Адепт Сяо!

      Адепт приземлился на крышу уже знакомого склепа. Он тяжело дышал, а дрожь в коленях от накатившей слабости заставляла опуститься вниз. В его состоянии использовать телепортацию было не лучшим решением. Сяо всё ещё ощущал горький привкус проклятой крови у себя во рту: демоны и сейчас продолжали скрестись в душе Якши, но это было более чем привычно, главное, чтобы разум его оставался так же ясен. Он опёрся о копьё в попытке твёрдо удержаться на ногах и осмотрелся: у входа в склеп всё ещё стояла не сдвинутая с места покошенная телега. Неужели этот глупый мальчишка в самом деле не ушел отсюда? Однако вместо каких-либо ещё признаков присутствия ребёнка здесь адепт почувствовал нечто потустороннее внутри склепа. И это был не демон.       Сяо крепко сжал коршун в руке и спрыгнул вниз через отверстие на крыше, ещё недавно перекрытое хлипкой решёткой. Несмотря на свою слабость, он твердо приземлился с выставленным вперед копьём, готовый в любой момент нанести сокрушающий удар по нечисти. Но увиденное заставило Якшу медленно опустить острый наконечник к земле. Перед ним расплывался светлый силуэт женщины, полупрозрачный и холодный, как туман. Она сидела на коленях спиной к адепту, через её призрачное тело проглядывались очертания ребёнка, лежащего с закрытыми глазами на каменной плите и всем телом облокотившегося на основание статуи. Сама женщина, наклонившись к нему, нежно гладила мальчишку по голове, каждый выбивающийся волосок проходил сквозь её туманную руку. Казалось, ребёнок крепко спал, однако бледность его почти ничуть не уступала призраку рядом, словно ещё немного, и он скоро сам станет им.       — Отойди от него, — прорычал Якша призрачной незнакомке.       Но женщина будто не замечала охотника за своей спиной.       Сяо намеревался вновь приготовить копьё к нападению. Пусть призрак и не был захвачен злом, но не каждый светлый дух имел такие же светлые намерения. Ими руководил не разум, а последние эмоции и сожаления, и зачастую они были крайне приставучие, всюду следуя за объектом своей привязанности и понемногу высасывая из него жизненные силы, как паразит. Но женщина всё продолжала успокаивающе гладить спящего мальчишку даже тогда, когда острый наконечник копья был приставлен к её голове, будто этот брошенный миром ребёнок был самым важным существом на свете, самым дорогим сокровищем в её холодном склепе.       А затем она внезапно остановилась, рука повисла в воздухе над головой мальчишки, и призрак поднялся с колен. Незнакомка практически парила над землей, лишь слегка соприкасаясь с ней кончиками пальцев. Как ни странно, немногие призраки умели левитировать. Смертные говорили: чем меньше сожалений ты оставляешь при смерти, тем легче твоя душа для преодоления небес.       Женщина не спешила, немного повернув голову к правому плечу, её бесцветные глаза искоса следили за Защитником Якша, и в них оказалось больше сознательности, чем тот ожидал. С неохотой, но всё же Нефритовый коршун, наставленный на её затылок, снова устремился вниз. Тогда призрак наконец развернулась к адепту лицом, и тот замер, сосредоточив на нем свой взгляд.       Не нужно было иметь вооружённый глаз, чтобы заметить явное сходство с близстоящей статуей, а из-за бледности двоих различий практически не было.       В протянутых руках скульптуры лежал тот самый букет стеклянных колокольчиков.       « Я каждую ночь приносил к могиле угощения и просил разрешение. Только прошлой ночью всё это пропало, а значит, меня услышали. Разве не так?»       Сяо не мог сказать, что не верил ему. Но даже если слова правдивы и покойная в самом деле дала своё согласие, имело ли это какое-то значение? Ребёнок и без того вел себя слишком нагло. Адепт должен был только не дать ему умереть, это всё, с чем он мог ему помочь. Сяо проявил уже и так достаточно заботы, когда пытался отговорить упрямого человека от затеи перетащить статую. Но если всё это так, то отчего он испытывал вину? Ведь ошибка его лишь в том, что он оставил дитя.       «Стоило в самом деле пропустить всё упрямство мальчишки мимо ушей и забрать отсюда силой».       Когда адепт вновь обратил внимание на призрака, та с долей грусти посмотрела на спящего ребёнка, как если бы навсегда прощалась с ним, а затем от её присутствия осталась легкая прозрачная дымка, пока через мгновение и вовсе не исчезла.       Сяо лишь хмуро свёл брови. Он не любил связываться с призраками не потому, что они были опасны или надоедали, просто, в отличие от неизменных демонов, поведение скитающихся по миру душ иногда было не предугадать, а Якша старался избегать всего того, чего он не понимал или что не мог контролировать. Например как этот безрассудный ребёнок, так умиротворенно спящий среди опасностей, которые поджидали его, стоило адепту только покинуть это место.       Однако на этот раз он не собирался уходить.       После того как призрак исчез, адепт строго посмотрел на мальца сверху вниз, надеясь, что тот сам соизволит открыть глаза, но спустя минуту он не подал никаких признаков пробуждения. Так сладко спать в подобном месте… Мальчишка и впрямь был лишён какого-либо инстинкта самосохранения. Если бы не Сяо, то его жизнь оборвалась бы ещё в ту ночь, под снарядами стража руин, и даже сейчас все зависело от адепта.       Якша опустился перед ним на одно колено, его рука потянулась к плечу мальчика, но тут же замерла буквально в сантиметре. Спящим ребёнок выглядел ещё более хрупким и беззащитным, одно неверное касание, и по нему пойдут трещины, одна за другой, как по фарфоровой кукле.       — Ребёнок… — позвал его адепт, почти невесомо дотронувшись до плеча, но тот даже не моргнул. И в этот момент нечто тяжелое обрушилось в груди Сяо, сердце начало набирать темп, однако он продолжал сохранять внешнее спокойствие, предприняв ещё одну попытку разбудить человека. Он уверенней потряс его за плечо. — Эй!       И снова никакой реакции. Лишь на долю секунды в голове Якши пронёсся худший исход из-за недавних травм мальчика. Хотя он был жив. Прислушавшись, адепт смог уловить хаотичное сердцебиение и совсем слабое дыхание, словно отдавал последние его крупицы. Каждый вздох давался с большим трудом.       Временное замешательство заставило Сяо застыть и широко раскрыть глаза, его рука так и продолжала растерянно держать ребёнка за плечо. Затем, скрипнув зубами, он зарычал. Адепт был зол, но не на человека, а только на себя одного. Он никогда не был привязан к людям и не привык реагировать на их слабости. И это не было оправданием.       Аккуратно, боясь хоть как-то причинить ещё больший вред, Сяо поднял ребёнка с земли, холодного и настолько невесомого, что, казалось, потерять его в собственных руках не составит труда. Он буквально вмещался в ладонь адепта, настолько был худым.       Есть только одно место, в котором, Якша точно был уверен, ему помогут.

***

      Сегодня гавань просто кишела людьми, словно в один день все решили выйти из своих домов по неотложным делам. Город и без того был шумным и полным, но сегодня это достигло своего пика. Небольшая часть прохожих одета в наряды других королевств, очевидно, туристы. После смерти Гео Архонта люди из соседних стран начали проявлять активный интерес к Ли Юэ. В основном сюда сбегались историки в намерении ощутить последствия исторического события на себе и исследователи, у которых хватало наглости пролезть даже в охраняемые древние шахты Кор ляписа или в самую гущу диких земель, где сохранились руины давно ушедших цивилизаций.       И, конечно, глупо предполагать, что любопытные иностранные носы не доставляли Защитнику Якша дополнительные хлопоты. В последнее время он всё чаще убеждался, что за тысячи лет люди растеряли любой инстинкт самосохранения, жизнь для них нынче стала лёгкой, подобной шаловливому ветерку. Они забывали, что мир по-прежнему жесток.       Со скучающим видом Сяо наблюдал за человеческим муравейником сверху вниз, сидя на крыше похоронного бюро. Под тенью листьев густого дерева его практически не было заметно, если только какой-нибудь зевака среди мельтешащей толпы не захочет поднять голову кверху и как следует приглядеться. Адепт просидел здесь уже несколько часов, не отлучаясь ни на секунду и не отрывая пристального взгляда с веранды бюро. Сяо не знал, где сейчас проживал Моракс, но знал, что тот нашёл себе работу в «Ваншэн», как простой смертный.       Когда он ещё не лишился своего Сердца Бога, то домом его была небольшая резиденция далеко за городом, в западной части Ли Юэ, где люди редко появлялись, и скорее всего про неё знала только группировка Цисин. Защитник Якша бывал там только однажды.       Он случайно оказался на этих землях в погоне за тенями демонов. В тот день они впервые зашли так далеко, и адепту пришлось потратить много сил, чтобы поймать и уничтожить каждого, пока они не захватили чьи-либо души. Но последняя демоническая тварь всё же смогла пробраться на участок какого-то поместья, которое было больше похоже на произведение искусства, тщательно припрятанное за высокими скалами. Оно содержало в себе все традиции Ли Юэ, даже те, что давно стёрты временем и уже исчезли из памяти людей. Казалось, этот дом прошел сквозь множество столетий, не утеряв своего первоначального блеска.       И там, в саду собственного дома, Властелин Камня и застал адепта, когда он пронзал своим копьём последнего демона. Сяо до сих пор помнил, насколько ужас пробрал его, когда он понял, на чьей земле распространял свой грех, с каким омерзительным видом стоял перед своим Богом, истекая демонической кровью.       «— Сяо, — позвал его глубокий, настолько знакомый голос, прежде чем адепт успел скрыться с его глаз.       — Я совершил ошибку, — начал Сяо, резко замерев спиной к Архонту. Его голова была стыдливо опущена. — Я не знал, что Вы… здесь…       — Про это место известно малому кругу лиц. Я сам возвёл эти скалы перед домом, так что ни один ловкий смельчак не сможет пробраться сюда, — ответил Моракс.       Внезапно его голос стал ещё ближе, и адепт почувствовал, как раны на теле начали медленно затягиваться, а дышать становилось всё легче. Когда он понял, что Властелин Камня использовал свои божественные силы ради его исцеления, то моментально отпрыгнул в сторону. В этот момент Сяо было всё равно, насколько грубым и непочтительным он мог показаться. Чувства стыда и страха сильнее этого. Однажды его душу и тело уже исцеляли, и второго раза не допустит. По крайней мере, сейчас он этого не заслуживал.       — Не нужно. Я в порядке…       Послышался тяжёлый, обречённый вздох Архонта. Моракс всегда знал, что Сяо слишком сильно уважал его и считал своим Богом. Поначалу это было полезно, но именно из-за своей гордости и нежелания показаться слабым перед тем, кого так почитал, молодой Якша медленно убивал себя. Ему легче переносить свою карму в одиночестве, чем молить своего Бога о спасении. Властелин Камня совершенно не желал такого исхода для Сяо, так же как не желал и погибшим. Их он не смог спасти, но у него был шанс повлиять на того, кто перед ним стоял ещё живой.       — Защитнику Якша необходимо много сил, чтобы сражаться со злом древних Архонтов. Даже если эта сила принадлежит заклятому врагу или человеку, чья жизнь на последнем вздохе, — воспользуйся ей. Если она поможет защитить Ли Юэ, то неважно, из какого истока её черпать и чем придётся пожертвовать. Когда мы защищаем то, что нам дорого, и исполняем свой долг, у нас нет времени думать о своей гордости. Я хочу помочь тебе ради защиты этих земель и их народа, ведь для меня это не менее важно.       Адепт знал этот тон: мягкий и снисходительный, но в то же время в нём слышались все прожитые века, которые окаменелостью наслаивались в характере древнего существа, делая его таким же твердым и непоколебимым.       В этот раз Сяо не смел отказать. Он молча кивнул и замер на месте, смиренно ожидая, когда божественная сила залечит его раны. Тогда адепт так и не поднял головы, чтобы посмотреть на Архонта, ведь, сделай он это, наверняка бы сбежал, как последний трус, и уже больше никогда бы не показался ему на глаза.»       Хотя с того момента он в самом деле начал избегать его любыми способами. Даже когда тьма почти захватила Защитника Якша и уже ничто, казалось, не могло спасти, он молчал.       Мудрость Гео Архонта была неоспорима и восхищала Сяо, но, несмотря на это, он не мог следовать его наставлениям, не имел права использовать чью-либо силу, кроме своей. Ведь всякая помощь — признак слабости и жалости, а это адепт ненавидел больше всего на свете. Для того чтобы придать себе сил, Сяо хватало лишь одной мысли, что к нему когда-то проявили заботу, что где-то там за ним присматривали и кому-то было не всё равно, что с ним станет. Этого достаточно. Свои грех и боль он разделит с самим собой, и никого не должно быть рядом.       Однако сейчас ничего этого не осталось. Все иллюзии о заботе распались вместе со смертью Гео Архонта. И если все именно так, то адепт не до конца понимал: зачем он сейчас сидел на крыше похоронного бюро и выжидал теперь смертного Чжун Ли? Какие ответы он хотел получить? Прошлая ночь окончательно выбила его из равновесия: был ли Моракс в самом деле в каменном лесу, или Якша сходил с ума? Это глупо, но Сяо подумал, что если увидит Властелина Камня, то всё встанет на свои места.       Наконец после долгого затишья в бюро «Ваншэн» раздались голоса. Один из них оказался слишком звонким и бодрым, и Якша даже смог вспомнить, кому он принадлежал. Та самая неугомонная весёлая девчонка, изо дня в день помышляющая затолкать кого-нибудь в один из своих гробов, нынешняя молодая хозяйка ритуального бюро — Ху Тао. И, пожалуй, для этой должности она была слишком юна, совсем ещё ребёнок по меркам Сяо. Однако возраст никак не мешал ей выполнять обязанности хозяйки. Адепт мог даже признать, что уважал этого человека. Несмотря на свой чересчур игривый характер и некий ветер в голове, она почитала смерть так же сильно, как и жизнь, Якша мог смело назвать девушку хранительницей врат двух миров, как и её деда, которого он видел ещё таким же ребёнком.       — Я ухожу! Не скучайте! — Ху Тао выбежала из здания, придерживая свою объёмную шляпу, дабы поднявшийся сильный ветер не снес её с головы. — У-у-у. Ну и народища!       Девушка облокотилась о перила веранды и направила любопытный взгляд к торговой площади.       — В самом деле… После смерти Властелина Камня с каждым днём в Ли Юэ прибывает всё больше людей с разных уголков Тейвата. Цисин стоит задуматься о расширении границ города на северо-запад.       Услышав голос Моракса, Сяо вышел из тени и слегка подался вперёд, так, чтобы его не заметили.       — О-о-о? Я вижу много новых лиц в зелёных костюмах! — пропустив мимо ушей слова Чжун Ли, воскликнула хозяйка ритуального бюро. — Чжун Ли, пора заняться продвижением наших услуг. Нужно начать раздавать рекламные карточки, пока все ещё здесь. Хе-хе, — в предвкушении закусив нижнюю губу, девушка полезла в карманы своей чёрной куртки, но после долгого копошения в них так ничего и не вытащила. — О нет! Куда пропали мои забавные рекламные карточки?! Я так долго их рисовала.       Тяжелый вздох консультанта бюро оказался красноречивее любых слов, однако Ху Тао давно поняла, что этот педантичный мужчина никогда без них не обходился. Оставалось только смириться.       — Госпожа Ху, сегодня вечером для новых сотрудников я провожу лекцию по этичности и поведению при разговоре с клиентами, — начал Чжун Ли. — Мне кажется, для вас это не было бы лишним уроком. Так что если ваши дела не срочны, то настоятельно рекомендую остаться на мою лекцию.       Девушка бросила на мужчину озорной взгляд и хитро улыбнулась, расставив руки по бокам, словно она ждала этого и заранее подготовила колкий ответ:       — Тогда бы нам ещё не помешала лекция об этичных отношениях с коллегами и… — её улыбка стала шире, — о скрытии банковских чеков с помощью свиданий с бухгалтером.       После этого заявления Чжун Ли молча уставился на свою начальницу, его лицо было непроницаемым, как и всегда, лишь в глазах неестественно янтарного цвета читалась ответная ухмылка. Он так часто забывал про удивительную сообразительность этого дитя за всем ребячеством, что без зазрения совести продолжал скрывать свои расходы, иногда выходившие за грань разумного. Естественно, рано или поздно это бы вскрылось, однако Ху Тао понимала всё с самого начала и молчала. В какой-то степени ей было всё равно, она очень уважала Чжун Ли и доверяла ему, который стал ей чуть ли не семьей, но также глупо отказываться от таких козырей, которые можно раскрыть в нужный момент для пущего эффекта, и подобного в её рукавах припрятано достаточно. Ей никогда не надоест чувство маленькой победы над занудством своего дорогого консультанта.       — Кхм… Что ж, я признаю свою оплошность, — мужчина одарил девушку, гордившуюся своей небольшой победой над ним, мягкой улыбкой.       Что это за атмосфера?.. Такая непринужденная. Слишком… по-людски. На что адепт рассчитывал, когда хотел увидеть Моракса? Сейчас жизнь бывшего Архонта протекала в до смешного простых людских заботах, он осознанно выбрал этот путь, а его решения всегда были прочны и непоколебимы, как камень. Разумеется, Мораксу больше нет дела ни до древних Богов, ни до их проклятых душ, так что ему незачем появляться в каменном лесу, разве что ради ностальгии. Но тогда получается, Сяо в самом деле сходил с ума. Направляясь сюда, подсознательно он уже принял это, так что сейчас такое откровение для самого себя не стало ударом. Ведь его друзья тоже подверглись безумию, было бы глупо предполагать, что Защитник Якша сможет избежать их участи.       Больше адепт не хотел задерживаться в городе, люди внезапно стали сгущаться около бюро, и воздух здесь становился ещё тяжелее, начиная давить на грудь. Шумные разговоры, весёлый и беззаботный смех, атмосфера полного единения. Никто здесь не был одинок, и такому, как Сяо, не место среди них.       Через секунду на месте Якши осталась лишь негустая тёмная дымка и проводивший его взгляд алых проницательных глаз, давно приметивших этот тихий уголок на крыше под густой листвой дерева.

***

      Сяо вернулся на постоялый двор «Ваншу». Обычно он сразу телепортировался на балкон последнего этажа и проводил там всё оставшееся время до своей ночной охоты. Отсюда открывался обширный вид на Тростниковые острова, где чаще всего и скапливались демонические сущности, за исключением каменного леса Гуюнь, и здесь практически никогда не бывало людей, в большинстве случаев из-за грозного, нечеловеческого взгляда адепта, который прохожие могли почувствовать сверху вниз, не задрав головы. Вследствие этого даже пошёл слух, что верхний этаж гостиницы населяют проклятые духи, потому почти все номера здесь пустовали. Пожалуй, за это Сяо должен был попросить прощения у хозяйки, но не его вина, что люди столь впечатлительны.       Однако сейчас Якша не отправился на излюбленный балкон. В последние дни все его устои и принципы, которые работали как надёжный часовой механизм, превращались во что-то абсурдное, и все из-за одного маленького человека.       Верр Голдет, как обычно, стояла за стойкой в прихожей для гостей. Сяо не помнил, когда она отлучалась отсюда хотя бы на час, по крайней мере когда женщина была нужна ему, то всегда находилась на месте. Как и вчерашним утром, когда адепт явился к ней с раненым ребёнком на руках, да и сам не в лучшем состоянии: помятый и растерянный, держал это бессознательное дитя, как самое хрупкое существо на свете. Хотя он старательно делал вид, что это не так и всё в порядке, и у него даже почти получилось, если бы не удивительная проницательность хозяйки постоялого двора. Не только простые люди, но и сами адепты были перед ней как раскрытая книга.       Хотя в глазах её и читался вопрос, ведь не каждый день гордый и неприступный Защитник Якша являлся перед ней в подобном состоянии и просил о помощи, но он так и остался неозвученным, за что Сяо в самом деле был благодарен. Иначе бы он не знал, какие ответы бы смог найти для неё, когда они неизвестны даже ему самому. Тогда женщина только кивнула ему и молча забрала ребёнка с его рук.       — Господин Сяо, — приветственно кивнула ему Верр Голдет.       Кошка на её стойке резко пробудилась ото сна, почувствовав запах адепта, зашипела и выгнула спину, вцепившись острыми когтями в свою подушку. Это животное, которое из жалости приютила хозяйка, и без того доставляло здесь немало хлопот постояльцам, но рядом с Якша оно становилось по-настоящему диким. Несмотря на его проклятую сущность, животные редко проявляли агрессию. Кроме этой кошки.       — Как мальчик? — перешёл к делу Сяо, проигнорировав шипение животного, старательно пытающегося прогнать его от стойки.       Хозяйка посмотрела на адепта и удивленно вскинула бровь. Неужели он спросил что-то не то? Затем она неловко откашлялась и ответила:       — Врач осмотрел его ещё вчера днём. Он сказал… сказал, что у ребёнка перелом нескольких рёбер, сотрясение и множество ушибов по всему телу, — женщина тяжело вздохнула. — Некоторые из них уже давние, такое ощущение, что ребёнок получал по нескольку каждый день.       Скрестив руки на груди, Якша нахмурился.       — Ему не назначили никаких лекарств? — неожиданно спросил он.       Верр Голдет снова бросила на него удивленный взгляд. Она хотела умолчать об этом, потому что лекарство стоило немалых денег, а, зная отношение адепта к море, легко предугадать его следующие действия: он либо забывал про неё, либо возвращал в два раза больше необходимого, а точнее всё, что у него было. Для женщины он уже и так отплатил за все эти дни тем, что показал себя с новой стороны. Вспомнил даже про какие-то человеческие лекарства… К тому же, помощь ребёнку была и в её интересах.       — Не беспокойтесь. Он уже принял их сегодня, — ответила она и, прежде чем адепт опроверг резким словом своё беспокойство, продолжила: — Всё же… Где вы нашли ребёнка?       — На руинах в долине Гуйли, — безразличным тоном коротко ответил Сяо. — Заснул у одной из могил.       — Но как же? Там ведь… — ахнула женщина. — Что за несчастное дитя… Не думала, что в Ли Юэ ещё остались сироты на улицах. Но найти ночлег в таком месте?.. Безумие. Должно быть, он совсем отчаялся.       Якша лишь слабо пожал плечами. Интересно, если бы он сказал, что принёс к ней мальчишку в таком состоянии, после того как поклялся защитить его, что бы эта великодушная женщина ответила ему?       — Завтра я подам прошение в департамент по делам граждан. Они заберут его, как только он поправится, — сказала она.       Сяо открыл рот, чтобы снова бросить безучастное «делайте, что считаете нужным», однако вместе этого ответил:       — Спасибо.       Хозяйка «Ваншу» ободряюще улыбнулась ему. Несмотря на его характер, слова благодарности не являлись для адепта великой трудностью, и каждый раз ей было куда приятней слышать их, нежели получать мору. Конечно же, подобная акция распространялась только на Сяо.       И всё же Верр Голдет не переставал терзать вопрос: что на самом деле произошло с адептом той ночью? За столько лет знакомства с ним она видела его в разных состояниях, даже в самых кровавых, но ещё никогда настолько растерянным и опустошённым. Когда Сяо уходил от неё на верхний этаж, его спина была сгорблена, а шаги тяжелы, словно нечто тянуло его вниз. Женщина знала историю Великого Адепта, последнего оставшегося, но, как простая смертная, не могла понять истинную его ношу, и Голдет сомневалась, что просто понять — достаточно.       Сяо остановился около двери своей комнаты, ощущая присутствие крепко спящего ребёнка за ней. Должно быть, хозяйка двора сильно удивилась, когда он отдал мальчику свою комнату. Однако появлялся адепт там не чаще, чем в гавани. Его комната здесь скорее являлась складом немногочисленных вещей, а не местом для сна. Якша привык дремать на свежем воздухе под тенью деревьев, подобная людская роскошь, как кровать, была ему непонятна и стесняла его. Но даже если всё так, Сяо никогда не думал, что приведет сюда человека.       Он не заходил в комнату и не видел мальчишку с того момента, как передал его Верр Голдет. На самом деле Якша намеревался вернуться на постоялый двор минимум через две недели, когда вряд ли уже удастся застать здесь ребёнка. Но при этой мысли каждый раз в его памяти всплывало счастливое и благоговейное лицо сорванца, когда его взгляд обращался на адепта. Это каким-то образом возвращало его и казалось настолько нелепым, что в последние пару дней Сяо вообще не был уверен, что любые мысли в его голове теперь принадлежали именно ему.       Рука в зелёной перчатке неуверенно сжала ручку двери. Стоило просто убедиться, что ребёнку ничего не угрожало, и больше не возвращаться к нему, по крайней мере пока он сам не позовёт.       Сяо крепче, до скрипа, сжал ручку.       «Он лишь человек».       Но стоило только приоткрыть дверь, и Якша тут же замер на месте. На мгновение свечение в его раскрытой ладони грозилось материализовать копьё, однако быстро затухло. Из комнаты повеяло внезапным холодом, казалось, температура в ней была ниже на несколько градусов, нежели во всем здании. Это казалось знакомым. То же самое Сяо чувствовал в павильоне Лунного моря: дрожащая, потерянная душа с глубокой печалью. Но сейчас в ней не было той же тьмы, что в том камне, лишь её слабое зарождение, которому никогда не суждено вырасти во что-то большее. И даже так, это не перестает быть опасным для человека, ведь в конечном итоге оно сводит с ума.       — Сестра… — тихо позвал слабый детский голос.       Адепт переступил порог комнаты, бесшумно закрыв за собой дверь, и подошел к ребёнку на кровати. Он бредил. Его пересохшие губы шептали беззвучные слова, а на бледных щеках заблестела влажная дорожка от слезы, спрятавшейся в уголке губ, но вскоре за одной слезой последовали ещё и ещё, пока вместе с ними не раздались тихие всхлипы. Мальчик заворочался на кровати и сбивчиво задышал, начав что-то лепетать, так быстро, что Якша не смог разобрать ни слова, и в промежутках повторял одно: «сестра».       Несчастный. Верно.       И сейчас, когда Сяо смотрел на бредившего от кошмаров ребёнка, он не испытывал той жалости к нему, от которой так хотел сбежать в прошлую ночь. Словно сердце мигом окаменело и все чувства скрылись за этой непробиваемой глыбой. Своими холодными золотыми глазами адепт видел перед собой не человеческое дитя, а истинное своё отражение. Сон губителен для каждого, чья душа омрачена деяниями прошлого, и кому, как не Сяо, знать об этом лучше любого другого. Он уже давно позабыл, что такое глубокий, спокойный сон, и смирился со своей участью. Но этот человек… совсем ещё дитя.       Мальчик заметался по кровати, сминая под собой простынь, и заплаканное лицо исказила гримаса боли, а он всё продолжал переворачиваться из стороны в сторону и махать руками в попытках что-то скинуть с себя. Бинт с его головы сполз, раскрывая крупную гематому. И только когда из пересохшего горла раздался хриплый крик, безразличный взгляд адепта приобрел ясность. Он сорвался с места, и его руки с силой ухватились за маленькие плечи, чтобы удержать ребёнка, пока он не причинил своему хрупкому телу ещё больший вред.       Сяо хотел, но не мог забрать его кошмары, ведь для этого он должен вмешаться в воспоминания ребёнка, без его на то воли Якша только причинит ему вред. Как он и думал: мальчик нашёл для себя не того спасителя, адепт не мог уберечь его от предписанной Богами судьбы, так же как никто не сможет повлиять на его собственную. Сяо не хотел давать ребёнку ложных надежд.       Однако он уже это сделал.       Сяо не заметил, как мальчик перестал дергаться и неожиданно им овладел умиротворенный сон, дыхание пришло в норму, а выражение лица уже не было таким болезненным. То зарождение тьмы, охватившее душу ребёнка, тоже испарилось. Лишь засохшие от слез дорожки на щеках и смятая постель свидетельствовали о прошедшей истерике.       Сейчас разумней было как можно скорее покинуть комнату, пока не случилось то, что снова загонит Сяо в тупик. Но маленькая рука, сомкнутая на его большом пальце, заставила остановиться. Когда этот сорванец успел ухватиться за него? Даже во сне ему хватало наглости тянуть к адепту свои руки. Однако слабая детская хватка не удержит его, тем не менее, стоило только хотя бы немного двинуться с места, ребёнок хмурился и мычал, снова начиная ворошить постель.       Как раздражало. Невыносимо. Но больше адепта злило то, что мальчишка доверился ему в этом беззащитном состоянии. А если бы рядом был не он, а кто-то другой? Сяо тихо зарычал, когда понял, что физически ему ничто не мешало уйти, морально же он никак не мог собраться с силами побеспокоить этот долгожданный спокойный сон.       Всё это было странно. Ребёнок, ситуация и он сам.       — Что за надоедливый человек… — едва слышно произнёс адепт и с тяжёлым вздохом сполз на пол, облокотившись о кровать.