Красная примула

«В моем сердце могила, на которую Любовь приносит исключительно соцветия красной примулы.»

Чон Чонгук давно влюблен. Сейчас даже не вспомнить, когда это чувство пустило корни в его сердце. Вроде была весна, когда он проснулся от давящей боли в груди. Словно что-то уже очень давно рвалось наружу, но ему не позволяли высвободиться. Кашель, ужасный кашель, режущий слух, и первые кровавые лепестки на ладонях. Чонгук раньше никогда не пересекался с людьми, которые больны цветочной болезнью. Юноша лишь в легендах и фильмах видел истории про этот недуг. Вроде как он начинается от невзаимной и болезненной любви. Любовь? Откуда она могла взяться? Чонгук никогда не любил и не был любим. Как ему отличить это чувство от других? Что испытывает человек, который влюблен? Эйфорию? Ну, нет, эйфорию можно испытать, и просто съев любимый десерт. Или, например, ты попадаешь на концерт любимой группы, или в прокат наконец-то выходит новая часть фильма, которую ты ждал больше двух лет. Так чем же тогда любовь отличается от ожидания? Или мимолетности? Сейчас у Чонгука остается не так много времени, чтобы выяснить это. Один месяц? Два? Три? Сколько пройдет времени с первого момента, когда на его руки и постель упали лепестки красной примулы и до последнего, когда легкие и сердце станут могилой для этого цветка?

*****

— Чон, как это ты не знаешь, из-за кого болен? — не унимался Тэхен. — Вот так это, я понятия не имею, кто это может быть, — Чонгук отпил из стакана виски, с которым пытался разделить свою боль. — Парень, ты в прямом смысле плюешься кровавыми цветами и даже не знаешь, кто может быть виновницей? — Ким явно недоумевал от такого ледяного спокойствия своего друга. — Тэ, если бы я знал, в кого влюблен, то просто попытался бы добиться взаимности. Я тебя за этим и позвал, помоги мне понять, как это Любить, — парень гулко выдохнул, — мое сердце полюбило, — юноша положил ладонь слева на грудь, а затем поднял руку и указательным пальцем ткнул в свой висок, — а мозг полностью отрицает этот факт. — Воу, Чонгук, а все куда хуже, чем мне могло показаться, — Тэхен осушил свой стакан и жестом попросил у бармена добавки. — Тэ, ты ведь влюблен в Су, — при упоминании имени девушки сердце Чонгука вздрогнуло, но он умело проигнорировал этот факт, — расскажи мне, как ты понял, что влюбился? — Чонгук накрыл ладонь Тэхена своей, и от этого по всему телу прошелся электрический разряд. — Кхм, как я понял, что влюбился? — Ким снова осушил свой стакан, — ну это было довольно просто… Когда она появляется в зоне моей видимости, то заменяет собой солнце, — сердце Чона снова сжалось тисками, — рядом с ней я забываю, как дышать, — Чонгук всматривался в задумчивый профиль своего хена, будто надеялся найти в нем недостатки, — от ее прикосновений моя кожа плавится, а в ее глазах… — Ким погрузился в свои мысли. — Что в ее глазах, хен? — В ее глазах я вижу только свое отражение, — Тэхен тепло улыбнулся и на секунду показалось, что в легкие Чонгука попал сернистый газ, — о, а вот, кстати, и она, — Ким махнул головой в сторону девушки, которая оглядывалась по сторонам в поисках любимого, а когда увидела, что он подзывает ее рукой, то своей улыбкой озарила весь бар. — Тэхен-и, я соскучилась, — девушка повисла на парне и быстро чмокнула того в губы, — сердце Чона снова пропустило удар, а в горле образовался ком, как и тем утром, но он умело задерживал дыхание, чтобы вновь не оказаться в неловкой ситуации, — ты — Чонгук, верно? — Су обратилась к юноше, который все это время боролся со жгучей болью в груди. Ему пришлось за раз опустошить стакан, чтобы хоть как-то прочистить свое горло. — Да, это я, приятно познакомиться, — Чон слегка наклонил голову в знак приветствия, — Тэхен очень много рассказывал о тебе. — Правда? Тэ очень любит поговорить, я надеюсь, что он не поведал ничего плохого обо мне, — у этой девушки, по-видимому, нет ни одного недостатка. Она немного картавит, но даже это ее украшает, потому что ее речь похожа на мурчание кошечки. Душевное состояние Чонгука с каждой минутой становилось только хуже, а последней каплей стала картина идеальной пары перед глазами. Тэхен заключил девушку в объятия и что-то шептал ей на ухо, а та в свою очередь заливалась краской и хихикала. Про присутствие Чона явно все забыли, отчего на сердце парня распускались новые бутоны примулы. — Тэ, я выйду на улицу, мне нужно покурить, — Чонгук на ватных ногах поднялся и направился к выходу. «Странно, здесь ведь можно курить, почему он пошел на улицу?» — но мысли Кима прервала мурлыкающая девушка. Как только Чон оказался на улице, сдерживаться больше не было смысла. Легкие хрипели, сердце с каждым ударом пускало по телу болезненные импульсы. Корни примулы колючей проволокой оплетали жизненно важный орган и заключали его в камере для пыток. Кашель, саднящий и раздирающий глотку, кровавая лужа с алыми цветами, которые весь вечер так и рвались наружу. В уголке рта осталась капля крови, а на душе — огромная черная дыра от осознания, что он полюбил не того человека. Чонгук стал центром внимания на улице возле бара. Кто-то перешептывался и указывал пальцем на парнишку, а кто-то вообще достал телефон и записывал на видео, будто он зверушка в зоопарке. Их можно понять, люди не каждый день встречают человека больного ханахаки. Чон выбрал единственный правильный вариант — побег. Побег подальше от людей, подальше от любви и от него… Чонгук бежал три-четыре квартала без остановки, чтобы заменить и вытеснить боль в груди легкими покалываниями в боку, сейчас он даже и не вспомнит, в каком направлении находится бар, от которого так стремительно уносил ноги и израненную душу. Остановившись в одном из переулков, парень выудил телефон из кармана и отправил Тэхену сообщение с извинениями за то, что он покинул их без предупреждения. На вопрос все ли с ним в порядке и не нужна ли помощь, юноша отправил сухое «все окей.» — Чонгук, ты выбрал очень неправильного человека, чтобы влюбиться… — звонкий смех, насквозь пропитанный отчаянием, заполнил весь неосвещенный переулок, в котором Чон похоронил свою надежду на выздоровление.

*****

Чонгук был неглупым человеком, и ему хватило нескольких элементарных заключений, чтобы понять, кто является причиной его недуга. Но одновременно с этим он был достаточно глуп, чтобы сразу же отбросить вариант с попытками добиться взаимности. Вместо этого Чон решил, что лучшим решением будет попрощаться со всеми и запереться дома. После того вечера в баре Чонгук максимально избегал встречи с Тэхеном. Ким очень долго терпел все эти сухие ответы на сообщения и полное игнорирование мобильных звонков, а когда он спросил у Чимина (по совместительству, соседа Чона), где же сам Чон, то парень лишь посмотрел на него взглядом, мол «так ты не знаешь…» — Чонгук уехал недели три назад, — допивая свой напиток, ответил Пак, — куда не сказал, и я очень сомневаюсь, что он вернется, — Тэхен уставился на него своими огромными глазами, — парнишка собрал все свои вещи. — Он ничего не говорил? — Ким искренне не понимал, куда мог деться его друг. — А тебя так волнует, куда он пропал? — Чимин взглянул на парня исподлобья, — нет, он попрощался и пожелал удачи, а еще попросил приглядывать за его псом. — Странно, — Ким выдохнул, — чуть не забыл, — Тэхен стал копошиться в портфеле, — если он заявится, то передай ему это, — юноша протянул Чимину розовый конвертик, на котором красивым каллиграфическим почерком выведено:

«Приглашаем вас на обручение Ким Тэхена и Чон Хи Су. С нетерпением ждем вас по адресу… 1 сентября в 13:00»

— Обручение? — Да. — Круто, поздравляю тебя. — Спасибо, не забудь передать Чону, если он вернется. — Окей, — Чимин был явно недоволен сложившейся ситуацией.

*****

— Чонгук, твой дружок тебе передал кое-что, — Пак завалился в комнату младшего и направился к окну, чтобы одернуть штору и впустить свет, но хриплый голос из-под одеяла остановил его. — Не трогай тут ничего, — парень попытался приподняться на локти, но сил хватило лишь отбросить одеяло, — что он мне передал? — Ты будешь не очень рад, — Чимин явно сомневался. — Давай быстрее, я и так умираю, — Чон пытался усмехаться. — Если ты и дальше продолжишь сплевывать в моей квартире клумбу, то я отправлю тебя в дом престарелых и ни капли не пожалею, — Паку явно трудно давались эти слова, потому что наблюдать за тем, как у тебя на глазах погибает дорогой человек — тяжело и жестоко. — Я же знаю, что ты будешь скучать по мне, — Чонгук протянул руку и забрал конверт, который ему передал Тэхен. Последнее время Чону становилось только хуже. Кровавый кашель почти не прекращался. Первое время парню хватало сил подниматься, и менять свое постельное белье, и хотя бы проветривать комнату, но сейчас любой свет раздражал глаза, а тело ломило, будто температура под пятьдесят градусов. «Приглашаем вас на обручение» — золотыми буквами на конверте и кинжалом по сердцу выведено. — Его обручение? Первого сентября? Неужели он забыл про мой день рождения? — уставшим голосом спросил Чон, пока на последнем нетронутом участке сердца распускался роковой цветок красной примулы. — Чимин, мне нехорошо, сердце болит, — парень начал задыхаться, — позвони в скорую, — темнота… глаза парнишки закрылись.

*****

Тэхен на всех парах влетает в больницу, снося перед этим пару человек. — Чон, — парень запнулся из-за отдышки, — Чон Чонгук, в какой палате? — Кем вы ему приходитесь? — сухо спросила медсестра. — Да какая блядь разница? — рычал Ким, — брат, я его брат, — сглотнув ком в горле, все-таки выговорил Тэхен. — 103-я палата, 2-й этаж, первая дверь слева, но поторапливайтесь, он поступил к нам в очень плохом состоянии. Ким не вспомнит, когда в последний раз так быстро поднимался по ступенькам, перешагивая сразу через две и спотыкаясь через каждые полшага. 103 палата… Дверь в нее была открыта, вокруг пациента собрались самые близкие — родители, друзья и вроде была медсестра, Тэхен не заострял свое внимание на толпе вокруг самого ценного. Когда он влетел в палату, все шокировано повернули голову к источнику шума, который все это время пытался привести свое дыхание в порядок. — Кхм, оставьте нас, — прохрипел Чон и все стали медленно покидать палату, — Тэ, подойди ближе, я не совсем в состоянии кричать сейчас. Ким стал медленными шагами подходить к Чонгуку, который был похож на фарфоровую куклу — прикоснись, и она рассыплется. Бледные губы потрескались, а в уголках подсохла кровь. Под глазами синяки, которые можно заметить со спутника. Лицо белее мела, а брови слегка сведены к переносице. Видимо ему очень больно. — Почему ты сказал, что уехал? — Ким первый начал разговор. — Если бы не сказал, то это бы что-то изменило? — Чон снова закашлялся, пока пытался приподняться. Тэхен за секунду оказался рядом и подложил под спину Чонгука подушку. — Возможно, изменило бы, ты даже не дал себе шанса, а просто сдался, — Ким явно злился на своего друга. — Ну, сейчас ты здесь и видишь, в каком я состоянии. Что-то изменилось? Ты перестал любить Су? — последнее предложение давалось Чону очень тяжело. — Чонгук, не нужно, прошу тебя, — Ким отвернулся, чтобы никто не видел слез, которые позорно стекали по его щекам. — Можешь не отвечать, я и сам знаю, что ничего не изменилось, — Чонгук улыбался. — Почему цветы такие? Ярко-красные? Я читал, что обычно они светлые, — Тэхен решил умело перевести тему. — А ты не догадался? Все зависит от любви… Моя к тебе любовь не нежная и ласковая, я полюбил тебя страстной и пламенной любовью, поэтому мои цветы такие, — непонятный монитор рядом с кроватью пискнул, а лицо Чонгука скривилось в болезненной гримасе. — Тише-тише, — Ким накрыл горячую ладонь парня своей и крепче сжал ее, будто пытаясь удержать Чона рядом еще на немного. — У меня есть к тебе всего одна просьба, я хочу воспользоваться правом умирающего, — юноша хмыкнул. — Не говори ерунды, ты еще на моей свадьбе спляшешь, — Тэхен сморгнул слезы, которые скопились в уголках глаз. — Конечно, спляшу, — Чон потянулся к лицу друга, — поцелуй меня, Тэ, это все чего я сейчас хочу. — Не неси чушь, Чонгук. — Прошу, — глаза парня заполнялись слезами. Тэхен приблизился к губам Чонгука, тяжело выдохнул и впился в них, будто бросая спасательный круг утопающему. Они оба были утопающими. Только один тонул в невзаимности, а второй погряз в чувстве вины. Чонгук отстранился первый и шепнул тихое «спасибо». — Прости меня, — слезы стали неотъемлемой частью их прощания, — прости, что не стал твоим спасением. — Ты не виноват в том, что твое сердце выбрало не меня, — Чон снова скривился от боли, а аппарат запищал еще громче, — и прости, Тэхен, что в который раз все усложняю, — веки стали чугунными, а горячая ладонь безжизненно рухнула на постель. По палате раздался оглушающий писк, а полоска на мониторе выровнялась, будто в море начался штиль. Красная примула и ее запах стали для Тэхена самыми ненавистными.

«Мой мальчик был ангелом… Он просто вернулся в свой настоящий дом.»