Семь женихов Лань Чжаня

Вэнь Чао. Жаркий цвет одежд, алых, с чёрными кружочками стилизованных солнышек, признака принадлежности к главной ветви клана. И поверх этого полыхающего парчового великолепия — абсолютно холодный взгляд на красивом тонком лице. Да, этот Вэньский хам не был лишён привлекательности, иначе не вились бы вокруг него, словно мошки, все эти девки низшего пошиба, словно он был мёдом намазан, и не отлипали даже, если он хамил им и бил. До Лань Чжаня доходили слухи, что и такое бывало, но он считал, что это только молва. А вот то, что он застукал Вэнь Чао в лесу за любовными играми с какой-то разряженной в пух и прах девицей, вот это уже было серьёзно, и это помогло расторгнуть его помолвку со вторым наследником клана Вэнь. Лань Чжань зажмурился. Стыдно признаться, но он тогда здорово вышел из себя, не сдержался, и... Хорошо, что Смертельными Струнами не долбанул от злости, а то не миновать бы войны, а так обошлось. У девки только волосы повылезли, ну так она и не заклинательница, а то и вовсе ничего бы не было. А Лань Чжань потом три дня в Холодной пещере медитировал. Он вздохнул, и досадливо поморщился. И надо же было дяде затевать вот это всё сватовство гуй знает с кем! Лишь бы только выдать замуж своего младшенького племяшку, укрепления междуклановых связей ради! Ну да, ведь Сичэня-то нельзя, он старший, он наследник, ему надо женщину найти, и детей наплодить, а Лань Чжань может и замуж за кого-нибудь выйти. Лишь бы не был вместе с тем, с кем сам быть хочет. На глаза набежали злые слёзы. И кто его за язык тянул? Вот смолчал бы, не ляпнул ничего своему дяде, так и не было бы этого унизительного сватовства. И если бы этим одним всё и закончилось, так нет! Цзян Ваньинь. Это дядя сделал, видимо, нарочно, чтобы в случае удачного сватовства и последующей свадьбы, Лань Чжань бы каждый день сгорал на медленном огне, видя шисюна этого самого Ваньиня, и не смея прикоснуться. Лань Ванцзи до дрожи, до боли, до скрежета зубовного нравился приёмный брат наследника клана Цзян, Вэй Ин. Но было ли это взаимно? Так, или иначе, наследник клана Цзян отказал сватам по причине того, что имеет нежные чувства к деве Вэнь Цин. И это точно было взаимно. Пришлось свахе уходить несолоно хлебавши. Скандала в этот раз не было, и то хорошо. Не Хуайсан. Младший брат грозного главы клана, легендарного воителя Не Минцзюэ. В отличие от него, его брат не мог даже сабли в руках удержать, разве что веер. Но мозги у этого юноши работали хорошо. Он настоял на приватном разговоре со вторым Молодым господином Ланем, в котором поведал ему поразительную истину — на самом деле они давно и тайно встречаются с тем самым хамом и бабником, Вэнь Чао, и для них всех будет лучше, если Молодой господин Лань откажется от этой помолвки, под предлогом... м-м-м... слабоумия второго Молодого господина Не. Нет, ему не стыдно, они с А-Чао давно договорились сбежать, если только господин Лань им не помешает! А он же не помешает двум влюблённым быть счастливыми? И умоляющее хлопанье глазами из-за веера с двумя журавликами. Глаза второго господина Не умоляли так настойчиво, что Лань Чжаню стало даже неуютно. Действительно, какое право он имеет! Тем более, что этот господин Не как мужчина оставлял его абсолютно равнодушным, и он только головой кивнул. Договорённость была заключена. Вэнь Цюнлинь. Дядюшка не оставил попыток связаться с кланом Вэнь через брак племянников, и гордый Жохань, в отместку за скандал с младшим сыном, подсу... э-э-э... предоставил в качестве жениха на сей раз отпрыска побочной ветви клана, родного брата той самой Вэнь Цин. Это выглядело как издевательство. То есть, оно бы так не выглядело, если бы не одна мааааленькая деталь — молодой господин А-Нин (да-да, именно так!) ещё в детстве подвергся нападению тёмных сил, и обладая ростом и статью Небожителя, и точно в такой же степени прекрасным и нежным ликом, разум имел в том состоянии, как если бы он и не был живым вовсе. И что с таким делать? Поставить как куклу в углу, и на него глазеть? Спасибо, не надо такого счастья, особенно в сравнении с молодым господином Вэем... И вообще никаких Вэней не надо. Цзинь Цзысюнь. Племянник Цзинь Гуаншаня. Существо, всемерно старающееся вылезти в первые ряды, чтобы быть замеченным, и страдающее от того, что его не замечают, в отличие от единственного законного наследника клана Цзинь. Кстати, помолвленного с Цзян Яньли, родной сестрой того самого Ваньиня, и... Нет, нет, нет! Не думать! Не думай об этом человеке, Ванцзи! Не думай, а то мозги перегорят, и будешь как молодой Вэнь Цюнлинь — красивая, но бесполезная игрушка, кукла для удовольствий. Хотя, кому-то, может, и такие игрушки нравятся, Лань Чжань всякое слышал. Хотя слухи в клане Лань разносить запрещено, но слушать их, когда об этом треплются члены других кланов, не запрещается. Если бы у Цзинь Цзысюня был только этот недостаток, его непомерное тщеславие, которое он довольно справедливо считал ущемлённым, но! Из-за постоянного пребывания в тени сына Цзинь Гуаншаня, он приобрёл весьма скверную страсть к вину, спорам и скандалам. И когда на пиру, при всех, стал активно задирать Лань Чжаня по поводу того, что он не пьёт, а после пихать ему в лицо чарку с вином, Ванцзи опять не выдержал, и вылил Цзысюню это вино на голову, да ещё и под зад наподдал. Не хватало ещё ему, трезвеннику из трезвенников, да за пьяницу замуж идти! Позорище! Ой, какой скандал был!.. Просто вспоминать невозможно. И тут уже перед дядей Цижэнем Лань Чжань показал себя не просто Лань Чжанем, а Лань Ванцзи. И обратил дядино внимание на то, что брак с таким человеком позорил бы весь клан Лань. А если дяде, или Гуаншаню так уж хочется породниться, то разве в клане Цзинь никого другого нет?! Потрезвее. Дядя послушал эти речи, и в результате к Лань Чжаню со сватовством пришёл Цзинь Гуанъяо. Этот тоже не стал тянуть кота за хвост, а в приватном разговоре поставил вопрос ребром — если Ванцзи не хочет мешать счастью единственного брата и собственно, его, Цзинь Гуанъяо, то он ручается помочь ему совершить союз с господином Вэй Усянем. Ванцзи от этого впал в ступор. А, собственно, что он знал о собственном брате? За своими переживаниями он даже не поинтересовался, кто же дорог Сичэню, и оказалось, что вот кто! А на вопрос заполыхавшего ушами Лань Чжаня, как же они оба с братом думают побороть сопротивление дяди, Гуанъяо усмехнулся и попросил второго господина Ланя об этом не волноваться. Заглянувший к ним «на огонёк» Сичэнь только взволнованно кивнул. По итогу, Ванцзи, столь милосердно облагодетельствовавший парочку из младшего Вэня и младшего Не, насчёт брата уж и тем более не стал ерепениться, к тому же, ему пообещали Главный приз. Цзинь Гуанъяо был отвергнут по причине... слишком низенького роста. Гуанъяо сам её предложил, заверив, что на такое он не обидится. На том и порешили. Тем более, что Усянь был с Ванцзи ростом, и красотой его, пожалуй, даже и превосходил. Просто то, что он был не из высокого рода, не позволяло досужим сплетникам ставить его на место в списке первых красавцев Поднебесной, которое было бы повыше Знатных Молодых господ. Кто его знает, на какие рычаги надавил мелкорослый, но отнюдь не мелкого ума внебрачный сын Гуаншаня, но в один прекрасный день в качестве жениха к Лань Ванцзи заявился Вэй Усянь. Когда Ванцзи понял, что это правда, и увидел, что посреди Зала для Медитации стоит, освещаемый утренними лучами, действительно настоящий Вэй Усянь, то думал, что лишится чувств на радостях. Он-то думал, что после того как дядя застукал их однажды за поцелуем, и Усянь заявил, что ничего серьёзного по поводу второго Молодого господина Ланя он и не помышлял, и был с позором вышвырнут из Облачных Глубин, тот никогда больше сюда не вернётся, но нет! Вот же он, стоит со своей широчайшей нахальной улыбкой, сиявшей ярче всех звёзд, и затмевавшей в зале все светильники, руки на поясе чёрно-красных одежд, а в волосах струится огненная лента. Как же хотелось Лань Чжаню повязать на её место свою, белую, с серебряной бляшкой в виде облака! Лань Чжань весь затрепетал от предвкушения, что вот сейчас и состоится то главное, чего он ожидал от Вэй Ина, ведь он же не побоялся явиться сюда вновь после такого позора, и он ответит согласием, но... Вэй Усянь заявил, что ему не нужен муж из клана, из которого его так позорно выперли, а сюда явился для того, чтобы все монахи из Ланьского ордена ощутили себя на месте него, когда его отсюда изгоняли. Ванцзи подумал, что это у него такая дурная шутка, но Усянь, всё так же широко улыбаясь, шутливо раскланялся, и удалился, даже не попрощавшись. Дядя Цижэнь упал в обморок. Такого позора Облачные Глубины давно не видели. Поздним вечером, уже после отбоя, Лань Ванцзи одиноко лежал, скорчившись в позе эмбриона на своей кровати. Он решил завтра же с утра уйти в затвор, на пожизненную медитацию в Холодную пещеру. К чему жить, если он не нужен тому, кто для него — вся жизнь? Он так ушёл в свои переживания, что сразу не обратил внимания на странную возню под окном, которое было открытым по летнему времени, и встрепенулся только когда услышал, что через него в комнату кто-то влез, и тихо позвал: — Лань Чжань!.. Лань Чжань, это я! Прости, а? Ванцзи вскинулся, и сел, спустив ноги с кровати и повернувшись лицом к тому, кто проник в помещение. Усянь тут же бросился к нему, взял его за руки и проговорил с мольбой в глазах: — Прости меня, Лань Чжань! Я очень сильно тебя люблю, но просто очень сильно хотел наказать твоего противного дядю за то, что он меня тогда выпер! Подумаешь, целовались! Можно подумать я у тебя невинность украл! Ванцзи нахмурился, и выдернул руки, но Усянь выскочил к нему на колени и обхватив руками и ногами, уткнулся ему носом в шею. — Вэй Ин, — стараясь быть строгим, произнёс Ванцзи, — ты сказал дяде ещё тогда, что целовался со мной просто так... — Ну а что я должен был ему сказать? — Вэй Усянь посмотрел на него. — Чтобы ещё и тебе попало? Так-то выгнали только меня одного! — Не одного, я тоже был наказан, —ответил Ванцзи, прижимая его к себе. Усянь собрался было что-то сказать, но ему рот заткнули поцелуем, а когда в его лёгких почти закончился воздух, они оторвались друг от друга, и он спросил: — Лань Чжань, так это значит «Да»? — Мгм, — ответил тот, быстро развязывая завязки на чёрном ханьфу, и снова принимаясь целовать Усяня.

***

Когда к Ванцзи пришли утром брат и дядя, чтобы увести его в Холодную пещеру, и открыли двери его комнаты, их глазам предстало то, от чего Цижэнь снова грохнулся в обморок, а Сичэнь лишь тепло улыбнулся. На кровати, едва прикрытые простынёй, лежали два тесно переплетённых обнажённых юных тела, которых сморило сном в том положении, в котором они были во время настигнувшей их страсти, и они устав и вымотавшись, уснули в объятиях друг друга в слишком откровенной позе, чтобы можно было счесть, что между этими двумя ничего не произошло. Тем более, что запястье Усяня было обвязано белой лентой с серебряной вставкой в виде облака. Поэтому Сичэнь, приведя дядю в чувство, и попросив его не ругаться, просто сказал, что затвор Ванцзи отменяется, а у них теперь очень много хлопот, поскольку нужно будет обсуждать с кланом Цзян предстоящую свадьбу. Потом быстренько подхватил его под локоток, и ловко утащил прочь, пока дядя своим ором не разбудил спящих парней, думая при этом, как бы ему половчее уведомить дядю об А-Яо.