Окрасит всё кровью

      Стайлз задумчиво посмотрел сначала на врача, пожилого приятного мужчину, потом на справку в своей руке, потом снова на доктора. Глубоко и судорожно вздохнул, а потом резко успокоился. Все было плохо, очень плохо. Истерика же тут ничем не поможет.       - Спасибо, доктор Вайт. Я, пожалуй, пойду, - Стайлз встал со стула, подобрал лежащий на полу рюкзак, и направился к выходу.       - Мистер Стилински, - окликнул его доктор. – Вы должны дать нам решение в самые кратчайшие сроки. Шанс еще есть, и лучевая терапия…       - Я подумаю, - Стайлз холодно улыбнулся, прерывая милого старичка, и выскользнул за дверь.       Все было хреново, хреновей просто некуда, и Стайлз совершенно не знал, что ему делать. Давно привычные анализы по отцовской страховке вдруг выдали такой результат. Парень горько улыбнулся.       - По крайней мере, рак не деменция. Будет не так плохо, - почти прошептал себе под нос, выходя на парковку.       Следующие несколько дней Стайлз перерывает весь интернет в поисках всевозможной информации по глиоме, но все, что он находит, не очень-то обнадеживает.       Стайлз никому и ничего не говорит. Он сам еще пребывает в стадии отрицания, хоть и изучает, просчитывает и прикидывает. Он зарывается не только в научные статьи и исследования, но и в гримуары Дитона и бестиарии Арджентов и Хейлов. Стайлз ищет хоть одну возможность, которая поможет ему. Всего одну.       Глиома ствола головного мозга неоперабельна, говорят статьи. Возможное лечение: химиотерапия и облучение. Средняя продолжительность жизни после вынесения диагноза: год-полтора.       Стайлз почти в отчаянии. Почти, только потому, что он думает об альтернативном методе лечения, неизвестном докторам Бикон-Хиллс. Стилински сомневается, что желание жить достаточная причина, чтобы расстаться со своей человечностью, но есть ли иной выбор?       Стайлз сдается через неделю, набирая по памяти номер, который даже не должен знать. После трех длинных гудков, он говорит:       - Как думаешь, укус оборотня способен излечить от рака?       - Лапушка, - голос Питера хриплый и усталый, Стайлз с удивлением смотрит в правый угол экрана ноутбука, время четыре утра пятнадцать минут, - я удивлен твоему звонку, учитывая, что я уже давно не альфа. Но ты же в курсе, ты помог племяннику меня убить.       Стайлз нехарактерно для себя молчит. Он ждет ответ на свой вопрос, не собираясь терять концентрацию и ввязываться в обмен сарказмом.       - Ты серьезно? – после непродолжительного молчания спрашивает Хейл, будто понял, что ответной остроты не будет. – Насколько я знаю, были случаи излечения, но это не точная информация, Стайлз.       - То есть шанс есть? – Стилински с трудом удерживает себя от того, что бы вскочить с места и попрыгать по комнате. Ему все еще стоит помнить, что отец не обрадуется побудке так рано.       - Да, шанс есть. Даже если укус не избавит от рака, он остановит дальнейшее его развитие, - Питер шебуршит чем-то на другом конце соединения, и Стайлз представляет, как он встает с постели и идет варить себе кофе. – Но действительно, Стайлз, почему ты спрашиваешь об этом меня?       Стилински замирает всего на мгновение, сжимая смартфон сильнее. Он думает о том, многое ли может сейчас рассказать Хейлу, и стоит ли это делать. Питер не альфа. Альфа Скотт. Милый и добрый Скотт, с которым они дружат с песочницы, он же всегда поддержит друга, не откажет. Тем более что в данном случае это действительно вопрос жизни и смерти.       Но Стайлз знает Скотта почти как себя самого. И прекрасно понимает, что наивный и милый Скотт не будет для него подходящим альфой. И дело не в том, что Маккол до последнего будет пытаться переложить решение этой проблемы на кого-то другого, размазывая сопли по локтям. Нет, Скотт просто не сможет удержать Стайлза. Он со Стайлзом-человеком не справляется, а что будет с волком?       Стайлз мотает головой, отбрасывая ненужные сейчас размышления. Он тихо по-человечески скулит, от смеси отчаяния и безнадежности, а потом произносит в трубку:       - Позавчера в Бикон-Хиллс прибыл дикий альфа.       Питер молчит, и Стайлз тоже. Он сказал все, что мог сказать сейчас, а Хейл достаточно умен и проницателен, чтобы понять то, что имеет в виду Стилински.       - Встретимся сегодня в десять в забегаловке «у Молли», - роняет Питер. – Поговорим.       - Купишь мне молочный коктейль? – не сдерживается Стайлз.       - Конечно, Лапушка.       Питер первым кладет трубку, он не прощается, не говорит какой-нибудь сладкой ерунды, и Стайлз уже готов обидеться, когда вспоминает, что старший Хейл не его бойфренд.       До встречи в кафе остается пять часов, и Стайлз идет варить кофе. Он не спал почти полутора суток и не надеется заснуть.       ***       «У Молли» милая домашняя забегаловка на восемь столиков и доставку. Стайлз приезжает первым и заказывает кофе, а после нетерпеливо постукивает носком кеда по ножке стула, а чайной ложечкой по блюдцу.       Питер появляется ровно в десять утра. Входит в закусочную, ослепляя своим великолепием скучающую официантку. Он привычно одет в пуловер и джинсы, но все равно не вписывается в простенький дизайн помещения. Как будто оперная дива в своем шикарном платье и блеске украшений забежала в ближайший МакДак.       Хейл садится напротив подростка, и у того внутри на мгновение все замирает. Это похоже на столкновение двух вселенных, порождающих новый виток времени, внезапную перезагрузку всех систем организма, на гибель и возрождение. Стайлз чувствует и слышит, как с тихим шуршанием переворачиваются шестеренки вселенной. И как новый виток Судьбы начинает свой первый поворот.       - Выглядишь отвратительно, Лапушка, - Питер чуть прищуривается, оглядывая подростка, улыбается подошедшей официантке, заказывая себе кофе и пресловутый молочный коктейль. – Впрочем, пахнешь не лучше. Когда ты в последний раз спал?       Стайлз мнется какое-то мгновение, смотрит на Питера, и не видит его. Сейчас ускользают последние минуты, когда можно свернуть с выбранного пути, когда можно встать и молча уйти, Питер отпустит его без слов. Хейл знает Стайлза так же хорошо, как и Стайлз Питера. За все это время, когда они выживали бок о бок и избавлялись от очередного сверхъестественного дерьма, они притерлись друг к другу, пообтесались, смешались… Стилински вздыхает.       - Позавчера, а может раньше, - он улыбается, продолжая нервно стучать ногой по полу.       Питер смотрит серьезно, он уже учуял запах болезни исходящий от парня, и единственный вопрос, который его волнует, он озвучивает.       - Почему я, а не Скотт? – наблюдает, как подросток легко пожимает плечами.       Это движение не означает незнания Стайлза, нет. Питер прекрасно понимает, что такие люди, как Стайлз Стилински не решают свою судьбу так просто. Да, мальчик может быть безрассудным и наивно-бесстрашным, но никогда глупым. Стайлз просто не знает, как и с какой причины начать.       Подходит официантка, почти безликая для обоих собеседников, ставит кофе перед мужчиной и коктейль перед подростком, а после тихо удаляется. Обстановка над столиком такая нагнетенная, что ей даже не хочется поболтать с посетителями.       Стайлз разглядывает появившийся перед ним стакан, проводит пальцами по влажному стеклу, трубочкой смешивает сливки с молоком, пробует, не чувствуя вкуса, и говорит:       - Скотт хороший друг, но альфа он так себе, - Стайлз ловит задумчивый взгляд Питера и хмурится, эта причина не самая веская, он продолжает. – Я не уверен в нем.       Хейл отхлебывает кофе, пытаясь его запахом и вкусом заглушить весь этот ком эмоций, что идет от подростка. Он прекрасно понимает, что Стилински имеет в виду, сам ощущает это, хоть и состоит в стае Маккола почти номинально. Истинный или нет, но как альфа Скотт Маккол никакой, пожалуй, это самое подходящее прилагательное. Он не может обеспечить ни контроля своим бетам, ни защиты, ни поддержки. Скотт, как и любой подросток, больше занят своими проблемами, и на дела стаи ему откровенно плевать.       Стайлз отвлекает его от размышлений. Парень бледен, его привычные круги под глазами стали еще больше, и если бы не громко бьющееся сердце, Питер принял бы его за свежего зомби. Но Стилински упрям, он все еще держит глаза открытыми и пытается решить все здесь и сейчас. Он наклоняется под стол, подтаскивая к себе вечный рюкзак, и достает из него непрозрачную папку, где вероятнее всего будет вся информация, которую он смог нарыть.       Питер забирает пущенные по столу документы, смотрит на парня то ли с нежностью, то ли с желанием сожрать.       - Допивай свой коктейль, Лапушка. Мы отсюда уходим, - Хейл грациозно встает из-за столика и отходит к стойке расплатиться по счету, давая Стайлзу время собраться.       Стайлз не спорит и даже молчит, что выдает его почти смертельную усталость и опустошенность, в любом ином случае, Питера уже поглотила бы лавина слов. Он послушно идет вслед за мужчиной, садится в его машину, даже не обращая внимания на ее великолепие, пристегивается и засыпает, пока Хейл мягко выруливает с парковки.       ***       Стайлз просыпается глубокой ночью. Питер снял с него верхнюю одежду, уложил в кровать и укутал в теплое одеяло, да и сам прилег рядом. Парень открывает глаза, прижимаясь к его боку, окутанный приятным запахом мужчины. Некоторое время он не двигается, наслаждаясь спокойствием и отсутствием подавляющей усталости.       - С добрым утром, Красавчик, - насмешливо мурчит Питер, позволяя себе зарыться рукой в чужие волосы.       Стайлз мычит что-то неразборчивое в ответ. Ему слишком хорошо и уютно, чтобы разрушать этот момент сарказмом, криками или обвинениями. Через пару секунд он берет себя в руки, глубоко вдыхает и откатывается от мужчины, встречаясь с ним взглядом. Живот парня урчит, настойчиво требуя еды, и Стайлз краснеет. Он прекрасно чувствует, как жар разливается по его щекам, возможно захватывая еще и уши. Питер лишь гладит его по голове, не позволяя себе даже слова. Вся обстановка сейчас настолько нравится им обоим, что оба пытаются ничего не испортить, танцуя вокруг в изящных па, одергивая себя и сдерживая.       - Пойдем, приготовим ужин, - улыбается он Стайлзу, и парень представляет, как с такой же нежно-насмешливой улыбкой Питер мог разговаривать со своими племянниками в далеком прошлом.       Стайлз следует за ним на кухню. Хейл деловито ныряет в холодильник, указывая рукой к стойке, мол, садись и не мешай, и подросток замечает разложенные по поверхности стола бумаги, те самые, что он передал в кафе. Он снова просматривает распечатки, будто за несколько часов что-то в них могло поменяться.       Питер колдует у плиты, мурлыкая что-то неразборчивое себе под нос, иногда он бросает мимолетные взгляды на Стайлза, волк в нем хочет знать, что будущий волчонок в порядке, и мужчина себе в этом не отказывает. Когда яичница с овощами готова, он раскладывает ее по двум тарелкам, берет приборы, запускает кофеварку и идет к столу. Стайлз все так же сидит там, уделив все свое внимание бумагам.       Хейл, не церемонясь, ставит тарелку прямо перед ним, забирает бумаги, откладывая их на край стола, и садится рядом. Стайлз съедает несколько кусков, прежде чем чувствует вкус блюда и мычит от удовольствия. Питер несколько самодовольно смотрит на него, продолжая молчать. Но Стайлз решает все за них двоих.       - Что ты думаешь об этом? – его вопрос немного напрягает обстановку, делает ее не такой удобной.       - Если действительность соответствует тому, что ты нашел, - его прерывает негодующий возглас Стайлза, Питер невозмутимо продолжает. – Тогда все будет довольно просто. Единственное, что меня не радует, так это то, что дикие альфы хоть и слабы, но слишком уж свирепы. Это будет очень грязно.       Стайлз благовоспитанно прожевывает то, что успел набрать в рот, прежде чем задать волнующий его вопрос.       - И что ты решил? – он не имеет в виду, станет ли Питер альфой или нет, Хейл просто не сможет пройти мимо подобной возможности, слишком много всего сулит успех, он имеет в виду укус.       - Лапушка, я предлагал тебе укус, даже не зная, на сколько, ты восхитительный, только встретив тебя, - улыбается Питер. – Если ты продолжишь этого хотеть, после того, как мы закончим, то я с большой радостью сделаю тебя своим.       Слова Хейла не имеют никакой иной подоплеки, кроме как вхождения в стаю. Но Стайлза ведет от формулировки, внутренности в его животе сжимаются, и их опаляет жаром. Парень чувствует неловкость от накатившей волны возбуждения, а вот Питер, ощутив в воздухе разлившиеся феромоны, тяжело втянул носом воздух и облизнул губы. Стилински, поднявший на него взгляд, застыл ослепленным открывшимся откровением.       - Это, если захочешь, тоже, - почти прохрипел Питер, продолжая пристально смотреть на подростка, вдыхая его запах.       Стайлз механически кивает и опускает взгляд в тарелку.       После позднего ужина ничего особенного не происходит. Стайлз и Питер снова просматривают собранные юношей документы, привычно обсуждая ситуацию. Подобное происходило не раз и не два, когда они оставались наедине далеко за полночь, сидя близко друг к другу, постоянно прикасаясь и тихо переговариваясь. И хотя в этот раз причина сбора была не в очередном монстре недели, и находились они не в лофте Дерека, интимность момента все равно витала между ними.       Около трех часов ночи Питер увел подростка спать. И Стайлзу даже не пришло в голову сопротивляться тому, что его вновь уложили в хозяйскую кровать.       ***       Оба проснулись днем, пусть и не одновременно. Питер встал первым, отдохнувший и впервые за долгое время переполненный надеждой и стайным единением. Стайлз, был единственным из новой стаи, кого он действительно считал ей. И то что именно Стилински пришел к Питеру с просьбой об укусе, то что именно Питер станет его альфой – все это настолько воодушевляло волка и человека, что казалось будто любое дело им сейчас под силу, в том числе убить другого альфу.       Стайлз просыпается, когда Хейл заканчивает готовить что-то среднее между завтраком и обедом. Он сонный шлепает на кухню и, совершенно не осознавая себя, прилепляется к спине мужчины, обнимая. Питер делает вид, что ничего особенного не происходит, просто проявление стайных связей, а то что парень возбужден, так что вы хотите от подростка? Стилински, даже полностью проснувшись, на удивление не испытывает стыда ни за внезапные объятия, ни за собственный стояк. Будто то, что происходит сейчас на этой кухне, именно так и должно быть, единственно правильный вариант бытия.       Стилински отцепляется от мужчины, только когда еда уже готова и все накрыто на стол. Пока же Питер занят этим, он ходит за ним по пятам, не отпуская. Хейл не имеет ничего против, позволяя.       Они едят в уютном молчании, все, что они могли обсудить, они обсудили вчера. Сегодня же осталось лишь воплотить задуманное в жизнь. План составлен, а переливать из пустого в порожнее не хочет ни один.       После Питер усаживается в гостиной с книгой в руке, а Стайлз мучает его ноутбук, проверяя свои соцсети. И в уютной тишине проходит почти четыре часа. Потом же наступивший вечер наполняется событиями.       Для начала Питер переодевает Стайлза в свою старую одежду. Никому из них не хочется, чтобы какие-либо улики остались на одежде подростка (и даже если Питер просто сжег бы этот ширпотреб, купив парню что-то более достойное, кто его спрашивает?).       После они едут к одному из старых складов Арджентов, о котором Стайлзу рассказал Крис, прежде чем покинуть город, на всякий случай. Там Стилински выбирает одно из ружей, стреляющее специальными дротиками. Довольно забавно, что подобные ружья используют, чтобы усыплять диких животных, они оба ценят подобное совпадение, пока оно не касается кого-то из них. В этот раз Стайлз заряжает ружье почти убойной дозой аконита. Там же откапывают очень острое мачете, которое парень хотел опробовать еще в прошлое посещение склада, да не срослось.       Большое количество плотных мусорных пакетов, они покупают в обычном хозяйственном отделе супермаркета, и поскольку Стайлз та еще сучка, он выбирает ярко-розовые. Питер лишь покорно расплачивается своей наличкой, когда к куче вещей, которые они взяли для отвода глаз, очень уж подозрительно выглядят люди, закупающиеся мусорными мешками вечером пятницы, присоединяется большая пачка чипсов и пепси. А известь достают через какого-то знакомого Питера.       А далее все происходит слишком уж обыденно, по мнению Стайлза.       Они приезжают в то место, где по расчетам Стилински остановился альфа, какие-то старые заброшенные склады. Питер некоторое время прогуливается по округе, создавая впечатление, будто кружит вокруг лежки. И альфа не выдерживает, вылетает из самого невзрачного подвала, весь грязный и ободранный, воняющий так, что даже Стайлз находящийся в пяти метрах от него ощущает этот запах. Питер резко отпрыгивает в сторону, и альфа приземляется на его место, припадая на руки, как зверь на передние лапы, и рычит страшно и зло. В этот момент стреляет Стайлз, шприц с крутым раствором аконита входит точно в шею альфе.       Страшный злой волк, точно из старой сказки, на мгновение отвлекается на то, чтобы выдернуть ужаливший его дротик, и в это мгновение Питер наносит первый удар когтями, целясь в шею. Альфа успевает увернуться и атаковать в ответ. Хейл неудачно уворачивается от чужих когтей, и те впиваются в его плечо. Альфа угрожающе рычит, то ли предупреждая противника, то ли побуждая сдаться. Питер тоже рычит, сдергивается с чужих когтей и отскакивает назад, разрывая дистанцию. Альфа снова припадает на руки, воет, будто зовет стаю на помощь, а потом его рвет черной жижей. Он замирает, пытаясь отдышаться, но новая порция черной желчи уже вырывается из его чрева.       Питер не мешкает. Как только альфу начинает рвать, он бросается вперед и вонзает когти в чужую шею, диким рывком вырывая гортань. Чужое тело падает на землю с глухим стуком, и кровь заливает старую грунтовку. Голубые глаза Хейла окрашиваются алым.       Стайлз замирает на своем месте, завороженный испугом от произошедшей свары и величием становления нового альфы. Он околдован пристальным алым взглядом, пронзен им словно железным прутом вставленным в позвоночник. Питер подходит медленно, будто пытается не напугать подростка. В мгновение Стилински вспоминает этот же алый взгляд пригвождающий его к месту три года назад. С тех пор много воды утекло и сейчас этот взгляд не вызывает ничего, кроме спокойствия и возбуждения.       Питер подходит так близко, что они соприкасаются грудными клетками. Стайлз борется с собой, чтобы не разрушить момент потоком бессмысленных сейчас фраз. Он одновременно ждет укуса прямо сейчас и не хочет этого. Все в его голове смешалось.       Хейл же утыкается носом подростку в шею, вдыхая успокаивающий запах стаи. Он сам борется с самим собой и волком внутри, чтобы не укусить подростка прямо сейчас. Это было бы не очень правильно с точки зрения банального удобства, но как же ему хочется вонзить клыки в нежную шейку прямо сейчас. Питер с трудом берет себя в руки и отрывается от подростка.       - Кажется, - почти хрипит он, - ты собирался опробовать то чудное мачете.       Стайлз почти разочарован. Ему стоило бы вспомнить о сарказме и выдать что-то несомненно гениальное, но единственное, что он сейчас хочет, это подчиниться своему альфе. И он делает это.       Расчленять тело не так-то просто, как может показаться из описаний в интернете. Стайлзу приходится прикладывать значительные усилия, чтобы разобрать мертвого альфу на составляющие. Все это так кроваво, грязно и пошло, что Стайлз заворожен происходящим. Ему не верится, что он действительно участвует в сокрытии преступления.       Питер пригоняет машину ближе к месту расчленения и раскладывает части тела по пакетам. Он не говорит подростку, что в их случае вывезти целый труп было бы намного легче. Стилински был тем, кто предложил такой способ избавления от покойника, и Питер не станет мешать ему удовлетворять любопытство.       Когда мертвец расфасован по пакетам и погружен в багажник, они стаскивают на оставшийся кровавый след просто огромное количество сухого мусора, обливают его бензином и поджигают. Пламя взвивается ввысь, опаляя жаром, и Стайлз отшатывается.       Питер ловит будто очнувшегося от гипноза подростка и заталкивает его в машину. У него нет сил смотреть на этот огонь, даже если он отличается от того, который преследовал его почти шесть лет. Он сам садится в машину и уезжает с места преступления.       По лесной дороге они едут так далеко в сердце заповедника, что даже старая грунтовая дорога сменяется поросшей травой колеей. Место, в которое Питер привозит мальчика, уже долгое время служит личным кладбищем врагов стаи Хейл. Еще его прадедушка прятал здесь тела неугодных охотников. За прошедшее время поляна не изменилась, разве что цвести стала не так пышно, Питер исправит это.       Он сам копает могилу и отправляет туда тело, засыпая все известью. Стайлз в это время сидит в машине, разглядывая собственные руки, испачканные чужой высохшей кровью, которая опадает на пол автомобиля грязными хлопьями. Питер возвращается, и они едут дальше. Их следующая остановка одна из стоянок для дальнобойщиков, та, которая построена на таком неудобном месте, что на ней никто и никогда не останавливается.       Там Хейл отмывает подростка в холодной воде и переодевает его в чистую одежду. То же самое делает сам, складывая все в один большой розовый полиэтиленовый пакет. Позже он избавится и от этого.       Стайлз почти виснет на мужчине, пока они идут обратно к машине. Все вокруг него плывет, и кружится голова. Он испытывает такую эйфорию, будто попробовал одно из тех веществ, что толкают в их школьном туалете на третьем этаже. Когда Питер усаживает его в машину, парень хватает его за руку и смотрит прямо в глаза, Стилински вдруг понадобилось подтверждение тому, что они действительно смогли сделать это.       - Покажи, - хрипит он, пристально вглядываясь в чужие глаза.       Питер сверкает на него алыми глазами и оскаливается. Мужчина с трудом сдерживается, чтобы не наброситься на Стилински, подождать до дома, где будет удобнее. Но Стайлз провоцирует его. Стоит ему только увидеть алый взгляд волка, как стон вырывается из его груди, и это так правильно-пошло, что Стайлз даже не испытывает стыда.       Хейл рычит, наклоняясь к шее подростка, сдерживает он себя из последних сил. Им обоим будет удобнее дома, а не в машине где-то за городом. Но Стайлз не хочет медлить, он тянется к Питеру, и его рука зарывается в чужие волосы, притягивая голову мужчины ближе.       - Сейчас, - он умоляюще скулит. - Пожалуйста, альфа.       И Питер не выдерживает. Клыки входят в мягкую плоть, и Стайлзу слышится тихий хруст, с которым расходится под их давлением кожа, а после приходит боль, заставляющая вскрикнуть. Хейл отодвигается от него, и на месте его клыков остается жарко пульсирующее, Стилински вскидывает руку и ощупывает рану, пачкая пальцы горячей кровью. Мужчина убирает его руку, прижимая на ее место платок, он тянет испачканные пальцы к своему лицу и слизывает еще теплую жидкость утробно урча.       Они едут к Питеру, где Стайлз проведет следующие сутки. Почему-то оба уверены в том, что обращение пройдет так как нужно, что Стилински станет оборотнем, и его болезнь отступит. Сам подросток предпочитает не думать, какие проблемы принесет в его жизнь укус, по крайней мере он не думает об этом сейчас, возможно позже.       Хейл молча ведет машину, каждую минуту бросая взгляд на мальчика. Он чувствует, как тонкая-тонкая нить стайной связи крепнет все сильнее и сильнее. Совсем скоро волк в Стайлзе окрепнет достаточно, чтобы чувствовать своего альфу. И Питер думает о том, что сейчас главное все не испортить. Дать подростку то, что ему нужно, привязать к себе самыми крепкими узами, которые только возможны, лишь бы тот остался рядом. Альфа в нем совсем не хочет снова воевать с собственной бетой и умирать от ее рук. И мужчина сделает все, чтобы подобное не повторилось.       Их стая, состоящая лишь из альфы и одной беты, слишком маленькая, чтобы всерьез претендовать на старую территорию Хейлов. Однако, совсем скоро Дерек и Кора вернутся в родной город и присоединятся к ним. Стайлз так и останется верным волчонком своего альфы, жестоко карая любого, кто попытается причинить вред его стае.       И то, что через пару лет Стайлз Стилински назовет Питер Хейла своей парой и мужем, так это будет потом. А сейчас у них есть дорога, тихий ход машины и неопределенность.