Суши.

Париж медленно погружался во мрак и Маринетт не без удивления обнаружила, что обычные посиделки, запланированные на час-другой как-то незаметно переросли в нечто более длительное. Когда Дюпэн-Чэн только-только заходила в ресторанчик, на небе столицы Франции беззаботно светило яркое солнце, радостно щебетали птицы и улицы не разбухали от переизбытка людей. Сейчас же все было иначе. Небо оделось в синий бархат, на знаменитой башне проснулись огни, уставшие люди медленно растекались по домам после долгого рабочего дня. Нет, конечно посреди всей толпы были и те немногие личности, не обремененные работой и школой, но их было мало. Заметно меньше, чем просто трудяг с кислыми лицами. — Даже как-то удивительно, что за весь день не было ни одного нападения, — тихо шепнула девушка своему партнеру. Клод цокнул языком. Еще не хватало, чтобы Дюпэн-Чэн накликала беду, особенно в такой момент! Постепенно дневная духота улетучивалась, уступая место живительной вечерней прохладе. Буржуа не был страстным поклонником городских пейзажей и ему, честно говоря, было абсолютно плевать на состояние улицы, однако увиденное этим вечером было каким-то уж слишком особенным. Красота виднелась там, где ее изначально и не было толком. Даже воздух, обычно спертый и тяжелый из-за обилия выхлопных газов авто, ощущался как-то совершенно иначе. Буржуа мог поставить все свои деньги на то, что его нос учуял тонкий аромат цветов, хотя ближайшая клумба даже не маячила на горизонте. Влюбленность, будь она проклята! — Не сглазь, — проворчал юноша, рассматривая мир вокруг себя через толстые розовые стекла невидимых очков. Все это походило на маленькое форменное безумие. Даже люди, одетые в высшей мере убого, казались практически иконами стиля! Буржуа хорошенько тряхнул головой, старательно прогоняя ванильную дурь. Еще не хватало пускать слюни на таких вот…личностей! Он не настолько низко пал, чтобы восхищаться «стилем» той, которая с данным определением не знакома вовсе. — Думаю, что и злу нужен отдых, — Маринетт улыбнулась. Внутри нее все пело и радовалось. Свидание, которое вроде таковым и не задумывалось, прошло просто отлично. Отлично настолько, насколько это вообще было возможно. Не тухлые суши, приятная компания и вообще отличные впечатления. Прямо как после хорошего кино, но только лучше. — Как думаешь? — Давай хотя бы сегодня без этого типа с бабочкой! — театрально взмолился Клод, взирая на сизое небо столицы. Красиво. — Жалко, — сказала Маринетт, идя совершенно вразрез мыслям молодого человека. Швея смотрела туда же, куда глядел и Клод. Закинув голову, девушка стояла на носочках и что-то старательно выглядывала в небесной синеве. — Э? Буржуа удивленно уставился на пекарскую дочь, не совсем понимая сказанное. Обычно именно Маринетт имела привычку подолгу смотреть на всякие сомнительные объекты, безуспешно стараясь выловить в них что-то похожее на таинственное «вдохновение» и когда она находила «это самое», тогда девушка и произносила пресловутое «красиво», хотя зачастую это таковым не являлось совершенно. Что может быть красивого в краске на школьных стенах? Нет, Клод не был так называемой творческой личностью, однако юноша считал, что и для таких людей подобные предметы вдохновения — это нечто за гранью добра и зла. Хотя… Эта девушка хотела есть суши вилкой. Почти оправдание. — Жалко, — повторила Маринетт. — Звезд не видно. — Да нет, я вижу несколько, — не будь Клод воспитан, он бы ткнул пальцем в сторону несколько слабо мерцающих огоньков. — Вон, вон и вон. Видишь? Дюпэн-Чэн отрицательно покачала головой и как-то странно улыбнулась, как обычно матери улыбаются непонятливым детям. — Это не звезды, — заметила девушка, криво усмехнувшись. — Точнее звезды, но далеко не все. Из-за фонарей и высоток здесь неба практически не видно. Настоящее звездное небо оно совсем другое! Большое, насыщенное, блестящее. Юноша сморщился. Блестящее, вопреки странному мнению общественности в лице одноклассников, Клод искренне не любил. Отец всегда говорил, что на блестки падки лишь сороки и идиоты. Сорокой Буржуа не являлся и в сомнительном родстве с Лилой и Кимом не состоял, поэтому маленький рассказ про блестящие куски распаленного газа его не особо вдохновил. Звезды и звезды, чего в них такого особенного? Небо сильно не поменяется, если на нем станет больше мерцающих точек. — Тц. И что с того? — спросил юноша, недовольно приподняв бровь. Он искренне не понимал Маринетт в этот момент. Лицо швеи изменилось. Мягкая снисходительность уступила место легкой тоске. — Просто это не то, — пояснила девушка. — Ты сегодня сказал, что суши с крабовыми палочками — это суррогат? Так вот: это небо такое же. Суррогатное. Лишенное вкуса. Он ее все еще не понимал в полной мере. Небо, само по себе, не казалось Клоду чем-то, действительно достойным пристального рассмотрения. Да, оно было красивым в предрассветные или закатные минуты, но не более. Нет, если быть точнее, то красота эта была обыденной, едва ли не положенной, но… Слишком много «но»! Клод сжал зубы. Блеск, теперь он сам во всем этом запутался! — За городом это все выглядит иначе, — Маринетт засунула руки в карманы. Прохлада начала покалывать пальцы швеи. — Там и созвездия четче, и синева насыщеннее. Типичная обывательская логика. Клод хмыкнул. Люди, не имеющие возможности менять свое местоположение свободно, всегда думают, что где-то там, далеко, жизнь совсем иная. Вода чище, сласти слаще и небо, собственно, красивее. Отчасти это было правдой. Где-то вода действительно была чище, но не настолько сильно, как обычно рисует воображение типичного среднего класса. — Быть может я даже перееду, — Маринетт улыбнулась своими мыслям. — Знаешь, куда-нибудь подальше от шумной столицы. В пригород или вообще в сельскую местность. Буржуа подавился воздухом от такого заявления. Какой пригород? Какая сельская местность? Воображение живо нарисовало Маринетт в роли стереотипного фермера с вилами наперевес. При всей миловидности Дюпэн-Чэн, зрелище вышло крайне жуткими. — Только через мой труп! — резко заявил Клод. — То есть, что ты будешь делать в такой глуши?! Кормить собой насекомых?! Бегать наперегонки с дикими собаками?! Участвовать в сомнительных деревенских конкурсах?! Слишком бурная реакция Клода смутила Маринетт. Девушка смущенно закусила губу, покосившись в сторону. Она не ожидала, что молодой человек воспримет все это настолько близко к сердцу. — Эй, я же тебя туда не гоню, — Дюпэн-Чэн обиженно нахмурила тонкие темные брови. — Это для меня. Да и вообще, почему бы и нет? В пригородах тихо и практически никогда ничего не происходит, понимаешь? Да, к сожалению. Клод неохотно кивнул головой. Ему приходилось несколько раз бывать в около-пригородных местностях и опыт этот был не самым плохим. Друзья отца, большие ценители личного комфорта, не могли себе позволить отказаться от всех даров современности, поэтому вода и интернет в тех местах были, однако вместе со всем этим были и простые люди, обитающие неподалеку от коттеджей. Чего-то против коренных жителей Буржуа не имел, но меж тем он не мог не заметить, что данные персонажи вовсе обитают в своем странном мире, где время идет просто до чудовищного медленно. — Там меньшая возможность напороться на акуму, но ты сама подумай: кругом скука! — заметил Клод, опираясь на свой собственный опыт. — Там нечем толком заняться! — Мне бы хотелось, чтобы в моей жизни было больше подобных моментов, — честно призналась Дюпэн-Чэн, смущенно посмотрев на своего сопровождающего. — Ты и я, без всех этих одержимых и хаоса вокруг. — Звучит слишком хорошо, — сын мэра горько усмехнулся. Если бы он только мог, он бы исполнил это желание в мгновение ока. Жаль только, что никакие отцовские деньги не способны осчастливить каждого человека на этой огромной земле и обиженки, будь они неладны, найдутся всегда. — Тебе не кажется? — Кажется. И они замолчали. Поэтично-романтичное настроение Клода мгновенно исчезло, оставляя после себя неприятный меланхолический привкус. Говорить больше не хотелось, да и краски окружающего мира практически мгновенно угасли, стоило последнему слову вырваться наружу. Легкая беседа превратилась в нечто совершенно неприятное. Молодой человек с тоской понял, что такие спокойные свидания в их случае — это великая редкость и следующий раз, когда можно будет просто посидеть, не беспокоясь за сохранность исторического наследия великого города, выпадет весьма нескоро. Завтра, наверняка, на Париж нападет новый ряженный клоун, которого придется останавливать всеми силами и ценой собственного времени. Мерзко, особенно в их молодые годы. Отец как-то сказал, что для влюбленности лучше выбирать среднюю и старшую школу. Уроки никуда не убегут и Клод в любом случае закончит обучение, а вот университет… Университет заберет себе жизнь Буржуа полностью, не оставляя времени ни на что, кроме зубрежки и сдачи бесконечных сессий. «Ты же хочешь стать достойной заменой мне, Клод?». Юноша тоскливо вздохнул и краем глаза посмотрел на Маринетт. Она счастливая, раз имеет свои мечты и желания. Немного наивные, немного глупые, но целиком свои. «Ты утянешь ее за собой!» Строгий голос Альи эхом раздался на самой кромке подсознания. Да, утянет. Точно утянет, но не на дно, а в совершенно другой мир блестящих светских огней. Да, ему и ей будет не просто. Придется пройти через многое, чтобы занять свое место, но, а как иначе? Чем ярче мечта, тем сильнее тернии, разве нет? — Быть может как-нибудь отправимся за город? — вдруг спросил Клод. — Я не прочь посмотреть с тобой на звезды. Что скажешь, насекомое? — Хах… — Маринетт смущенно улыбнулась. — Почему бы и нет? Буду только рада. — Нужно это как-нибудь провернуть. — Буржуа качнул головой, смотря на мутную желтую луну. — Желательно до выпускного.