому предстоит однажды найти свое место на модном Олимпе, Дюпэн-Чэн была то ли слишком правильной, то ли слишком неосмотрительной. Швея не видела для себя выгоду там, где она определенно была. — Брось, мы можем просто съесть по пицце… — Забудь об этой плебейской лепешке, — Буржуа сморщился. Он всеми фибрами души терпеть не мог пиццу, ровно как и супы. Эти блюда вызывали у него острую неприязнь на уровне инстинктов. — Привыкай к хорошей еде. Маринетт не ответила, лишь потупила взгляд. Клод устало вздохнул, наблюдая за одноклассницей. Она не ощущала себя комфортно в хороших местах и тянулась, скорее по привычке, нежели из-за искреннего желания, в сомнительные заведения вроде этой странной кафешки, где вместе с нормальными суши можно было найти странное блюдо с крабовыми палочками. Определенно, Дюпэн-Чэн нужно было привить хороший вкус на правильные места, дабы в будущем она не испытывала дискомфорта в приличных заведениях. Повисло неловкое молчание. Каждый думал о чем-то своем, периодически бросая взгляд в сторону своей второй половинки. Они не говорили вплоть до того момента, пока тот же самый официант не замаячил на горизонте с подносом в руках. Клод нахмурился, еще раз напоминая себе, что прямо сейчас он находится в третьесортном заведении и столь быстрая скорость подачи блюда обусловлена либо предварительным изготовлением оного, либо наплевательским отношением со стороны местного сушиста. Буржуа уже хотел уточнить данный вопрос, но официант стремительно скрылся за стилизованной перегородкой, словно чуя опасность. Суши на пластиковой подложке на вид были неплохими. Не слишком сочные, но и не разваленные, они выглядели настолько нормально, насколько это вообще возможно. Клод принюхался. Рыба, судя по запаху, тухлой не была, что не могло не радовать. Да и палочки, слава Богам, были запечатаны. Окажись они вне упаковки, Буржуа закатил бы истерику со всеми вытекающими. Маринетт копошилась. Она то и дело приподнимала подложку со своей порцией, копалась в салфетках и, судя по морщине на лбу, что-то очень усиленно искала глазами. — Палочки у тебя под рукой, — заметил Клод, успевший попробовать местную «Филадельфию» и дать ей оценку семь с половиной из десяти возможных. — А тут вилки нет…? — пробормотала Дюпэн-Чэн. — Я просто… — Кх… Ком риса застрял где-то в глотке Клода, больно царапая чувствительные стенки. От неожиданности на глазах юноши проступили слезы. Буружа стал задыхаться. — Клод! — Маринетт, сидевшая рядом, незамедлительно ударила одноклассника по спине. Отваренные рисовые зерна мертвым грузом провалились вниз, оставляя после себя очень странное ощущение. Буржуа звонко закашлял. — Ты… Ты шутишь или да? — севшим голосом спросил Клод. Маринетт растерянно кивнула, искренне не понимая реакции со стороны последнего. Лицо Буржуа выражало такую отчаянную палитру эмоций! Складывалось ощущение, словно швея спросила что-то очень и очень страшное. — Эээ… Нет? С трудом подавив новую порцию кашля, Клод очень удивленно уставился на девушку перед собой, не веря своим ушам. Есть суши вилкой? Серьезно? Подобное решение находилось на одном уровне с сознательным ношением шлепок поверх носков! — Сделаю вид, что я этого не слышал… — проворчал Клод, пройдясь салфеткой по области вокруг рта. Удивление быстро скрылось под маской стойкого безразличия. — Насекомое, никогда, ты слышишь? Никогда не думай есть суши вилкой. Иначе… Фразу юноша заканчивать не стал, лишь красноречиво смял использованную салфетку. — Я не умею есть палочками, — заметила Маринетт, недовольно нахмурив брови. — И что теперь? Мне голодать? — Просто повторяй за мной, — Клод взял палочки в руки. — Видишь? Берешь одну палочку и кладешь большой палец так, чтобы он лежал посередине, а нижняя часть поддерживается безымянным пальцем. Вторую палоч… Первая палочка, с горем пополам уложенная так, как нужно, задрожала и выскользнула из пальцев Маринетт. Благо приземлилась она на колени швеи. Девушка растерянно улыбнулась, а Клод страдальчески закатил глаза, ощущая клокочущее раздражение. Для человека, который много времени проводит с иглами и спицами, Дюпэн-Чэн отличалась просто феерической неуклюжестью. Временами Клоду казалось, что Маринетт больна странной болезнью, которая не позволяет девушке быть хозяйкой своего тела. — Так, смотри еще раз… Несколько попыток спустя… — Кх… К черту! Клод не успел отреагировать. Маринетт, голодная и немного злая, воткнула палочку прямо в суши, не щадя никого и ничего. Стремительно девушка затолкала ролл себе в рот, пока шокированный Буржуа подбирал нужные слова. Сын мэра взглянул сначала на подложку, потом на палочку Дюпэн-Чэн, частично покрытую рисом. Клод не имел в себе и капли азиатской крови, но осознание произошедшего доставляло жгучую боль. Нельзя так обращаться с суши! Нельзя так есть палочками! Нельзя! Сердце юноши треснуло где-то посередине, а в голове эхом летало одно крылатое выражение про человека и деревню внутри него. Мама, кажется, ошиблась, считая, что из Маринетт еще можно будет слепить светскую пташку высокого полета. — А это фкуфно! — Насекомое, я тебя игнорирую… — пробормотал Клод, старательно уставившись в другую сторону. — Отныне тебя больше не существует! — Да нормальные суши! — заявила Маринетт, уже распробовав ролл. На вкус блюдо было очень неплохим, хотя возможно этот эффект достигался из-за сильного голода самой девушки. — Клод, не будь таким врединой! — Не слышу. — Клод! — Не вижу! — Клод! — Девушка, кто Вы такая и как здесь оказались?! — Клод, это уже не смешно! — Дюпэн-Чэн надула щеки, но Буржуа ей не ответил. Он все также сидел рядом, деловито сложив руки на груди и смотря куда угодно, но только не в сторону своей девушки. Живот Пчелиного Короля глухо заурчал. — Стой, ты просто злишься из-за того, что голоден, верно? — Девушка, повторяю: Я вас не… — он удивленно выпучил глаза. — Эй, насекомое, ты чего? Неуверенно зажав ролл меж двух палок, Маринетт неловко улыбнулась. Клод оторопел. — Эй, я всегда хотела сделать что-то вроде этого… — призналась швея, смущенно отводя взгляд. — Поэтому просто съешь, ладно? Девичьи руки мелко задрожали и ролл начал опасно трястись, но Клод, поняв намерения, поспешил открыть рот, давая Маринетт возможность воплотить одно из самых заезженных клише в романтических фильмах. Впрочем, сам Буржуа не был этого против, поэтому прожевав угощение, юноша подцепил свой ролл. — Насекомое, скажи-ка мне «а».