Адепт Сяо!

      Голос ребёнка привёл Защитника Якша в долину Гуйли. Крепко сжимая в руке коршун, адепт приземлился на невысокую гору, окружённую древними руинами. Лишь бросив взгляд на округу, нахмурил брови. Он оказался совсем неподалеку от разгромленных древних строений после буйств стража той ночью, части его металлического тела по-прежнему валялись под грудой камней. Неужели этот взбалмошный ребёнок снова вернулся сюда со своим глупым любопытством? Хотя в этом не было сомнений. Однако адепт всё сильнее ощущал себя обманутым, словно не спасал этого чрезмерно любопытного мальчишку, а наоборот дарил ему ещё кучу возможностей найти способ для самоубийства.       Он внимательно оглядел местность сверху вниз, но так и не застал здесь опасности, как и самого ребёнка, и больше не слышал детских криков. Место пребывало в полной тишине, ни одной живой души, только шум светлячков и морской прибой у ближайшего песчаного берега разбавляли ночное безмолвие.       Сяо спрыгнул с горы на крышу какого-то склепа. Убедившись, что никакой опасности поблизости не было, адепт снял свою маску, без которой не только дышать, но и мыслить становилось в разы легче. Маска Завоевателя давала ему силу для уничтожения зла, однако у всего была своя цена, и за эту силу он платил кровью. Спустя столько лет адепт уже привык к этой боли, сжимающей все его внутренности до кровохарканья. Но даже так Защитник Якша никогда не надевал её без особой нужды, со многими опасностями, что исходили от мира людей, он мог справиться и своими силами.       Но сейчас он использовал маску, чтобы переместиться к этому ребёнку, которого здесь не было. Ни его, ни голоса в голове. Если это оказалось какой-то глупой шуткой сорванца, то Сяо не оставит его так просто. Кто смел шутить с адептами, платили высокую цену, однако, к счастью для мальчика, он был всего лишь ребёнком, потому Сяо просто заберет право впредь ещё хотя бы раз произнести его имя.       «Адепт Сяо!» — закричал хриплый детский голос в голове.       — Адепт Сяо! — одновременно этот же голос закричал где-то снизу.       Сяо застыл на месте и медленно опустил голову, устремив непонимающий взгляд под ноги. Только сейчас он понял, что стоял на решётке, открывающей вид на заросший мхом и травой склеп. Внизу под ногами никого не было, но если наклонить голову ещё сильнее, то у дальней стены можно было заметить чьё-то активное движение.       Использовав силу ног, Якша проломил хилую решётку и спрыгнул вниз. Старый склеп тихим эхом разносил рычание и пыхтение ребёнка, который изо всех своих сил старался перекатить с себя упавшую на него скульптуру женщины, размером едва ли выше мальчика, но весом явно втрое больше его. Статуя была перевязана четырьмя толстыми веревками: две обмотаны вокруг груди, другие вокруг колен. У входа же, в конце длинного коридора, в ожидании стояла тележка с покосившимися колесами. Похоже, ребёнок захотел выкрасть эту глыбу из склепа, но переоценил свои возможности, в результате лежал, придавленный к земле, и задыхался под весом скульптуры на своей груди.       Сяо уже был убежден, что ума у мальчишки с горошину, но и предположить не мог, что дела обстояли настолько худо.       Адепт тяжело выдохнул, двумя пальцами потирая переносицу.       «Кривое не может сделаться прямым».       — Адепт Сяо, это вы?! Это правда вы? — голос мальчика сразу же оживился, и губы растянулись в воодушевленной улыбке, будто бы и не задыхался сейчас под статуей.       Он активно зашевелился, пытаясь повернуть голову так, чтобы краем глаза увидеть того, кто стоял позади, но резкая боль в груди заставила остановить эти бесполезные попытки.       — Прекрати дёргаться, — скомандовал Якша.       Мальчишка активно закивал, но затем снова захныкал, когда очередная порция боли прошлась по его груди.       Сяо сдержанно вздохнул, стараясь унять своё раздражение. Он приблизился к ребёнку и, нагнувшись, ухватился двумя руками за плечи скульптуры, но понял, что недооценил её вес: она оказалась куда тяжелее, и, вероятно, мальчишка, затеяв свою авантюру, думал так же. Тем не менее, силы адепта хватило, чтобы с легкостью приподнять её над ребёнком.       Можно было даже услышать, как сплющенная грудь мальчика выпрямилась и он с наслаждением вобрал в себя воздух. Когда ребёнок наконец отдышался, то смог передвинуться в сторону, чтобы не мешать своему спасителю поставить статую на её законное место.       Мальчишка поднялся на дрожащих ногах и деловито выпрямил спину перед адептом. Было заметно, насколько много усилий ему потребовалось на это: боль сковывала каждое движение, однако он старательно показывал обратное. Сяо хмуро осмотрел этого отважного, но глупого щенка с этой его улыбкой и всё тем же благоговением в глазах, словно еще немного, и он решится пасть ниц.       «Снова он за своё».       — Я звал вас несколько раз, думал, вы не придёте… — сказал мальчишка и, заметив мрачный вид адепта, быстро замахал перед ним руками, покачав головой. — Нет-нет! Я не жалуюсь. Наоборот, я бы понял, если бы вы не пришли. Ведь кто я такой?.. Но вы пришли, как и обещали, — он глупо хихикнул, но под давлением золотых нечеловеческих глаз виновато уставился на свои башмаки. — Простите.       Вид ребёнка был куда потрёпаннее прошлого раза. Сейчас на нем не было того самостоятельно сшитого балахона из множества тряпок. Пусть и походил он больше на мешок, но хотя бы мог согреть, чего не скажешь о нынешнем наряде из не особо длинных шорт и рубахи. Один рукав был оторван и обмотан вокруг головы, и Сяо совершенно не хотелось интересоваться, что под ним.       Как этот ребёнок ещё стоял на ногах, да и в принципе продолжал своё существование с такой неугомонностью?       Адепт вслед за ним опустил взгляд на его башмаки, больше напоминающие решето на избитых пятках. Этим маленьким, хрупким ногам наверняка было холодно, даже пальцы посинели.       Ещё минуту назад Сяо был готов стереть с его лица эту лучезарную улыбку, высказав несколько резких слов, да так, что ни один восхищенный взгляд больше не окажется в стороне адепта. Но теперь только мысль об этом заставляла чувствовать… жалость? Якша встречал множество детей и в худшем состоянии, и почему жалость вызывал именно этот сорванец? Что в нём было особенного?       Такое давно забытое и гнусное чувство, на которое охотник на демонов никак не имел права. Не имел и не хотел иметь жалости ни к другим, ни к себе. Она унижала, снисходительно говорила, что ты ни на что не способен, ты никто. Это ужасное чувство, и Сяо презирал каждого, кто отважился его проявить.       Даже такое неразумное дитя, как этот мальчишка, который жил мечтой и надеждой, не заслуживало жалости, по крайней мере от такого, как Сяо, давно растерявшего всё это.       — Слово адепта священно, — наконец ответил Якша. — Я не даю пустых обещаний. Я спасу тебя в любое время, приду к тебе, где бы ты ни был.       — Да-да! Так и знал! — воскликнул мальчик, дернувшись с места поближе к адепту. — Я думал об этом все эти дни. Это что-то вроде немого контракта между человеком и адептом. Ведь так? Я чи… — он замялся, покраснев. — Ну, то есть мне читали об этом…       «Нельзя этому навязанному чувству взять верх».       — Думай как хочешь. Однако… — адепт скрестил руки на груди, поспешив прервать ликование ребёнка. — Это было в последний раз, когда я снимаю с тебя свалившиеся на тебя вещи из-за твоей же неосторожности, и тем более я не соучастник для твоих грабежей у мёртвых.       — Что?.. Нет! — тут же громко запротестовал мальчишка, широкая улыбка сменилась отчаянием в глазах. Он не желал выставлять себя в таком свете перед своим спасителем. — Я только хотел одолжить.       — Одолжить могильную статую? — с недоверием посмотрел на него Сяо. — С какой целью?       — Я говорил вам, что хочу стать скульптором… — замявшись, ответил мальчик.       Точно. Тогда ребёнок в самом деле упоминал о чём-то таком.       Сяо незаметно прислонил руку к глубокому карману своей штанины. Подаренная мальчишкой фигурка птицы всё ещё находилась у него, хотя он намеревался выбросить её ещё в ту же ночь. Просто вылетело из головы, совершенно не было времени вспоминать о чём-то столь нелепом, как эта кривая игрушка.       — Хочу научиться делать такую же… — неуверенно продолжил ребёнок.       — Значит, потому ты решил украсть её?       — Я не вор! Я бы вернул, клянусь! — мальчик крепко сжал руки, его хриплый голос сорвался на визг. Когда он понял, что повысил голос на адепта, разжал дрожащие кулаки и виновато опустил голову. — Я каждую ночь приносил к могиле угощения и просил разрешения. Только прошлой ночью всё это пропало, а значит, меня услышали. Разве не так?       Адепт не отвечал, косо смотря на скульптуру утонченной женщины, милостиво протягивающую ладонь. На основании статуи было выгравировано имя: «Цзиянь Шу». Сбоку от неё в самом деле лежали какие-то сласти, кусок чёрствого хлеба и побитая по краям кружка с чистой водой, а также цветы — небольшой свежий букет из стеклянных колокольчиков. Они росли в основном на отвесных высоких склонах, без правильной подготовки собирать их равносильно самоубийству.       «Он безнадежен».       — С чего ты взял, что это она приняла твои угощения? Не ты ли мне говорил, что днём здесь полно хиличурлов?       — Это так, но… — ребёнок замолчал, не найдя подходящих слов.       — Но ты сам убедил себя, что тебе дали разрешение, — закончил за него Сяо.       Он не желал заниматься нравоучениями, это была не его забота — объяснять, что можно, а что нет. Однако Защитник Якша дал слово, что поможет ему в опасности, и его вина, что он заранее не указал границы, потому что полагал, что они очевидны.       — Я не вру вам. Это правда, — с каждым словом адепта мальчишка всё ниже опускал голову. По голосу было слышно, что он вот-вот заплачет, но этого так и не произошло. — Это точно была она! Мои колокольчики, — своим коротким пальцем он указал в сторону букета. — Я всегда оставлял их у ног статуи, но каждый раз они оказывались в её руке. Зачем это хиличурлам? Пожалуйста, поверьте мне.       В мольбе ребёнок попытался ухватиться за свисающий рукав адепта, заставив того отшатнуться назад. Это был уже не первый раз, когда этот человек пытался дотронуться до Сяо. Почему он это делал? Но прежде чем мальчик смог хотя бы до конца протянуть руку, внезапно сильно закашлялся, прижав маленький кулак к груди.       Якша замер на месте, смотрел, как раскрасневшееся лицо ребёнка исказила гримаса боли. После падения статуи на его груди скорее всего останется крупная гематома, возможно даже имеется несколько трещин. Весь в травмах и синяках, в изодранной одежде на хрупком теле, никак не защищавшей от холода. Это было слишком даже для взрослого человека. Как в этом маленьком существе ещё теплилось столько энергии?       Жалость. Склизкая и липкая, как скверна демонов. Нет. Даже их скверна была не настолько омерзительной.       — Пора заканчивать, — Якша развернулся и направился к выходу. Сейчас больше всего ему не хотелось смотреть на ребёнка, перед которым он начинал испытывать вину за свою жалость, однако это была не самая главная причина. Сяо не мог объяснить, но чувствовал, что ему вообще не стоило находиться рядом с этим человеком. — Я провожу тебя до деревни у статуи Архонта, там есть лекарь. Скажи ему, чтобы осмотрел тебя.       — Нет! Я не хочу! — заупрямился ребёнок, перестав кашлять и вернув своему голосу прежнюю бодрость. — Я ведь уже всё подготовил, чтобы забрать её. К тому же, я должен вернуть бабушке тележку до утра, пока она… пока она не проснулась.       — Тележка тоже краденная? — адепт остановился.       — Я одолжил… — тихо пробормотал мальчик. — Я верну, как только перетащу статую.       Сяо обреченно вздохнул и прикрыл глаза:       — Так и быть, я возьму тележку с собой, — если он этого не сделает, то малец наверняка вернется за ней посреди дня. — После того как лекарь осмотрит тебя, ты вернешь её хозяйке.       — Я не уйду, сказал же, — упрямо повторял ребёнок.       — Ты тратишь моё время, — Сяо старался держаться спокойного тона, но уже терял терпение. — Ты едва стоишь на ногах. Даже если ты удачно опрокинешь статую на землю, ты не сможешь поднять её на телегу.       — Если бы вы только поверили мне и помогли… — начал мальчик с надеждой в голосе.       — Верю я или нет, не имеет значения, — прервал его адепт. — Я дал обещание, что спасу тебя, когда твоей жизни будет что-то угрожать, но я не давал обещания помогать тебе в твоих капризах.       — Тогда уходите… — пробормотал ребёнок и подошел к статуе.       Он уселся около своих угощений, поджав ноги, и спрятал лицо в коленях.       Дети порой были упрямыми и капризными, Сяо знал это, но никогда не испытывал этого на себе. Те, с кем он имел дело, слушались его беспрекословно, стоило только заикнуться об опасностях, которые их ожидали, если они ослушаются. Их наивность всегда играла ему на руку, но главное — спасала им жизни. А этот мальчишка… был упрямее всех детей вместе взятых. Он не из тех, кто заставлял проблемы подолгу ждать его. Слишком рано обрел самостоятельность и совершенно не понимал, в какое русло её пустить.       — Прекращай это, — сказал охотник на демонов. — Твоё упрямство неразумно и только приведет к очередной беде. Мне незачем будет тебя спасать, если ты сам не заботишься о своей жизни.       — Уходите… — снова обиженно повторил мальчик, не поднимая головы с колен.       Сяо сдержанно сжал руку в кулак. Якша мог бы закинуть его на плечо, наплевав на все протесты, это бы в разы ускорило дело, но он выглядел настолько хрупким, что адепт боялся коснуться его хотя бы пальцем. Да и к тому же… Был ли смысл помогать тому, кто все предостережения пропускал мимо ушей?       — Я могу спасти человека от грозящей ему опасности, но не от его глупости и безрассудства.       Если в ту ночь ребёнок увидел в адепте своё спасение от жестокой судьбы, то стоило развеять это недоразумение как можно раньше. Сяо ничем не мог ему помочь, кроме как преподнести чужую смерть к его ногам.       Оставив за собой последнее слово, Якша был готов телепортироваться на Тростниковые острова — точку начала его ночной охоты. Он потратил слишком много времени на убеждения.       Если с ребёнком случится беда, то он снова позовёт его, был уверен Якша.       Когда адепт уже почти скрылся за туманом, мальчишка неожиданно вскочил с места, заметив, что тот уходит, и взволнованно окликнул его:       — Адепт Сяо, стойте! Простите, я не хотел вас разозлить!       — Передумал упрямиться? — остановился Сяо.       Мальчик виновато помотал головой, затем внезапно поклонился перед адептом. Разумеется, это не прошло незаметно для его поврежденной груди, но он твёрдо держал спину согнутой и почти не дрожал.       — Большое спасибо, что пришли ко мне и вытащили меня, хотя я всего лишь… ну… это… — он замолк, выпрямился и неловко почесал затылок. — Простите, я снова вас задерживаю.       Сяо молчал.       Благодарил и просил прощения, в то время как во все свои синие глаза с надеждой и благоговением наблюдал за Якша. Этот взгляд всё сильнее раздражал адепта, и он не знал причину этому. Не из-за этого ли взгляда Сяо пошел против своих принципов и дал обещание той ночью?       Обычный человек, просто потерянный ребёнок… Что особенного было в этих глазах и почему от этого взгляда адепт испытывал то, что не должен? Наверняка это какая-то детская уловка, с которой он еще не сталкивался. Даже дети могли быть хитры не меньше той же Воли Небес Цисин. Верно. Этот мальчишка намеренно давил на жалость, и Сяо просто на время растерял свою бдительность, каждый раз напоминая себе, что перед ним наивный ребёнок. Так оно и было.       Ведь не мог он сам…       Якша тихо зарычал от внезапной сдерживаемой злости, когда вздорные мысли непрошенно ворвались в его голову. Смотря на этого ребёнка, адепту впервые хотелось так сильно от кого-то сбежать. Сяо чувствовал в нём опасность, которую не понимал. Опасность, несущую в себе перемены.       Мальчишка вздрогнул и виновато опустил взгляд, ожидая от своего спасителя чего угодно, но только не этого злобного рыка. Неужели он так сильно разозлил его своим упрямством? Или, может, тем, что заставил прийти к нему? Это было глупо с самого начала, и ребёнку стало стыдно, что он осмелился на зов. Ведь кто он такой, чтобы звать самого адепта? Тот имел право на эту злость.       Внезапный поток ветра повалил мальчика на землю. Он успел закрыть затылок руками прежде, чем столкнулся со статуей. Преодолевая боль во всем теле, он поднял затуманенный взгляд: адепт ушел, оставив после себя потухший факел.       Тишина в склепе впервые за несколько минут прервалась тихими детскими всхлипами.

***

      Ещё секунду назад Сяо находился в склепе вместе с ребёнком, а сейчас уже стоял посреди Тростниковых островов. Сильный ветер, поднявшийся после телепортации адепта, сдул лепестки жёлтых цветов на небольшой поляне.       Маска Завоевателя зла закрывала лицо Якша.       Впервые его посетило желание, чтобы бессчетное количество демонов в одночасье повылезало из своих теней, дабы посвятить им всю оставшуюся ночь. Он бы безжалостно рубил их своим копьём до тех пор, пока в его голове окончательно не закрепилась бы мысль, кем он являлся на самом деле: охотником на демонов, не знающем жалости ни к себе, ни к другим; Защитник Якша, чьё чувство страха осталось глубоко в прошлом; орудие убийства. Не было той опасности, от которой он бы убежал. Либо выберется из неё живым, либо сгинет в ней без страха.       Но что это за чувство паники? От кого адепт бежал?       Ха…       От ребёнка… От ребёнка, которому сам предложил своё имя.       Ещё в ту ночь Сяо почувствовал, что что-то с ним не так. Стоило уже тогда прислушаться к внутреннему голосу.       От Тростниковых островов до долины Гуйли ни одного демона, ни одной тени. Даже в этом мир сегодня повернулся к охотнику спиной, и с каждой секундой в нём всё сильнее пробуждалась жажда демонической крови. Хотелось сделать что-то столь привычное, то, что покажет, кем он был на самом деле.       С копьём в руке Сяо телепортировался в каменный лес Гуюнь, но даже само кладбище Богов отзывалось на приход Защитника Якша только резкими ударами волн о множество скал, как водяные ножи, разрезающие их удар за ударом. В отличие от демонов, Облачное море было сегодня беспокойным, словно, обезумевши, пыталось сбежать, вырваться из чьих-то цепких лап, но скалистые копья прерывали все отчаянные попытки.       Было ли это проделками мстительной души Осиала? Только недавно находился на свободе и вот снова погребен на дне солёных вод, теперь же простыми людьми, запечатан каким-то парящим дворцом. Адепт слишком хорошо знал Архонта Вихрей, потому мог с лёгкостью представить его гнев от полученного унижения, тот самый гнев, который испытали на себе множество невинных душ две тысячи лет назад, но теперь лишь море было ему свидетель.       Сяо остановился на верхушке самой высокой скалы, с которой открывался вид на всю округу: на каменные копья, обрушенные на злобных Архонтов могуществом Властелина Камня. Но весь этот величественный пейзаж портили скачущие вокруг костра хиличурлы у древней пещеры Гуюнь, шум прибоя едва ли заглушал их громкие возгласы на странном языке. Веселились и проводили свои дикие обряды, пока месть злых Богов расхаживала по этим землям. С низменным интеллектом и слабой душой, хиличурлы всегда являлись лёгкой добычей для демонов. Нефритовый коршун оставил после себя уже тысячи трупов их собратьев, но по неведомым причинам монстры вновь и вновь появлялись в каменном лесу. Однако сегодня демоны не обозначали свою цель, ни один не собирался выходить из своей тени, иначе бы охотник учуял их зловоние за версту. В эту ночь сама судьба потешалась над Сяо. Всё, чего он хотел сейчас, — ощутить демоническую кровь на своих руках. Но даже никчёмные хиличурлы лучше, чем ничего. Избавиться от них позже или раньше… Какая разница?       Острый наконечник копья прошёлся по каменной поверхности, жуткий скрежет возвестил монстров о приходе своего убийцы. Дикие танцы прекратились, крики затихли, костёр погас. Ощущая присутствие более грозного хищника, хиличурлы медленно отступили к своим убежищам. Одного этого действия было достаточно, чтобы доказать скудность их интеллекта. Будто кому-то по силам скрыться от орлиных глаз охотника. Но даже такие ничтожества не были лишены инстинкта самосохранения.       Защитник Якша направил своё копьё на самого ближнего, готовый метнуться в его сторону, как чьё-то движение снизу заставило его остановиться и одним прыжком вернуться на прежнее обзорное место: на берегу северного острова каменного леса появилась высокая, тёмная фигура, такая же непоколебимая, как и скалы вокруг. Человека в ней выдавали только колыхающиеся края длинной одежды на сильном ветру.       Некоторые вещи из нефритового дворца всё ещё выносились на берег неугомонным течением, потому в каменный лес всё чаще приплывали смельчаки: похитители сокровищ или даже обычные рыбаки, отважившиеся сменить свой привычный маршрут для ловли рыбы ради наживы покрупнее. Вот только приманкой служили их собственные жизни.       За последние месяцы Сяо встретил больше десятка таких, каждого встречного он отправлял восвояси. Впечатлённые или скорее устрашённые энергией адепта, они не смели ослушаться его. Однако были и те, кто всё равно возвращался сюда спустя короткое время. Хотя, в отличие от охотника, каменный лес Гуюнь второго шанса не давал. И, какими бы смельчаками те ни были, при таком буйном море в эту ночь сюда не явится даже самый сумасшедший.       Адепт был уверен, что перед ним не демон и не монстр. Но тогда что за человек так уверенно стоял на берегу перед бушующим морем, перед самым злобным Архонтом? Возле него не было ни лодки, ни какого-либо другого плота, с помощью которого он мог сюда добраться.       Защитник Якша подался вперед в намерении спрыгнуть вниз. Кто бы это ни был, здесь ему не место. Но, стоило только адепту спуститься на нижний уступ, человек медленно развернулся вполоборота в сторону охотника, раскрывая своё лицо, и даже в такой ночной тьме, когда серые тучи полностью затмили луну, не скрылся свет янтарных глаз. Сяо узнал бы их из тысячи, мог забыть собственное имя, но не их. Много лет назад именно эти глаза позволили адепту жить дальше, избавили от мук, которые не сравнимы и с миллионами поглощенными демонами. Глаза Бога, который даровал ему имя, ценнее любого сокровища.       Сяо задержал дыхание и широко раскрыл глаза, не веря в происходящие. Рекс Ляпис… нет. Теперь Чжун Ли. Что он здесь делал?       Адепт быстро скрылся за скалой, пока его присутствие не было обнаружено.       Что за глупый вопрос? Разумеется, Властелин Камня имел полное право находиться в месте, сотворённым им же самим. Он лучше любого знал силу каменного леса и тех, кто здесь заточен. Но разве он не оставил заботу о Ли Юэ, чтобы предаться жизни смертного? Разве он не оставил… его?       После победы над Осиалом Рекс Ляпис предстал перед Якша во сне, чтобы опровергнуть свою смерть и сообщить, что оставляет свои обязанности Архонта. Теперь судьба этих земель полностью возложена на плечи людей. Последнее он выделил особенно чётко и проницательно глядел на адепта, но тогда Сяо ещё не понимал этого или просто боялся принять истинный посыл слов. Он долго смотрел на бывшего Архонта с благоговением, растерянностью и страхом, до последнего не мог поверить в услышанное, так и похоронив эти слова где-то в глубине своего сознания. Из всего сказанного адепт понял лишь одно: теперь он точно остался один. Сяо всегда был одинок, но мысль о том, что его Бог где-то там следил за ним и оберегал издалека, давала ему сил продолжать делать то, что он делал. Это были фантазии, мечты, дарующие эфемерные чувства заботы и тепла от кого-то, кого он так сильно уважал. Но теперь эта тонкая нить настолько жестоко оборвалась… Никакое самовнушение не в силах помочь.       В конце концов Сяо смиренно опустил голову. Кто он такой, чтобы противиться воле Властелина Камня?       «Я понял. Вы можете положиться на меня. Я буду и дальше исполнять свою клятву вам и защищать людей Ли Юэ, пока в этом есть необходимость. Я не подведу вас…»       Если бы Сяо тогда не опустил головы, то смог бы заметить на лице Архонта что-то помимо его извечно непробиваемого выражения, словно ничто не способно было его сломить, что-то, что назвали бы грустью, сожалением и разочарованием. Но Бог промолчал, и, возможно, это было его ошибкой, иначе бы сейчас охотника на демонов не поедали сокрушающие мысли, иначе бы всё было по-другому.       «Я дал ему клятву, я не нарушу её, я…»       Сяо застыл, прижавшись к скале, сердце бешено заколотилось, и каждый удар болезненно отдавался в ушах. Не он ли на этом самом месте недавно грезил об отступлении и сомневался в своём Боге? На самом деле ни во что не ставил его решение? Жалкий предатель. Верно. Наверняка Рекс Ляпис пришёл проверить, насколько честно выполнялась данная клятва. А он предал его. Одна лишь мысль об этом порочила имя Архонта.       «Предатель. Жалкий предатель. Неблагодарный!»       Чужой голос раздался в голове адепта: насмехался, переходил на заговорщический шёпот. Его становилось так много, что, казалось, кроме голоса вокруг больше ничего не существовало, и кричал он так громко, что хотелось биться головой о камни, как загнанное животное. Но вместо этого Сяо закричал вместе с ним, пытаясь заглушить позывы безумца в своей голове. Якша чувствовал, как смердящая демонами скверна расползалась по его телу, стягивала все внутренности до невыносимой боли. Он долго кашлял, пока каменная поверхность под ногами не покрылась кровавыми пятнами. Сяо сплёвывал проклятую кровь с горьким металлическим привкусом, а вместе с ней ушёл и голос в голове.       Наконец осознав, что все это время был здесь не один, он с ужасом сдавил свой рот. Рекс Ляпис, должно быть, всё ещё находился где-то вблизи берега, так что он не мог не услышать истошные крики Якша, больше походящие на жалкие возгласы умирающего. И Сяо бы в самом деле желал сейчас смерти, нежели терпеть этот позор перед Властелином Камня. Но нельзя было продолжать прятаться и ещё больше загонять себя в угол, тем более раз он уже выдал своё присутствие.       Медленно, словно провинившийся в страшном грехе, Сяо выглянул из-за скалы, ожидая встретить знакомый свет янтарных проницательных глаз, они бы осуждающе смотрели на него, он ожидал этого, но вместо них его встретила пустота. Берег каменного леса, терзаемый мощными приливами, сейчас пребывал в полном одиночестве. Ни следов, ничего, что бы свидетельствовало о недавнем присутствии Архонта. Сяо мог поклясться, что точно видел, ярко ощущал его здесь. Он не мог ошибиться.       Неожиданно краем глаза адепт уловил новое движение внизу. Он быстро перепрыгнул на соседний уступ, с надеждой подавшись вперед, чтобы рассмотреть источник. Он был прав, воодушевленно думал Сяо. Однако свет надежды в глазах стремительно гас. У подножия расползлась густая тень, та самая аномалия, которую Якша встретил несколько дней назад. Демон снова явился перед охотником, издевательски скользил по острым камнями, и будто два чёрных глаза глядели из глубин тени, провоцируя адепта прыгнуть на эти самые камни. Дразнил и игрался, демону в тени явно было весело потешаться над беспомощностью Якша перед ним. Даже такие ничтожества понимали, насколько адепт, поклявшийся в верности своему Богу, оказался жалок.       С животным рыком, устрашающим всё сущее, Сяо спрыгнул на землю, придавив тень ногами. С размаху вонзил копьё. В этом не было смысла, как и в прошлый раз, но если он будет сидеть сложа руки перед этой тварью, то скорее всего она наконец дорвётся до своего: пролезет в его разум и вытянет из него всё то, что Сяо так презирал в себе.       Удар за ударом Якша пронзал Нефритовым коршуном демона в тени. Насколько бы глубоко он там ни был, как бы долго ни пришлось до него добираться — охотник достанет его из самых недр земли. Ещё сильнее и глубже. Напряжённые руки в плотных перчатках со всей силы сжимали копьё, истыкивая влажную от морских брызг землю. Это было безумием. С каждым ударом Сяо чувствовал нарастающую тяжесть на своих плечах, и вместе с ней пустели мысли в его голове, пока ничего не осталось.       Якша резко остановился, неуверенно выпустив копьё. Он нервно оглядел свои дрожащие руки, прежде чем снять с себя маску и спрятать лицо в ладонях, припав к земле. Тень под ним давно исчезла вместе с восходящим над горизонтом солнцем. Но Якша уже не обращал на это внимания.       Что же он творил? Он действительно сходил с ума, как когда-то его друзья?       Сяо всё ещё ощущал на себе остатки скользкой, растекающейся скверны — его карма. В последние годы она всё чаще выходила из-под контроля и оскверняла всех, кто по случаю оказывался рядом. В такие моменты адепт иногда поддавался желанию наконец дать ей абсолютную волю, стать с ней одним целым, и одновременно проклинал себя за эти мысли. Ведь он дал слово, что, пока в нём теплилась сила и оставалась хотя бы ещё крупица воли, он будет сражаться. Конец предрешён, но смерть его будет не в безумии наедине с собой, он умрёт, защищая Ли Юэ, среди бесчисленных трупов демонов. Так было обещано, такова была клятва.       «Простите… Я буду сражаться ради людей Ли Юэ, которых Вы так оберегали, ради Вашего доброго имени. Простите… Простите меня…»       Адепт был истощён, как после битвы с сотнями демонов, и это не было ложью или преувеличением, ведь в нём самом уже не одна тысяча поглощённых злобных душ, с которыми он неустанно вёл борьбу — самая главная его борьба.       Сяо убрал руки от лица и бросил их на колени. Всё тело неожиданно стало тяжелым, даже легкие одежды казались лишним грузом, но не настолько, как то, что было в его кармане. Что-то настойчиво тянуло его всё ниже. Адепт просунул руку в карман и, нащупав ту самую фигурку зяблика, резко вскочил с места. Он наконец пришёл в себя. Этот ребёнок… Звал ли он адепта всё это время? Сяо оставил мальчишку наедине с собой в надежде, что услышит его зов, если он понадобится ему. Но адепт не слышал ничего, кроме чужих голосов в своей голове, пока пребывал в своём безумии, и он мог просто… просто не разобрать его зова…       Наверняка ребёнок не ушёл с древних развалин. Сяо помнил, насколько тот был упрям в своём решении перетащить неизвестно куда эту злосчастную статую. Просто до глупого упрям, даже несмотря на свои серьёзные повреждения. И, зная все это, адепт всё равно… сбежал? Точно, он ведь сбежал от «опасного» маленького человека. Кто же на самом деле был глупцом?       Вернув на себя маску Завоевателя зла, Сяо скрылся за чёрным туманом, наконец покинув могильный каменный лес.