Окрасит всё кровью

      Питер щурит глаза и пытается потереть саднящий затылок, но ничего не выходит. Руки почти не шевелятся и общее состояние можно отнести к разряду «обычно намного лучше, но хуже тоже бывало». Его то ли обездвижили чем-то, то ли траванули, понять он не может. Но пока не тянет проблеваться, все не так и плохо, а то лежа на спине без возможности пошевелиться, есть реальный шанс задохнуться. [Оборотень, захлебнувшийся собственной рвотой это больше похоже на его племянника или Лапушку, а не на Питера Хейла.]       Подвал, в котором он валяется (царственно возлежит) похож на множество видимых им подвалов раньше. Небольшой, высокому человеку тут вряд ли будет комфортно, темный и влажный, где-то вдалеке монотонно капает вода. Света вокруг нет, но волк прекрасно видит в темноте и так (значит не аконит), пол бетонный и холодный, даже старого матраса не постелили изверги!       Так что Питер лежит на пыльном полу, слушает раздражающее кап-кап-кап где-то за стенкой и пытается понять, а какого собственно лешего? [Он бы выразился намного более нецензурно, но после нескольких месяцев отношений с Лапушкой, он старается не делать это в местах не пригодных для секса, рефлекс.] Какого собственно корнеплода, он лежит в подвале, если до этого мирно шел к себе домой? И сколько он так лежит?       Самое обидное, что не спросишь ни у кого, кроме самого Питера здесь никого нет. Так что совершенно не понятно, зачем его посреди белого дня похитили и где-то заперли. Насчет «зачем» соображения конечно были, и все они были связаны со стаей, но вот кто именно это уже более серьезный вопрос!       Питер лежит без возможности пошевелиться, кажется целую вечность, раздражает такая беспомощность просто жутко. [Он не ощущал себя так хреново с момента комы, после встречи с сучкой Арджент.] Он слышит шаги и неясные разговоры за стенкой спустя какое-то время, но к нему никто не заходит. Хейлу интересно, кто и зачем, но спросить не у кого. Кажется, проходит целая вечность, прежде чем руна на левом запястье начинает невыносимо чесаться. Питер снова пытается двинуть рукой, чтобы почесать зудящий рисунок, но выходит так себе, почти никак не выходит. От злости он рычит в голос, переходя в бета-режим.       Питер считает про себя минуты. Проходит ровно семь, когда голоса за стеной становятся беспокойнее, а волк чувствует знакомую опасность и безумие, поднимающиеся с самой глубины его личности. Еще через две, люди за стеной начинают бегать и кричать, а потом падать и замолкать, сам Хейл в этот момент корчится в судорогах оборота.       В тот момент, когда волк уверенно встает на четыре лапы и уже планирует вышибить хлипкую дверь собственным телом, эта самая дверь резко открывается. Волк рычит угрожающе, пробует воздух, пытаясь понять, кто это, а потом успокаивается. От магика пахнет силой, свежей кровью, старыми книгами, фастфудом и его Питера запахом. Магик смотрит на него внимательно и смеется. Сила плещется вокруг, играет. Люди продолжают кричать, замолкая по одному, а волк тычется в ладони магику, выпрашивая ласку.       - Я говорил тебе, что ты самый милый волк, которого я встречал? – Стайлз улыбается, позволяя волку слизывать кровь со своих рук.       Волк рычит недовольно, выглядывает за Стилински в коридор, принюхиваясь. Ему интересно остался ли кто еще в живых. Только вот кроме частого сбивчивого биения сердца мальчишки никого не слышно. Волк-Питер огорчен, он собирался продемонстрировать паре насколько он хороший защитник, перегрызя пару человеческих глоток, но пара справилась сама. Волк-Питер немного расстроен этим, хотя большей частью восхищен своей парой.       Стайлз улыбается ярко-привычно-успокаивающе, он как будто читает мысли своего волка. Ему конечно есть что сказать и об ситуации в целом, и о Питере. И о том, что в следующий раз скорее всего именно Питеру придется изображать рыцаря-спасителя, но Стилински об этом молчит. Парень гладит большую лобастую голову волка и тихо зовет его за собой.       У них еще много дел.